Однажды мы все бываем погружены во тьму

Хела ощущала азарт охотника, гнавшего свою добычу в тупик или скорее в пропасть в их случае. Забытое за века, проведённые в Бездне, чувство будоражило кровь и заставляло тьму плясать на пальцах в лёгком проявлении нетерпения. Это произойдёт. Даже если пройдёт много времени — что время для бессмертных? — она выберется. А долгожданная победа многим краше и ярче. Локи был… интересной находкой. Подарком Бездны, так сказать. Хоть что-то хорошее от этой прожорливой твари. Мальчишка-маг наглый и надломленный, всем видом твердивший, что его не сломать, покуда трещина за трещиной весь его надменный образ не развалился у неё на глазах. Локи не был склонен сразу принять её сторону её помощь, её силу. Имя, данное ею, которое тот должен был носить с честью, он также принял не сразу. Гордый и недоверчивый. Тем слаще было, когда спустя ожидания, он сам пришёл к ней. Всего-то было и надо, что подтолкнуть, понемногу забирать свою защиту, тем самым открывать его для Бездны, позволяя той подтачивать силы и рассудок мага. За всё это время она ни разу не заговорила с ним о своём первоначальном предложении, не давила, давая видимость наличия выбора и добровольности оного. Лишь приходила изредка, словно без каких-то особых ожиданий, чтобы дать своей силой ему короткую передышку. Облегчение после агонии так чудесно, но столь же ужасно легко оно вызывает привыкание… Её терпеливость вознаграждается довольно скоро. Маг пришёл сам, как она и рассчитывала. И сам заговорил о её предложении. Сам дал согласие, сам принял имя, данное ей. Этим сломленным магом оказалось на удивление просто манипулировать. Всего лишь дать время и иллюзию выбора, защиту от Бездны, немного тепла и ласки, и конечно же великую цель и силу для ухода из Бездны и её воплощения в жизнь, и он уже вполне мог бы есть с её рук, если бы в этом месте вообще было такое понятие, как еда. Отпускать Локи от себя она не боялась, пусть даже самолично передала ему в руки посох, созданный из большого количества своих сил. Он не сбежит от неё, не скроется, не сорвётся. Как Бездна не отпускает своих жертв, так и её узница, Хела, не упустит свою. Локи Линссон целиком принадлежал ей.

***

Вопросы. Это вполне логично, что у Энтони они есть, но Локи не особо горел желанием отвечать на них. — Какого рода вопросы? Смертный хмыкнул. — Часть из них ты уже слышал. Кто ты, что с тобой случилось, и далее по списку. — И что тебя заставляет думать, что я что-то скажу? — Вежливость? — чуть насмешливо уточнил мужчина. — Боюсь, это не ко мне. Вместо гнева его ответ вызывает лишь короткий смешок. — Знаешь, Локи? — вдруг медленно и осторожно произносит Энтони после того, как отсмеялся. — В завоевании вселенной нет ничего хорошего. Война вряд ли принесёт тебе желаемый результат. Локи ощетинивается. — Сомневаюсь, что тебе дано это понять, смертный. — Какие цели ты преследуешь? Власть? Амбиции? Просто забавы ради? Что ты вообще планируешь делать со вселенной, если у тебя всё получится? Властвовать над пепелищем? Не говоря о том, что править чертовски скучно. Вселенная, вселенная. Она ему и не нужна, и вряд ли достанется, но… Локи нахмурился под напором его слов. Это определённо был тот самый Энтони, которого он искал, но он получил совершенно иной результат, чем был задумано. — Когда ты успел так измениться? — Что? — смертный замолкает, моргает ошарашенно несколько раз. — Ты сказал, что моя информация устарела. Почему? — Ах, это… — протянул мужчина.Его лицо стало серьёзным и мрачным. Я просто понял, что продавая оружие другим людям, пусть даже для защиты, я не могу быть уверенным, что оно не навредит невинным. И что даже тогда, когда кажется, что всё в полном порядке и кристально чисто, в компании может быть крот, на которого даже не подумаешь. И даже полностью самостоятельно контролируя производство и сбыт, я всё равно не могу быть уверен на все сто процентов, что оно не попадёт в плохие руки. Поэтому, я больше не строю и не продаю его. — Твои доспехи… — Ты верно отметил — доспехи. Защитный кокон. Не оружие, вне зависимости от того, насколько это философский вопрос, — он усмехнулся. Локи задумчиво кивнул. — И всё же, что заставило тебя передумать? Энтони поморщился. — Похоже, ты всё-таки плохо сделал свою домашку, парень. Это довольно известный факт моей биографии. Сложно не поменять своё мировоззрение, когда тебя подрывают твоей собственной ракетой и чудом выжившего держат три месяца в плену, пытаясь заставить сделать для них более мощное оружие. Были и ещё кое-какие причины, но мне кажется, что я в достаточной мере ответил на твой вопрос, Локи. Может быть ответишь мне тем же? У мага уходит некоторое время, чтобы обдумать, говорить что-либо и что именно. — Всеотец врал мне и в конце отрёкся, когда я занял трон и пытался предотвратить войну с другим миром, пока он прибывал в своём сне, а Тор, его родной сын, был в изгнании. — Звучит так, словно это не вся история, но для первого раза засчитано. Я тоже плохо сделал свою домашнюю работу по вашей мифологии, за исключением общих черт, так как твоё имя наталкивало на определённого рода кажущиеся тогда абсурдными предположения, и на самом деле моему внутреннему учёному дико это слышать, но, похоже, этот Всепапочка — мудак. Теперь настал черёд Локи удивляться. Спустя несколько мгновений тишины, которые показались маленькой вечностью, его губы растянулись в усмешке, а он в некотором замешательстве проговорил: — Ты или вопиюще глуп или потрясающе храбр. — Я просто реалист, — не согласился фыркнувший Энтони. — И атеист, у которого рушится сейчас основа его мировоззрения. Но, пожалуй, я им и останусь. К тому же… Никакого пиета для отвратительных отцов, — пожал он плечами. — Даже если они чьи-то там главенствующие боги. Даже не зная твою историю целиком, и допуская, что ты ты многое скрываешь, мне он уже не нравится. Как человек, который знает, каким должен быть отец-мудак, я буквально чувствую, что это так. Можешь назвать это интуицией, если хочешь. Что ж, это было… неожиданно. И на удивление приятно, когда для разнообразия его не считают постфактум виноватым во всех существующих проблемах. И то, что Одина тоже не считают идеальным, а допускают, что он может также совершить ошибку. Странный-странный смертный.