Однажды мы все бываем погружены во тьму

Глаза плотно прикрыты, тишина давила, вязала неведомые узоры его нервами, готовая вот-вот укусить ядовитой змеёй. Вокруг плясали тёмные тени, и самая главная тень — Хела, она смотрела пристально, так ощутимо, что ему и глаза собственные открывать не нужно, чтобы знать. Ледяными пальцами цеплялась за его плечи, обдавала холодным дыханием и запахом горечи и гари. Ждала, пока полностью осознавший где он маг поднимет свои веки и будет готов снова внимать её воле. Локи не хотел. Откровенно боялся. Он с сожалением думал о том, что его выдернули из уютной реальности, где тепло чужого тела согревало треснутую, как поверхность зеркала, душу. Он тихо вздохнул, позволяя себе всего ещё секунду передышки прежде, чем открыть глаза. Их взгляды пересеклись, утомлённая, почти смиренная зелень столкнулась с властной. Её хватка на плечах на мгновенье стала крепче, на дне глаз мелькнуло мрачное торжество, но всего через долю секунды на губы Хелы искривила мягкая, почти понимающая, улыбка, а пальцы погладили плечи, словно поправляя рубашку. Внутри мага скручивался страх. — Я вижу, ты делаешь… определённые успехи, мой дорогой, — проворковала она. Но в её тоне было в равной мере довольство и недовольство, и если бы она столь пристально не смотрела на него, он определённо поежился бы. — Похвально. — Я… я лишь выполнял ваши указания, Госпожа. — Ох, Ученик, — притворно сожалеюще протянула Богиня Смерти. — Тебе не нужно оправдываться. Я всё понимаю. Тебе было так некомфортно плясать вокруг Энтони, чтобы заставить его привязаться к тебе, что сам начал со временем забывать о первоочередной цели. Руки с плеч исчезли, но это не было поводом расслабляться. Даже задуматься об этом у него не было и шанса — едва это произошло, одна из рук нашла себе новую цель. Да и глупо было думать, что его ждёт безопасность, когда прозвучала последняя фраза. Пальцы схватили за подбородок, обхватили его, больно сжали, приподняли лицо. Хела стояла напротив, находилась пугающе близко, не признавая каких-либо личных границ. А Локи устал, смертельно устал, и его утомлённый разум экстренно, почти панически пытался придумать, что сказать в своё оправдание, чтобы поумерить чужую злость. Где его серебряный язык, когда он так нужен? — Он ощущается почти как вы. Похоже, это было достаточно неплохо подобранной фразой. Гнев во взгляде Хелы чуть утих, переставая напоминать бушующий шторм, вот-вот готовый обрушится на Локи, но ещё было рано чувствовать себя в полной безопасности. — Как я, — с улыбкой повторяет она, довольно щурится. Хватка никуда не девается, только она перестаёт вдавливать свои длинные пальцы с острыми ногтями в кожу его подбородка и щёк. — Верно. Мы и должны быть похожи, но, — она усмехнулась насмешливо. — Ты не думал о том, что как ты видишь мою с ним связь, так и для него не столько скрыта наша? Локи боялся даже дышать, начиная понимать, к чему ведёт Хела. Но… «Вас сложно перепутать». Имел ли в виду человек именно его и Хелу? Маг не знал наверняка. В конце концов, Тони находился в полусне, и он едва ли помнил Богиню Смерти и Тьмы. — Разве это не поможет нашей цели? — бормочет он. Хела лукаво улыбается. — Тебе действительно стоит помнить, маленький маг, что твоё дело привязать к себе Энтони, пока он не помнит меня, а не привязаться самому. Работа с тонкими чувствами сложна, особенно велик риск самому попасть в свою ловушку. Но разве Бог Лжи не должен лучше знать, как устроены подобного рода уловки? — Я не совершу ошибку, — ровно говорит маг. Она кивает, принимая такой его ответ. — Надеюсь на это, Локи, — и вроде беда обошла стороной, да только свободная рука выверенным движением залезла под рубашку, ледяные ладонь и пальцы обожгли разгорячённую от нервов кожу верхней части живота и грудной клетки. И словно этого было мало, холод сменился на сильный жар, огонь, больно прожигающий кожу, оставляя ожог в форме чужой руки. Теперь помимо гари от Хелы в воздухе