История о всеобщей глупости или Орден содомитов

Мадам и мадемуазель де Теобон рыдали, обнявшись. После охоты Месье сообщил им, что Теобон свободна от своих обязанностей фрейлины. К завтрашнему утру она должна покинуть Сен-Клу. Если она так презирает Месье, ей лучше найти себе другое место. Мадам пыталась возражать, пыталась скандалить. Но предсказуемо упёрлась в глухую стену. Она даже вернулась в Версаль, чтобы воззвать к королю, но ей было отказано в аудиенции. Мадам на сей раз проиграла не один бой, она проиграла целую войну. - Мне так жаль, так жаль! - твердила Мадам, всхлипывая и сморкаясь в платочек. Теобон тоже всхлипывала и сморкалась в платочек. Ей некуда было идти! Она надеялась, что хоть какой-нибудь монастырь даст ей приют. - О, моя дорогая, - Мадам пожала её руку. – Мы ведь будем писать друг другу? Без вас я останусь совсем одна! Остальные фрейлины готовы предать меня за один взгляд этого проклятого Лоррена! Ненавижу их всех! Теобон была не в состоянии отвечать. Резкий поворот судьбы её деморализовал. Она не представляла, как сумеет встать на ноги. Скоро она потратит все свои накопления. Что ей потом делать? Вдобавок ко всем печалям она протестантка. Её братьев и сестёр по вере начали жестоко преследовать. Ах, если бы у неё был муж! Он стал бы ей опорой. Впрочем, погодите... У неё же есть муж, и по закону он обязан её содержать. Да только никто не знает, что она замужем. Беврон прекрасно устроился! Сломал ей жизнь и избежал ответственности! Но насолить ему она способна. Теперь-то, когда ей нечего терять. - Ваше высочество, - Теобон перебила что-то лепетавшую Мадам. – Я должна кое в чём сознаться. - В чём же? – Мадам вытерла слёзы со щёк. Теобон потребовалась целая минута, чтобы решиться. Мадам терпеливо ждала или попросту забыла, что должно последовать признание. Она мяла платок в руке и кривила губы, погрузившись в грустные мысли. Она проиграла! Проиграла! И кому! Паршивым содомитам! - Ваше высочество, четыре года назад я тайно вышла замуж, - выпалила Теобон и зажмурилась. Мадам прекратила всхлипывать и уставилась на неё во все глаза. Переваривала информацию. Она-то думала, что между ней и Теобон нет секретов. - Замужем? – повторила Мадам. Теобон внутренне съёжилась. Вот поэтому она хранила всё в тайне. Мадам в один момент могла из подруги превратиться в карающего судью. Она не одобряла распутства. Особенно распутства между своими фрейлинами и кавалерами Месье. Для неё это было своего рода предательством. - Замужем?! – почти взвизгнула Мадам. - За шевалье де Бевроном, - Теобон спрятала пылающее лицо в ладонях. - Что?! – слёзы Мадам высохли. На смену горю пришёл гнев. - Я навещала его, когда он сломал ногу, - затараторила Теобон, поглядывая на Мадам сквозь пальцы. – Остальные мужчины уехали воевать, а ему пришлось целые дни проводить в постели. Мне было так жаль его. Между нами проскочила искра. Мы влюбились, стали близки. Через какое-то время мне показалось, что я понесла. Беврон, видя моё отчаяние, предложил выйти за него. Тогда я его уже не любила, но какой у меня был выбор? Я согласилась. - Но вы не понесли? – холодно спросила Мадам. - Не понесла, - прошептала Теобон. Она всё ещё не отрывала от лица ладоней. – Когда это стало понятно, мы перестали общаться. Беврон вернулся к Эффиа. А мне остались только ненависть и сожаления. Мадам мерила шагами комнату. Ещё одна неприятная новость! Оказывается, даже Теобон нельзя доверять. Что же это за место такое – французский двор? Здесь собраны самые презренные твари. Они не способны на благородные чувства. Ими руководят низменные порывы. Мадам с самого первого дня чувствовала себя здесь чужой. Но из проступка Теобон можно извлечь выгоду. - Маркиз д'Эффиа, - произнеся имя врага, Мадам