Под небом Тейвата

***

      — …так ты думаешь, корабль уйдёт? Он же недавно прибыл. Как так? — Ха! Клянусь чешуёй Моракса, сам видел, как они грузили все эти бочки ночью. Только и сновали по пирсу, как челноки. Корабль полон под завязку, забили все трюмы, а что это значит? Мужчина откинулся на стуле, смахивая с губ пенные капли пенного пива и оглядывая самодовольным взглядом сидящих напротив собеседников — те выжидательно замерли, ожидая продолжения рассказа. Юри подавил желание раздражённо закатить глаза. Каждый вечер одно и тоже: пьяные бесконечные разговоры о Южном Кресте и капитане-сорвиголове. Но что еще он мог ожидать в онсэне? Люди приходили в это место понежиться в горячих источниках, давая отдых натруженным за день мышцам, а заодно и прекрасно провести вечер, вкушая изыски местной кухни. Юри искренне был уверен, что стряпня его матери ничуть не хуже блюд из прославленного «Народного выбора», а может быть и лучше. Если кто сомневается — отведайте тонкацу рамэн с побегами бамбука. — Я думаю, капитан отправится в Инадзуму! — меж тем продолжил мужчина, упиваясь всеобщим вниманием. — Все эти бочки, тюки… Там может быть много товаров, а кому их ещё продать, как не жителям архипелага? — Ну это если она проберётся через барьер, — хмыкнул второй мужчина, задумчиво потирая подбородок. — Острова окружает громовая завеса. Неверный шаг — и ты уже шашлычок в руках электро архонта, насадит и не подавится. — Но не Бэй Доу, — усмехается первый мужчина. — Станет косточкой посреди горла даже у архонта. — Определённо, — дружный смех прокатился над столом, знаменуя перерыв в разговоре, и Юри, воспользовавшись моментом, выставил перед посетителями несколько тарелок с жареным мясом и лепешками, встреченных довольными возгласами. Кивнув, Юри направился на кухню за очередными порциями еды — такое ощущение, что сегодня сюда пришла добрая половина жителей Ли Юэ. — Эй, я видела твой взгляд, братишка! — Мари покосилась на него из-за прилавка, отставляя уже нарезанный перчик и принимаясь за стебли лотоса. — Взгляд? Не понимаю, о чём ты, — холодно возразил Юри, забирая приготовленные тарелки. — Всё ты понимаешь, — усмехнулась Мари, нагибаясь к нему и понижая голос, — тот самый, мечтательный. Ты всегда таким становишься, когда говорят о приключениях и путешествиях, а последние дни они только и треплются что об Инадзуме. — И что? — невольно огрызнулся Юри. — Мне теперь залить уши воском? — Нет, просто выкинуть эту блажь из головы. Наши родители бежали из Инадзумы не от хорошей жизни, Юри. Это мрачное место, поверь. Ты был маленький и не помнишь толком, но я помню. Все эти молнии, бесконечно разрезающие небо, гром, шторма… Но знаешь, что было самое страшное? Люди. Серые и пустые, с потерянным взглядом и уничтоженными архонтом воспоминаниями, желаниями. Бр-р-р! Никогда не хочу снова такое увидеть, брат. Юри замер. Как бы ему не хотелось дерзко ответить, но он понимал, что в словах сестры скользит явное беспокойство о нем, о его благополучии. Что будет с родителями и Мари, если с ним что-то случится? Кто о них позаботится? Имеет ли он вообще какое-либо право вести себя неосмотрительно, зная, что любая ошибка болезненно отразится на его семье? Жизнь — это не глупые мечты о приключениях, а ответственность за себя и близких. Юри вздохнул, чуть виновато улыбаясь сестре: — Прости, онэ-сан, ты, как всегда права. Инадзума жуткое место, кто вообще хотел бы там оказаться по собственной воле? Да и вообще, это всё глупости, все эти разговоры, они хороши только для сплетен в таверне. — Точно! — Мари кивнула соглашаясь. — А теперь беги в зал, третий столик — две порции жареной лапши. Посетители не будут ждать вечно. — Есть, мой капитан! — Юри шутливо козырнул, выбегая из кухни с очередным заказом.

