Blossom

– Игорь, – тянет Серёжа, но в его интонации нет осуждения, он просто хочет продолжить готовиться к скорому приходу гостей, – десять лет прошло, а ты всё никак не можешь… – Серёжа, сегодня десять лет с того самого дня, как ты чуть не убил меня бутылкой, а потом поцеловал при Юле и Диме, и я люблю тебя всё так же сильно, – Игоря смешат нахмуренные брови Серёжи и его недовольно сложенные на груди руки. – Я уже говорил, что… – голос Серёжи звучит почти обижено, и Игорь внутри подбирается. – Я знаю, – Игорь целует его, и он тут же расслабляется, – прости. Серёжа кладёт ладони ему на спину, прижимается к нему всем телом, упирается лбом в плечо и улыбается – он и подумать не может о том, что Игорь может его осуждать. Серёжа, на самом деле, сам вспоминает эпизод с бутылкой со смехом – спустя десять лет всё кажется достаточно незначительным и даже забавным. Игорь тогда не отдал его никому, как и обещал вечером того дня, когда Серёжа впервые поцеловал его – неловко, смутно, почти больно, – и это, пожалуй, самое важное. Игорь гладит его по длинным волосам, целует его щёки, крепко держит за поясницу – Серёжа уверен, что никто никогда не сможет забрать его у Игоря ровно так же, как сам он никогда Игоря не отпустит – звучит почти инфернально и слишком самоуверенно, и Серёжа сваливает всё на особенную во всех смыслах дату, на свою эйфорию и Игоря, который обнимает его так же крепко, как в первые дни их тогда ещё достаточно странных отношений. Серёжа всё ещё в халате, а Игорь – в одних домашних спортивных штанах, которые Серёжа обещает выбросить вот уже года два, они оба стоят босиком перед зеркалом вот уже двадцать минут и не могут оторваться друг от друга. – Ты удивительный, – признание звонко отражается от стен, растекается под ступнями, обвивает ноги. Серёжин поцелуй с привкусом возмущённого смущения оседает на кончике языка Игоря. – Если бы я мог начать заново, я сделал бы всё ровно так же, – Игорь хочет упрекнуть Серёжу в излишней романтичности и сам же мысленно даёт себе подзатыльник – а сам то. Серёжа приподнимается на носочки, чтобы оставить поцелуй где-то у уха Игоря, предварительно прихватив его за мочку, и Игорь жарко вздрагивает. Серёжа почти чувствует на спине воспоминание от совершенно прекрасной холодной поверхности зеркала на спине – однажды после очередного благотворительного вечера до спальни дойти было совсем невозможно – и чуть слышно стонет. – Игорь, нет-нет-нет, – Серёжа запрокидывает голову, чтобы дать больше доступа к чувствительной шее, – Игорь, Олег вот-вот будет здесь, – и нетерпеливо скулит, когда Игорь отстраняется. – Ну что же ты, – от искорок в потемневшем взгляде Серёжу ведёт, – то «нет», – Игорь аккуратно прихватывает кожу на его ключице, – то… – Игоря прерывает порывистый глубокий поцелуй и рука, скользнувшая по кромке – отвратительных, Гром! – домашних штанов. Игорь уже собирается подхватить Серёжу под бёдра и срочно отнести в спальню или хотя бы прижать к ближайшей стене, когда звонит один из их телефонов. Под общий чуть разочарованный вздох приходится оторваться друг от друга и ответить – Дима будет у них через двадцать минут. Удивительно, что Дима будет раньше Олега – обычно именно Олег прибегает первым и помогает Игорю разобраться со всякими бытовыми мелочами, которые доверяет ему Серёжа. Игорь улыбается, касается шеи Серёжи, обнимает его со спины и разворачивает лицом к зеркалу – они смотрят друг на друга и готовятся к тому, что придётся ненадолго уменьшить количество тактильных контактов хотя бы в первые минут тридцать – десятилетний опыт показывает, что это едва ли максимум, на который их хватает, и это кошмарно восхитительно. – Серёж, как ты умудряешься с каждым днём становиться всё лучше? – в голосе Игоря ни капли иронии, его вопрос, похоже, серьёзный, и Серёжа задумывается всего на секундочку. – Я люблю тебя, – Игорь цепляет его лицо за подбородок, чтобы развернуть к себе, и целует – легко, быстро, но достаточно многообещающе. Игорь действительно не ожидает этого – он проговаривал Серёже на ушко три заветных слова всего дважды – верней, трижды вместе с сегодняшним откровением – за десять лет, предпочитая словам действия, Серёжа же никогда не говорил ему их, поддерживая его в том, что действия ценнее слов. Это не новость ни для одного из них, во Вселенной не так уж много очевидных вещей, и их любовь определённо одна из них, просто теперь она стала чуть более осязаемой – будто к ней на миг можно было коснуться безымянным пальцем правой руки. – Мы обязательно должны продолжить, – кажется, это звучит только в их сознании, как что-то само собой разумеющееся, и озвучивать это нет смысла. До прихода Димы переодеться из домашнего они не успевают.