скривилась. – Он в курсе, что его драгоценный любовник женат на вас? - Нет, я уверена, - Теобон решилась прямо посмотреть на Мадам. – Беврон больше моего боялся огласки. "Ну ещё бы", - язвительно подумала Мадам. Беврон был мальтийским рыцарем. А они дают обет безбрачия. За его нарушение изгоняют из ордена, лишают привилегий. Да и Месье не обрадуется. А как не обрадуется Эффиа… Он-то уверен, что всё про всех знает. - Ваш проступок оказался козырем, который мы вытащим из рукава, - Мадам растянула губы в улыбке. – Я иду к Месье, а вы ждите здесь. Теобон кивнула. Ей было страшно. Но при этом она торжествовала. Настал долгожданный момент. Наконец-то она поквитается с Бевроном. За то, что он понравился ей. За то, что разонравился. За то, что заставил её о многом сожалеть. За то, что лишил её шанса найти себе нормального мужа. Верно говорят, месть – это блюдо, которое подают холодным. Приятного аппетита, дорогой Шарль! Закат сменился сумерками. Месье прогуливался в парке, окружённый кавалерами. Он был в прекрасном настроении. Ему удалось не только вернуть всё на круги своя, но и наказать тех, кто имел наглость клеветать на шевалье. Мадам наверняка не ожидала, что получит по заслугам. Месье, признаться, тоже этого не ожидал. А потому ему было приятно вдвойне. - Как же чудесно пахнут розы, - Месье остановился рядом с кустом, усыпанным алыми цветами, и наклонился к нему, чтобы понюхать. – Это мой самый любимый сорт. - Сюда идёт Мадам, - шепнул Эффиа. - Она неутомима, - шевалье закатил глаза. Кавалеры встретили Мадам презрительными смешками и поклонились ей с показной небрежностью. Мадам едва ли обратила на них внимание. - Месье, - она вперила взгляд в мужа. Месье вздохнул, давая понять, как общество жены его утомляет. - Что ещё? – недовольно спросил он, предполагая, что речь снова пойдёт о Теобон. Очевидно, Мадам не исчерпала свои угрозы и упрёки. - Я бы хотела знать, мужа моей подруги вы тоже прогоните? – Мадам перевела взгляд на Беврона. – Справедливости ради. Кровь отлила от лица Беврона. Он как узнал, что Месье лишил Теобон места фрейлины, сразу понял, ему надо ждать неприятностей. Теобон молчала о браке с ним, страшась за своё место. Изгнание распечатало её уста. Беврону следовало умолять её о дальнейшем молчании, может, даже подкупить, но ему не удалось с ней переговорить. Присутствие Мадам мешало. - Какого ещё мужа? – рассердился Месье, сочтя, что Мадам пытается его обдурить. – Обида помутила ваш разум? - Этого самого! – обличающий палец Мадам указывал на Беврона. Вокруг него мигом образовалась пустота. Кавалеры отпрянули, словно он был зачумлённым. Один Эффиа замер, как к земле пригвождённый. - Антуан, - беззвучно произнёс Беврон, повернувшись к нему. Эффиа хотелось ущипнуть себя и проснуться. Давно он не чувствовал себя таким уязвлённым, таким беспомощным. Мадам не лгала. Выражение лица Беврона говорило само за себя. - Беврон! – крикнул Месье. – Почему вы молчите? Защищайте себя! - Ваше высочество… - Беврон сглотнул. В горле у него пересохло. – Позвольте мне объясниться. - Погодите, погодите, - Месье коснулся пальцами своего лба. – Зачем вам объясняться? Просто скажите, что Мадам лжёт! Я поверю вам! - Ваше высочество, - Беврон сделал к нему шаг, словно хотел рухнуть перед ним на колени. – Я действительно… Так вышло… Я… Месье ахнул и в ужасе прикрыл рот ладонью. Беврон, оказывается, был на стороне его врагов! Что от него узнала Теобон? Какие секреты? Как давно Беврон шпионит для неё и Мадам? А он шпионит! Без сомнения! Потому что любит Теобон! Иначе бы не решился на тайный брак! Бедный Эффиа! Его тоже использовали самым гнусным образом! Беврон растоптал его доверие! Беврон растоптал доверие Месье! - Как давно? – спросил Месье прерывающимся голосом. – Отвечайте! - Четыре года, - выдавил из себя Беврон и понурил голову. Месье снова ахнул. В следующий момент он подскочил к Беврону и влепил ему пощёчину. - Убирайтесь! – заорал он. – Видеть вас не хочу! Иуда! Ваше место получит Шатийон!