***

      Юри споро шагал по дорожке, что вилась меж скал и постепенно терялась в дали, скрытая зарослями деревьев, наслаждаясь царящими вокруг тишиной и спокойствием. Час был довольно ранний, и в воздухе ещё отчётливо слышалась ночная прохлада, не успевшая смениться полуденным сухим зноем. Утром в рёкане работы было не так много, чем часто пользовался Юри, выкраивая себе время, чтобы побродить по холмам, собирая различные диковины, которые он мог бы потом продать в Ли Юэ. Годилось всё: цветы глазурной лилии и стеклянные колокольчики для лавки травника, кор ляпис — для торговца у моста. Вот и сейчас Юри шёл привычной тропой, зорко всматриваясь по сторонам, а на его плече висела бамбуковая палка с плетёными корзинами, дно которых уже занимало несколько цветков шелковицы. На распутье он свернул вправо — путь безопасный и малоприбыльный, но именно его часто выбирала Юко, отправляясь за цветками-сахарками и мятой. При мысли о девушке Юри невольно покраснел. Юко была подругой его детства, живя в соседнем дворе, и они часто проводили всё свободное время вместе, озорничая и играя друг с другом. Теперь Юко превратилась в красивую и милую девушку с доброй улыбкой восторженным блеском в карих глазах — Юри просто не мог не влюбиться. И звание «лучшего друга» превратилось как в благословение, позволяя общаться так же открыто, как и прежде, так и в проклятие, делая любые романтичные жесты не заметными. Возможно, ему стоит стать более напористым, откровенным в своих чувствах. Как вариант, признаться напрямую, а не дарить бесконечные букеты. Юко должна знать о его чувствах, иначе ведь можно и упустить девушку. Вспомнив о вечно вьющимся рядом с ней Такеши, Юри недовольно нахмурился. — Помогите! А-а!.. Громкие женские крики привлекли внимание Юри, вырывая его из задумчивости, и он бросился вперед по дорожке, желая помочь. Немного пробежав, он столкнулся с испуганной и взволнованной Юко. — Ты в порядке? Что случилось? — спросил он, хватая девушку за плечи и прижимая к себе в защитном жесте. — Да, я… Там хиличурлы! — выпалила Юко, поднимая к Юри бледное от страха лицо. — Что?.. — изумился Юри. — Ты уверена? — Да, — закивала девушка, — я сама не ожидала, их никогда здесь не было. Эта территория охраняется миллелитами! Но они там… — она махнула, указывая в сторону. — Хорошо, — Юри сжал тонкие подрагивающие плечи, привлекая внимание, — я тебя понял. А теперь, Юко, я хочу, чтобы ты побежала в деревню и привела помощь, скажи, что периметр прорван. — А ты? — Я попытаюсь их задержать, пока они не натворили тут бед. Юко потрясённо вздрогнула: — Что? Нет, Юри! Это может быть опасно, мы должны бежать за помощью вместе! Миллелиты со всем разберутся. — Ты уверена, что ты здесь одна и они больше ни на кого не нападут? — прервал Юри взволнованную речь. — Я просто прослежу за ними. А теперь… — он нагнулся, оставляя на щеке Юко заботливый поцелуй, — беги. Беги, Юко, давай! Приведи сюда стражу. Девушке не пришлось повторять дважды. Бросив на Юри последний сомневающийся взгляд, она резко развернулась и стремительно бросилась по направлению к деревне, скрываясь в зелёных зарослях. Юри же направился дальше. Подобравшись к указанному месту, он замер переводя дыхание и осторожно выглянул из-за остролистых веток кустарника, осматриваясь. Два хиличурла. Неприятные, но довольно глупые существа. Он сможет с ними справиться. Перехватив бамбуковый шест покрепче, он метнулся вперед, используя эффект неожиданности. Оказавшись за спиной первого, Юри провел