Это Агарков!

Why you act frightened I am enlightened Your weakness builds me So someday you'll see Alice in Chains Саша пятится. Сутулой спиной он упёрся в стенку — дальше некуда.Человек с ножом наступает, он все ближе, оружие поблескивает в его руке, пальцы в напряжении сжаты. Это...Агарков! — Пошёл ты ко всем чертям, Енотов, со своими жалкими книжками! — внезапно вскрикивает тот и, не медля, делает шаг вперед. Агарков сжал зубы, скалясь и проворачивая лезвие, которое вошло Полярному в прямиком в живот, где-то на уровне кишечника. Глаза Саши широко распахнуты, рот застыл в немом крике. Подбородок лёг на плечо убийцы, а что было делать? Сознание начало покидать его. Это Агарков! Александр Полярный проснулся. Весь мокрый от пота, он вскочил и сел на кровати. Одеяло сползло вниз, обнажая рёбра, обтянутые кожей. В последнее время Саша сильно похудел — всему виной были нервы. Полярный написал книгу, которую никто не принял. Он действительно старался, но пришлось признать, что это был полный провал, и даже небольшое количество подростков-фанатов не утешали его. Находясь в депрессивном состоянии, Александр проводил бессмысленные дни в Петербурге, не желая ничего делать со своей жизнью, которая теперь была ему противна. По утрам он просыпался, запихивал в себя завтрак, если получалось, и целый день проводил в кровати за чтением или просмотром различных видео. В один из таких дней он и увидел обзор на свою последнюю книгу от блогера с канала “ЛитОбзор” Сергея Агаркова. Обзор был...честным. Но болезненным для Полярного. С тех пор ему часто снится этот сон — своеобразная метафора того, что произошло в реальной жизни. Деньги от продажи первых экземпляров книги неизбежно заканчивались, и Полярный с ужасом думал о том, что придется искать работу. А как быть, если ты бездарность? Попробовал — хватит. Всё это чушь. Про старания. Сегодня у Саши в планах было выйти на прогулку. Первый шаг, чтобы вернуться к жизни. Сказать, что Полярный не хотел идти — значит ничего не сказать. Его тошнило от мысли, что придется встать с кровати, одеть пальто, джинсы, носки и открыть входную дверь. А на улице не оставляла своих попыток зима — в апреле минус четыре градуса. Конечно, где-то в глубине души, очень глубоко, у Саши остались силы. Их он берёг на самый крайний случай — что-то вроде смерти матери или предательства друга. Но, кажется, сейчас настало время их использовать. В восемь часов, строго согласно плану, Полярный взялся за ручку входной двери. Перед этим он долго выбирал, что одеть, два раза помыл голову, сбрил отросшую за время затворничества щетину, даже причесался — пришлось обрезать несколько колтунов, но это была ерунда по сравнению с тем, что он просто не мог заставить волосы лежать ровно. В бежевом пальто, коротких джинсах, открывающих носки, и массивных белых кроссовках Саша, наконец, оказался на улице. Вечерняя прохлада тут же проникла под одежду, заставляя Полярного съёжиться. И зачем он только вышел-то? Замёрзнуть и заболеть? Чтобы отвлечься, Полярный медленно побрел вдоль проспекта и начал думать. Был вечер пятницы, и весь Петербург жил обычной жизнью. Молодежь и не только зависала в барах, курящие толпились на улицах, громко галдя. Кто-то спешил домой с работы — к мужу, жене, детям. Эта часть жизни была недоступна и непонятна Полярному, потому что в свои двадцать шесть он оставался все тем же семнадцатилетним пареньком, который мечтал стать писателем. Тело выросло: стали шире плечи, удлинились руки и ноги, на лице появилась жесткая щетина, но мысли и действия остались прежними — причудливые метаморфозы реальности. Бомж с обрубками вместо ног сидел на картонке около метро. Он застыл, будто скульптура, с раскрытой рукой, ожидая помощи, однако у Полярного мелочи не было. Писатель прошел мимо, стараясь не встречаться с несчастным взглядом. Он думал о том, почему все это произошло именно с ним. Он же так старался, он был на сто процентов уверен, что его ждет успех! Те пять ночей без сна, за которые он написал большую часть книги, бесконечная переписка с издательствами, которые хотели искромсать произведение, опираясь на какие то “общепринятые нормы”, неужели всё это было зря?! Полярный почувствовал, как от раздражения дрожат руки и как мурашки электрическим разрядом бегут по всему телу. Ноги стали ватными, но хотелось идти все быстрее и быстрее, хотелось убежать и никогда не возвращаться. Полярный не заметил, как за ним уже некоторое время следовали три крупные фигуры в кожанках. Он не оборачивался. Саша вообще ничего не видел вокруг себя — он все думал, смотря себе под ноги. Мысли занимали то грязь на кроссовках, то собственные нереализованные желания. Полярный так задумался, что не успел подстраховаться, когда его резко толкнули сзади ногой — Саша упал вперед, беспомощно раскинув руки и ноги, и проехался щекой по асфальту. Правая часть лица загорелась жгучей болью, будто многочисленные царапины облили спиртом. Писатель лишь промычал что-то от шока и неожиданности. В ответ послышался жуткий смех, а затем кто-то хрипло гаркнул: — Чё, пидорас, попался?!