витал запах сгоревшей плоти. И пока он задыхался от боли, с силой сжав челюсть, она лишь равнодушно привлекла его к себе, шепча на самое ухо. — Он мой, маленький маг. Ты тоже мой, Локи Линссон. Вы оба. Тебе не следует этого забывать, если не хочешь разочаровать меня. Моё небольшое напоминание не позволит тебе этого сделать. Будь её воля, она бы поставила тавро, да? Чем же это не клеймо принадлежности ей? Локи замутило. Так сильно хотелось проснуться, вырваться из этого кошмара, но это бы не помогло. Хела была в его голове, плотно засела, оплела жгутами своей силы разум, корнями впилась в него, собираясь взять всё без остатка. Пока что он её единственная доступная игрушка, но стоит ему выполнить свою миссию, показать полезность, как он обретёт хотя бы некоторое подобие свободы. — Я не… разочарую, — выдохнул он, когда смог говорить. — Ничего не хочешь больше сказать? Есть ли куда ниже падать его гордости? Он всего лишь хотел выжить, раз умереть не удалость, вместо того, чтобы провести всю оставшуюся вечность в агонии из-за собственных душевных ран и слабостей, которыми так умело пользовались, что Бездна, что Хела, а угодил в куда более глупую и опасную для себя ловушку. — Благодарю за сей дар, Госпожа. Она кривит губы в небольшой улыбке, прекрасно зная, что он ещё держится, теплит внутри себя надежду не сломаться полностью и бесповоротно. Вот только и он знает, что Хела проникла слишком глубоко, чтобы питать подобные заблуждения. — Я полагаю на тебя большие надежды, Локи, — неожиданно мягко произносит она, выпуская его из своеобразных объятий, чтобы через секунду осторожным движением, придерживая его за саднящий подбородок, приблизить его лицо к своему склонившемуся, обдавая ледяным дыханием. Её сила попадала в его тело, бальзамом оседая в обессиленном организме, подпитывая его собственную магию. — Почти настолько же большие, что и на Энтони. Когда придёт время, скажи ему обо мне. Я терпелива, что такое несколько месяцев, даже лет, для кого-то вроде нас? Действуй столько, сколько нужно, но сделай так, чтобы он последовал за тобой и открыл мою темницу. Однако… сам не влипай, маленький маг, крылышки насекомого очень трудно оторвать от липкого мёда. Предупреждение было получено. Всё, на что хватило сил мага — это кивнуть. Но в этот раз Хела была достаточно милосердной, чтобы не испытывать недовольства его поведением или хотя бы не демонстрируя этого. Вместо приступа новой боли, которая должна была быть ничтожной, но всё же была слишком сильной, он увидел, как она склоняется к нему ещё ближе. Он прикрыл глаза, не желая этого ни видеть, ни чувствовать. Он не хотел, чтобы это было, но, похоже, у Хелы сейчас было именно это настроение. Словно ему было мало отпечатка её руки, глубоко пропечатанном кровоточащим полуожогом-полураной на своём теле, к концу «сеанса» этой ментальной связи будет исцарапана ещё и спина, словно он с диким зверем схлестнулся. Слишком сильна была связь, созданная магией между его телом и разумом. Это упрощало задачу Хеле, но делало многим хуже его собственное положение. Это так… мерзк… Тепло. Локи распахнул глаза, удивлённый и озадаченный, сердце билось испуганной птицей. Карие глаза, полные беспокойства, вместо зелёных торжествующих напротив. Его рубашка, пропитавшаяся кровью, была расстёгнута и распахнута, демонстрируя последствия общения с Хелой, и ровно на её отпечатке руки лежала рука Тони, едва-едва прикасаясь, осторожно, трепетно, боясь причинить лишнюю боль, а от места соприкосновения шёл мягкий голубоватый свет, немногим напоминающий свет от дугового реактора гения. — Заманить жертву сладкими речами, а затем низвергнуть ее в пучину тьмы… — пробормотал мужчина, вряд ли отдавая себе отчёт и в этот раз, едва ли замечая прорывов собственных старинных воспоминаний на поверхность. Но маг слышал и осознавал. Заторможенность прошла столь же резко, испуганный, не понимающий, он вскочил с дивана, и человек, склонившийся над ним