атаку, ударяя монстра в плечо и выбивая деревянный щит. Хиличурл взревел, вопя что-то на отрывистое своём ломанном языке, и бросился на Юри, размахивая дубиной. Опасно, хотя вполне ожидаемо, Юри взмахнул шестом, используя его наподобие копья миллелитов, становясь в оборонительную позицию. Главное — не позволить себя окружить, допустив второго хиличурла за спину, но тот, отвечая надеждам Юри, занял место рядом с первым, сотрясая воздух жуткими криками и также размахивая дубиной. Юри ловко орудовал полкой-копьём, практически создавая вокруг себя иллюзорный щит из потоков рассекаемого воздуха. Делая периодические выпады, ему удалось немного оттеснить хиличурлов, но Юри солгал бы, говоря, что это даётся ему легко — сказывались банальная нехватка опыта. Наблюдать за учебными боями — одно, а держать оборонительную позицию против двух противников — совершенно иное. В какой-то момент Юри отвлекся, зацепившись ногой за так некстати подвернувшийся камень, чем сразу же воспользовался ближайший лохматый монстр, целясь дубиной ему в голову. Юри отскочил, мотнув головой, но удар всё же задел его, придясь касательной по челюсти, рот тут же наполнил горький металлический привкус из лопнувшей губы. Замахнувшийся хиличурл по инерции пролетел мимо, открывая тылы, чем Юри и воспользовался, ударяя монстра копьём в спину. Минус один. Со вторым было относительно проще справиться. Спустя несколько минут напряжённого боя хиличурл упал замертво. Юри обессиленно опустился рядом. Усевшись прямо на землю, он устало огляделся, медленно и глубоко втягивая воздух, стремясь привести свой пульс в норму. Сердце глухо стучало, пульсируя почти в горле, а рот наполнял противный вкус крови. Юри смахнул со лба выступившие капли пота, а затем несмело улыбнулся — он смог победить? О да… Визгливая насмешливая трель заставила Юри замереть от ужаса. Со страхам он оглянулся назад, наблюдая приближение характерных ярко-оранжевых вспышек пламени — блики щита пиро мага Бездны. Кажется, у него проблемы. А дальше всё происходит стремительно, слишком быстро для заторможенного сознания Юри. Он лишь отмечает, что воздух, касающийся его разгорячённой боем кожи, в миг стал холодным, наполняясь трепетным танцем сияющих на солнце снежинок, даже трава под его коленями заиндевела, покрываясь тонкой коркой льда. Ярким всполохом незнакомый мужчина скользит по этому льду, стремительно приближаясь к зазевавшемуся магу, тонкие клинки сверкают острыми смертоносными гранями, прежде чем вонзиться в огненный щит, сокрушая его, — тело оглушенного мага отбрасывает на землю. Мужчина склоняется над ним торжествующе улыбаясь — мгновение, и всё будет кончено. Юри отводит глаза. — Ты как? — интересуется незнакомец, подходя к Юри и поправляя одежду, смахивая пыль с малиново-чёрного фрака, украшенного эполетами и шнурами аксельбантов. — Ты неплохо сражался, раскидал двух хиличурлов. Это было смело! Мне понравилось, как ты орудовал палкой, настоящее копьё. Есть, конечно, недочёты, но в общем… Мозг Юри запоздало включается, регистрируя отдельные, разрозненные элементы внешности: бледная, молочно-белая кожа, лишённая загара, тонкое лицо с высокими гребнями скул и морской синью глаз, светлые, почти пепельные волосы, спадающие косой чёлкой, прикрывая правый глаз, странный, незнакомый акцент, забавно обрубающий слова… — Ты агент Фатуи! — потрясённо вскрикивает Юри, пронзая мужчину полным негодования взглядом. — Э-э… Да? — теряется тот, чуть смущённо улыбаясь. — Это плохо? — Все Фатуи — зло! Не