* Беврон заморгал, чтобы не разрыдаться. Лучше бы Месье пронзил его шпагой. Лучше бы пустил пулю ему в лоб. Беврон боялся, что не справится с последствиями давней ошибки. Он уже не справлялся. А что с ним будет завтра? - Довольны? – прошипел Месье в лицо Мадам. Мадам даже на шаг отступила. Никогда прежде муж не смотрел на неё с такой обжигающей ненавистью. Никогда прежде его лицо так не искажалось. Мадам начала подозревать, что зря ввязалась в эту войну. Но гордость взяла верх. Мадам расправила плечи, вскинула подбородок. Но Месье не стоял на месте, не ждал, кода она свысока на него поглядит. Он уже бежал из парка, а кавалеры бежали за ним. Шевалье де Лоррен и шевалье де Нантуйе то и дело оборачивались. Мадам наигранно хмыкнула и повернулась к Эффиа. - Шах и мат! - выплюнула она. – Вы - никчёмная и наглая тварь! - Я не впечатлён, ваше высочество, – Эффиа нашёл в себе силы улыбнуться. – Посредственное представление. Мадам не удостоила его ответом. Она тоже пошла прочь. Медленно и величаво. За ней тянулся шлейф. Сумерки сгущались, приглушив цвета. Но птицы продолжали щебетать. Лягушки надрывались. Пели сверчки. В парк высыпали лакеи, чтобы зажечь фонари и факелы вокруг дворца. Беврон и Эффиа стояли рядом, но с тем же успехом между ними мог быть океан. - Антуан! - позвал Беврон с явным отчаянием в голосе. – Антуан! Я не мог сказать вам! Мы только-только помирились. Я не решился! Проклятье! Простите меня! Эффиа пошатнулся. У него закружилась голова. Его замутило. Ему было чертовски плохо. Он словно резко заболел. - Антуан! – Беврон заплакал. Он понимал, как нелепо выглядит со стороны плачущий верзила, но какая разница? Его жизнь разрушена. Он потерял доверие Месье, он потерял место капитана гвардейцев, он потерял Эффиа. Это было самым ужасным. Концом света. Концом всего. Но вдруг чья-то рука сжала его плечо, тёплое дыхание коснулось щеки. - Мой дорогой, - прошептал Эффиа. – Идёмте. Я хочу узнать всё. Возможно, мы ещё сумеем спасти вас. В тишине спальни Беврон рассказал Эффиа о том, почему сделал Теобон предложение. Он думал, что скоро станет отцом. Он не мог бросить своего единственного ребёнка на произвол судьбы. Он хотел дать ему своё имя. В будущем это бы облегчило жизнь его сыну или дочери. Поэтому майским утром 1678 года Беврон и Теобон поженились в церквушке на окраине Парижа. А потом разошлись в разные стороны. К тому времени они уже не любили друг друга. О браке решили объявить, когда живот Теобон округлится. Но вечером того же дня у Теобон началась менструация. Это никого из них не обрадовало. Потому что их жертва была напрасной. Они стали узниками тайны. Они прониклись друг к другу неприязнью и не общались с того самого времени. Беврон надеялся, что общаться им никогда не придётся. - Если бы я мог вернуть время назад… - Беврон сидел, уронив голову на руки. – Ах, если бы. - Мой дорогой, вам следовало мне открыться, - без укора сказал Эффиа. Его продолжало потряхивать, но он это ловко скрывал. – Я бы не разозлился. Подумаешь, вы женаты. Я тоже женат, что не мешает мне вести образ жизни холостяка. - Простите, Антуан, - повторил Беврон в сотый раз. Эффиа злился на него сильнее, чем показывал. Беврон лишил его возможности уладить всё без особых потерь. Эффиа мог бы выкрасть приходскую книгу или вырвать из неё страницу с именем Беврона. Или как-нибудь рассорить Мадам и Теобон. Он бы сделал всё что угодно, чтобы не допустить катастрофы. А теперь поздно. Но Эффиа кое-что всё-таки может. Шевалье в долгу перед ним. Если