секунду назад, упал вниз, вероятно, довольно неприятно приземляясь о твёрдый пол. Тони громко выругался и ошарашенно проморгался. — Локи? — его вопрос застыл в воздухе, ставшем неожиданно вязким. Если бы не внезапно потерянный контакт к Хелой, если бы та, скорее всего, такая же удивлённая, могла сейчас сказать ему, Бог Лжи готов был поспорить, что она произнесла бы. «Не смей отталкивать Энтони, маленький маг». Дрожь ужаса пронеслась у него по телу. — Я… мне жаль, — пробормотал Локи, и это была правда. Ему было неловко за свою реакцию. Но после всех этих намёков Хелы о том, что он сам привязывается к человеку, хотя должен оставаться всего лишь послушным инструментом в её руках… Когда он увидел чужую руку в близи к напоминанию о том, что он должен и не должен допускать… Непонятная реакция его раны на пальцы Тони… почти начало процесса исцеления… Он откровенно не знал, как должен поступить, и не мог отреагировать иначе. И всё-таки озадаченное, почти обиженное выражение лица мужчины, всё ещё сидевшего на полу, взывало к его совести и заставляло сожалеть даже сильнее, чем мысль о возможном гневе Хелы за неправильное отношение к её подопечному. — Всё в порядке, это я был тем, кто напугал тебя, вероятно, это выглядело довольно странно, но я просто хотел помочь. — Ты не сможешь мне помочь, — покачал головой Локи. — Просто оставь это так. — Ты истекаешь кровью. Хотя след руки чем-то напоминает глубокую рану, она словно обожжена изнутри, но при этом всё ещё идёт кровь. И ты говоришь просто оставить это? Не говоря уже о том, что у тебя снова на теле следы чьих-то пальцев. Помимо этого безобразия на груди, ещё и на лице, но хоть не раны. Впрочем, в синяках тоже нет ничего хорошего. Что происходит? — Я же сказал, что я не нуждаюсь в твоей помощи! — Хей, мне казалось, что между нами возникло подобие доверия, и я правда беспокоюсь. — Энтони, это правда тебя не касается, — по большей части, это ложь. Это к нему Хела испытывает некую привязанность, в отличии от неосторожно попавшего ей в руки Локи, которого она лишь использует. Это из-за того, что маг начал и сам привыкать к мужчине, та была так недовольна. — Мы ведь друзья, это нормально, что я… — Прекрати! Хватит, достаточно, — прошипел Локи. — Прекрати смотреть так, словно это не мне больно, а тебе. Я сам справлюсь, ясно? Оставь меня в покое. — Знаешь, что? Хорошо. Ладно, отлично, — Энтони встал, его выражение лица было тщательно пустым. — Поднимайся. И снимай рубашку. — Что? — Локи замер перепуганным кроликом. Сперва он подумал, что перегнул палку со своим недовольством, он ещё не знал, на какой границе раздражение мужчины способно перерости в чистый и опасный гнев. Тот вполне мог выгнать его, а это было чревато последствиями от Хелы. Едва ли не столь же неприятным было и понимание, насколько быстро исчезла доброжелательность и мягкость, направленная на него со стороны мужчины. — Она всё равно уже испорчена, и ты же не будешь продолжать носить по сути тряпку, пропитанную твоей кровью? — смертный изогнул губы в ироничной улыбке. — Я оставлю тебя в покое, как ты и хочешь. Но сперва мы обработаем твои раны прежде, чем я уйду спать, понадеевшись, что кошмары сегодня всё-таки не последуют. А ты можешь продолжать дальше сидеть тут после, упиваясь своей секретностью. В этом, похоже, и есть их главное отличие. Хела в лучшем своём расположении духа причиняла боль, просто меньше, чем обычно, смягчая её бальзамом ложных надежд и обещаний, обманчивой мягкостью и лаской, делала вид, что её действия нисколько не противоречат желаниям и целям самого мага. Тони же даже в гневе, похоже, продолжал переживать и заботиться, Но даже сейчас он вынужден оттолкнуть. — Это ничего не даст. — Но я всё же попробую. И, откровенно, любой бы сказал, что Локи больше заслуживает такого отношения, которое даёт ему Хела, чем то, что безвозмездно дарит ему Энтони. Кажется, он понимает насекомых, которые так безрассудно застревают на поверхности мёда.