лучший аргумент в споре, но Юри вполне хватает и такого. Он слышал слишком много историй о коварстве и алчности людей из Снежной, об их изощрённых планах, призванных служить единственной цели — сеять зло и смуту, провозглашая абсолютную всласть Царицы. — Да что ты!.. — вздыхает незнакомец, раздражённо потирая подбородок. — Не всем стереотипам нужно верить. И кстати, это твоя благодарность? Я тут как бы тебе жизнь спас. С этим не поспоришь. — Спасибо, — отзывается Юри, пристыженно буркая слова благодарности, а затем всё же не удерживается от упрёка: — Но ты мог бы вмешаться и раньше, если всё видел. Помочь мне с хиличурлами, например. — О, ты был слишком хорош, чтобы я вмешивался. — Правда? — Юри чувствует, как сладкая лесть ласкает его сердце, отражаясь слабым румянцем на вспыхнувших щеках. — Определённо! Эти движения… Ты словно танцевал, столь естественно двигаясь. Я не мог отвести взгляда, — ещё один вздох. — Но… — Но?.. — заворожённо повторяет Юри, неосознанно придвигаясь к незнакомцу. Его взгляд жадно скользит по бледно-розовым губам, боясь упустить хоть слог, сорвавшийся с них. — У тебя мало опыта. — Тонкие пальцы ложатся на лицо Юри, невесомо касаясь болезненной ссадины, расцветающей уродливым пятном на подбородке. — Скверно выглядит, тебе нужна припарка. — Заживёт, — Юри всё же морщится от прикосновения, чувствуя слабый укол боли. — Разве я не должен знать имя своего спасителя? Меня зовут Кацуки Юри. Мои родители содержат здесь неподалёку рёкан, ты можешь зайти. — Где мои манеры… — тихий смешок. — Виктор Никифоров, путешественник из Снежной. Спасибо за приглашение, но не хочу смущать твоих родителей. Я установился в Ли Юэ. Юри кивает, принимая ответ. Какое ему вообще дело до странного незнакомца из Снежной? Предложил помощь и ладно, они в расчёте. Он совершенно не должен стоять здесь монолитом, да ещё и подставляя лицо чужим пальцам. От неловкого прощания его избавляет Виктор, неожиданно предлагая: — Приходи сюда завтра, я преподам тебе несколько уроков, как лучше обращаться с оружием. Юри вскидывает взгляд, цепляясь за невозможную синеву глаз напротив, тревожно и остро всматривается, ища возможный намёк на насмешку. Словно мужчина вот-вот оттолкнёт его, зло рассмеявшись, и скажет, что это всё дурацкая шутка. Кто в самом деле согласится учить Юри военному делу? Но мгновения идут, и Юри не видит насмешки, а только лишь немой вопрос, застывший в смиренном ожидании. — Я… — губы Юри кривятся, когда незримые пальцы тревоги тисками сжимают горло, мешая сделать вдох и ответить. Что бы Юри не собирался сказать, ему мешают громкие взволнованные крики и топот ног, приближающиеся из-за поворота. — Сюда! Быстрее! — зовёт женский голос, в котором Юри сразу же узнаёт Юко. Значит, девушка уже добралась до деревни и привела помощь. В любую минуту они будут здесь. — Тс-с! — Виктор прижимает указательный палец к губам Юри, вынуждая молчать. — Не говори им про меня, — просит он, прежде чем отстраниться и бросится в ближайший подлесок, скрываясь от возможных взглядов. Юри даже ответить ничего не успевает. У Виктора нелады с законом? Он здесь тайно? Их назначенная встреча в силе? Тонкие руки с силой обвивают шею Юри, а упругая девичья грудь ударяется в спину, уши заполняет пронзительный речитатив: — Юри, Юри!.. Слава Архонтам, ты в порядке! Мы бежали всю дорогу, боялись опоздать. Как ты? Что здесь произошло? Ты в порядке? О, ты ранен!.. — Я в порядке. Не волнуйся, Юко. Юри таки удаётся ослабить удушливый капкан женских рук на