Эффиа попросит его о заступничестве, шевалье вряд ли откажет. Хлопнув себя по коленям, Эффиа поднялся на ноги. - Куда вы? – испугался Беврон. - К шевалье, - почти весело ответил Эффиа. – Он успокоит Месье. Скоро вы будете прощены. Вы потеряете только статус мальтийского рыцаря, но потеря не слишком большая, правда? - Антуан, нет! – Беврон схватил Эффиа за руку. – Не надо! Не заступайтесь за меня. Вам это не пойдёт на пользу! Месье может рассердится и на вас! - Ерунда, мой дорогой, - Эффиа попытался высвободиться. - Антуан! – Беврон держал его крепко. – К чёрту Малый двор. Признаться, я устал от его интриг. - Мой дорогой, - Эффиа нахмурил брови. – Правильно ли я понимаю, что вы рвёте со мной? - Что?! – воскликнул Беврон. – Нет! Разумеется, нет! Вы – мой воздух! - Тогда, мой дорогой, что вы предлагаете? – Эффиа впервые за весь вечер дал волю раздражению. – Я живу при Малом дворе. Где обоснуетесь вы? Мы с вами будем разлучены в любом случае. - Не знаю, - мёртвым голосом произнёс Беврон. Он вцепился в парик и стащил его с головы. Его собственные волосы, русые и короткие, торчали во все стороны. – Знаю лишь то, что не желаю вашего унижения. Эффиа зло рассмеялся. Его уже унизили. Это сделала Мадам. Она нанесла ему такой удар, какого от неё ждать не приходилось. - Я продам должность Шатийону, чёрт с ней, - вслух размышлял Беврон. – На вырученные деньги куплю другую. В армии. Например, должность лагерного маршала. А на то, что останется, найду в Париже жильё. У кого-то из братьев жить ни за что не буду. "Потому что они ненавидят меня", - мысленно договорил за него Эффиа. План Беврона был не так уж и плох, но подразумевал разные сложности. Особенно Эффиа беспокоило то, что Беврона будет кормить война. В его возрасте надо уходить на покой, а не наоборот. - Мой дорогой, - Эффиа взял его за подбородок. – Жильё найду я. Какой-нибудь роскошный особняк рядом с Пале-Роялем. Мне давно пора обзавестись собственной крышей. - Антуан… - у Беврона сразу нашлись возражения. - Мария Анна* переедет вместе со мной, - не дал ему высказаться Эффиа. – Но мы не будем с ней часто видеться. Когда я говорю мы, подразумеваю себя и вас. - Вы станете содержать меня? – Беврон почувствовал, что у него пылают щёки. Из капитана гвардейцев Месье он почти превратился в содержанку. Слишком болезненное падение, слишком стремительное! - Если понадобится, - Эффиа пожал плечами. – Я люблю вас, дурень вы эдакий. Я не готов с вами расстаться. Просто уступите мне. Сделайте такое одолжение. Беврон молча смотрел на него. Ему хотелось уступить. Хотелось. Но он боялся, что Эффиа из-за этого быстро остынет. Нахлебники никогда не бывают привлекательными. С другой стороны, если Беврон не уступит, Эффиа обидится. Беврон это чувствовал. "Ладно, - решил он. – Впереди война с Испанией. Появится шанс заработать и проявить себя". - Моё постоянное присутствие в вашем особняке сочтут подозрительным, - Беврон криво улыбнулся. Эффиа рассмеялся - на сей раз с облегчением. - Вы - друг семьи, - объявил он. Страшное напряжение внутри него стало ослабевать. Беврон тоже встал на ноги. Он был выше Эффиа на целую голову. Он погладил его по веснушчатой щеке. Поцеловал в лоб, поцеловал в переносицу и наконец - в губы. Он так любил Эффиа. Так был ему обязан и так счастлив, что они нашли какой-никакой выход. А с другими последствиями, к которым приведёт всплывшая на поверхность тайна, он разберётся. У него есть надёжный тыл, а потому он почти неуязвим. - Я люблю вас, - сказал Беврон. – Нет… Обожаю. Эффиа вместо ответа прижался щекой к его плечу и замер. Он подумал, что это первая спокойная минута за весь день. Но дальше должно быть лучше. Дальше – новая глава их совместной жизни. А какой она будет, зависит только от них.