своей шее и повернуться, оглядывая подоспевшую помощь. Конечно же Юко привела с собой Такеши, доблестного командира, охраняющего их деревню и близ лежащие земли. За широкими плечами тяжело дышащего мужчины Юри заметил ещё двух миллелитов. — Юри, ты в порядке? — это спросил уже подошедший Такеши. — Судя по следам здесь была битва. Мне кажется, или здесь был маг Бездны? Трава выжжена. — Нет! — Юко в страхе прикрывает рот, ловя судорожный крик. — Маг… — растерянно повторяет она, переводя недоверчивый взгляд на Юри. — Ты не мог… Слова остаются недосказанными, но подтекст и так достаточно ясен для всех присутствующих. Не может сын трактирщика победить мага Бездны, никак. Улыбка Юри становится чуть жёстче, окрашиваясь тёмным оттенком затаённой обиды: — Конечно, нет. Я спугнул хиличурлов, — он небрежно указывает на свой подбородок, ловя сочувственные и жалостливые взгляды, — а потом появился пиро маг. Но с ним мне помог какой-то проходящий юноша. Наверное, он направлялся в город, но услышал мои крики и решил вмешаться. Вместе нам удалось отбиться от мага. — Юноша? — оживился Такеши. — И где он теперь? — Направился дальше в город? Я не спрашивал. — Хм… Но как он выглядел? Ты что-то запомнил? Возможно, мы его найдём и тогда сможем отблагодарить. Что-то примечательное из внешности. Высокая изящная фигура, тонкие черты лица с заострёнными скулами, россыпь серебряных волос и голубые глаза, в обрамлении пушистых ресниц… Что ещё? — Ничего особенного. Мне жаль вас разочаровывать, капитан, но это был обычный невысокий юноша с темными волосами и глазами, таких много здесь. — Да уж… — соглашается Такеши, усмехнувшись. — Ну, главное, что всё хорошо закончилось. Мы с ребятами прочешем ещё раз окрестности, чтобы убедиться в их полной безопасности, а вы ступайте в деревню. Целитель осмотрит тебя, Юри. С этими словами Такеши направился дальше осматривать окрестности, а Юри, сжав руку всё ещё испуганной Юко, отправился в деревню.

***

      Юри пришёл на следующий день. Было непросто отпроситься из дома, учитывая, что предыдущим днем его едва серьёзно не покалечили. И как бы Юри не убеждал, что ссадина на его лице лишь царапина и пустяк, не стоящий и толики внимания, тревожные взгляды матери и сестры повсюду следовали за ним. В конце концов, Юри просто сказал, что идёт размять ноги, и скрылся за дверью рёкана, предусмотрительно прихватив с собой небольшую холщовую сумку со снедью. Это даже не было ложью. Мало ли в каком направлении он идёт прогуляться? Это ведь не обязательно должна быть деревня, может, он хочет гулять по лесу и полям, может, вернуться на вчерашнее место событий. Имеет полное право. Размышляя так, он быстро шагал по дороге, едва оглядываясь по сторонам. Никакие диковины не привлекали внимание, и Юри шел вперед, влекомый единственной целью, — прийти как можно скорее на поляну. Виктор уже ждал его. Он расположился у небольшого весело потрескивающего костра, с энтузиазмом поджаривая на нём рыбные шашлычки. Малиновый фрак всё так же идеально облегал его фигуру, но казался каким-то немного помятым. Юри невольно задался вопросом действительно ли Виктор провёл ночь водной из гостиниц Ли Юэ, а не под ближайшим кустом. — Юури-и! — проплыло удивлённо-радостное над поляной, заставляя Юри смущённо замереть. Что за странный восторг? — Ты пришёл! Я боялся, что ты передумал или тебе помешали. Но ты здесь. — Виктор протянул ему один из шашлычков, предусмотрительно выбрав самый прожаренный. — Угощайся. — Спасибо, — Юри взял протянутую шпажку, аккуратно откусывая всё ещё пышущий жаром золотистый бок рыбки. Нежная сочная мякоть наполнила его рот, вынуждая удовлетворённо замычать в ответ. — Вкусно! — А то, — польщёно усмехнулся Виктор, — у меня в этом опыт. Всегда вкусная рыба получается. Юри опустил перед Виктором сумку: — Я, знаешь ли, тоже не с пустыми руками. Так, по мелочи всего, что осталось с ужина. Мы можем этим пообедать. — Чудесно! — улыбка Виктора расплывается ещё шире, принимая каким-то загадочным образом удивительную форму сердца. — Ты знаешь, как соблазнить мужчину. Путь через желудок ещё никто не отменял. — Учусь у лучших, — озорно подмигнул Юри, помахивая остатками шашлычка. Позавтракав, они приступили к тренировкам. Виктор, как оказалось, не терял времени зря и нашёл для Юри крепкую и добротную палку, которую и бросил ученику в руки: — Держи, копьё тебе будет. Юри сжал древко, придирчиво рассматривая его. Идеально ровное и прямое, прекрасная замена настоящему копью. — Спасибо, но… — Юри с любопытством взглянул на Виктора, — как ты собрался учить меня? На сколько я помню, у тебя двуручные мечи. И, к тому же, крио Глаз Бога. А я… обычный. — Глупости, — отмахивается Виктор. — Ты не можешь быть обычным, если я решил взять тебя в ученики. Поверь, это уже достижение, о котором мечтают многие, но не всем дано. Можешь смело считать себя уникальным. По поводу оружия. Я владею разными техниками. Могу управляться и с мечом и с копьём, и с луком могу, но предпочитаю парные мечи. А что касается Глаза Бога, то я не буду использовать крио способности с тобой. Мы просто отточим технику движений, покажу тебе пару приёмов. Ясно? — Да, — кивает Юри, пока его мозг вопит, что нет, не ясно. Всё сказанное Виктором звучит логично, но абсолютно не имеет смысла. — Послушай, — всё же решается спросить Юри, — я только не могу понять одного: зачем это всё тебе? — Потому что ты милый и красивый, и тебя приятно учить? — тут же находится Виктор. Юри лишь с досадой закатывает глаза: — Хорошая попытка, Виктор. Попробуй ещё. — Мм… Мне скучно? Я застрял здесь, пока корабль на покинет порт. Чем ещё заниматься? В Снежной у меня был ученик, но он такой ершистый и вспыльчивый, что его очень сложно было учить. Что ни скажи — принимает в штыки, злится. Иногда я просто уставал от его вспышек агрессии, но ты… — Виктор подходит ближе, вновь нависая над Юри, — ты, Юри, как благодатная почва, лучшая из всех доступных глин. С тобой я могу создать истинный шедевр, придав форму твоей пластичности и гибкости. Ты хочешь учиться, я ищу нового ученика… Мы идеально дополняем друг друга. Юри не спорит. Ему вообще очень сложно на чём-либо сосредоточиться, когда Виктор так возмутительно близко, нависает, согревая дыханием его кожу, когда собственное сердце грохочет в груди, грозя в любой момент разорвать оковы слабой тщедушной плоти и устремиться в высь, к небесам. — И… как ты всё это понял? — По глазам, Юри, по глазам. Что не так с его глазами? Определенно что-то не то, раз Мари уговаривает его не вступать в гильдию искателей приключений, а Виктор сразу зовёт в ученики. — Давай, Юри, не спи. Мы начинаем, — поддразнивает Виктор, отходя в сторону и занимая место по центру поляны. Движения его небрежно-ленивы, полны обманчивой лёгкости, но Юри ясно видит в них скрытую силу, напряженность и грацию, присущую затаившемуся в прыжке зверю. — Я жду. Юри занимает зеркальную позицию. Следующие часы показывают, что Виктор весьма строгий и дотошный учитель. Он замечает мельчайшие огрехи, весьма нелестно указываю на них Юри и приказывая вновь и вновь повторять какое-либо движение, позицию. С непривычки все мышцы Юри сводит болью, а ладони покрываются зудящими волдырями, вероятно, завтра он даже не сможет встать с постели, но Юри упрямо заставляет себя повторять, пока наконец Виктор не хлопает в ладони, указывая на окончание тренировки, и устало не опускается рядом с уже погасшим костром, вытрясая содержимое сумки Юри. — Виноградный сок, — пытается пояснить Юри, наблюдая, как Виктор создаёт на ладони небольшое завихрение снежинок, охлаждая увесистую стеклянную бутыль, прежде чем жадно припасть к ней губами. — Ох и утомил же ты меня, — жалуется Виктор, переведя дух, — у тебя просто невероятная выносливость! Я труп. Вздохнув, Юри опускается рядом, придвигая к себе несчастную сумку. Порывшись в её недрах, он извлекает перевязанный кулёк и аккуратно разворачивает его, показывая содержимое уже успевшему растянуться на земле Виктору. — Это способно оживить тебя? Виктор забавно поводит носом и приоткрывает один глаз, сияющий любопытным интересом: — Цыплёнок в медовом соусе? — Ага, — Юри не может сдержать довольной улыбки, когда Виктор в момент «оживает», вскакивая с земли и принимаясь есть предложенное угощение, восхваляя удивительный вкус мяса. Сам Юри довольствуется тостом и салатом из ростков бамбука. Перекусив, они некоторое время отдыхают, просто валяясь на траве и рассматривая проплывающие над ними в высоте облака. — Смотри, — Виктор тычет пальцем в низкое кустистое облако, лениво ползущее по небу, — оно похоже на моего Маккачина! — Виктор, — стонет рядом Юри, — это уже третье облако, похожее на Маккачина. Так не может быть. — Может! — тут же ощетинивается мужчина. — Я не виноват, что все они напоминают мне моего пса. Он чудесный, его не возможно не любить. Облака должны быть благодарны, что похожи на него. — Конечно, — Юри благоразумно не спорит. Возможно, что Викторовский Маккачин действительно так хорош, как о нем говорят, являясь идеалом в собачьем мире. Юри может быть предвзятым — он любит собак. — Хорошо, но если не Маккачин, тогда что? — подаёт голос Виктор. — На что это может быть похоже? Юри всматривается в аморфно-курчавую форму, пытаясь увидеть в ней какой-либо смысл. Наконец причудливые линии соединяются в его сознании в новую, до смешного очевидную фигуру. — Кацудон! — восторженно восклицает он, пугая Виктора. — Это похоже на кацудон. — Кацудон? Никогда о таком не слышал. Что это? — Это… — Юри смущается, боясь продолжить. Мелькает мысль соврать, но он тут же её отбрасывает как недостойную, Виктор заслуживает только правды. — Это тарелка с рисом и свиными котлетками. Считается, что оно приносит победу, еда победителей. Мама мне готовила его перед тестами, когда я ходил в школу. Ещё в Инадзуме. — Ты из Инадзимы? — Виктор перекатывается на живот, с интересом всматриваясь уже не в небо, а в лицо Юри. — У тебя немного внешность отличается, и акцент легкий. Речь более мягкая и напевная. — Привычки детства, — пожимает плечами Юри. — Я уже не замечаю этих отличий, но они есть. — Ты много помнишь об Инадзуме? — продолжает допытываться Виктор. — Я скоро отправляюсь туда, мне было бы интересно послушать. Сердце Юри застывает в груди. — Ты отплываешь с кораблём Бэй Доу? — Вероятно. — Это может быть опасно, архонт закрыла острова. — Определённо. — Что бы я не сказал, ты всё равно уйдешь? — Прости. — Хорошо, — Юри вновь возвращает взгляд к облакам, любуясь причудливой игрой света в кудрявых шапках, — Инадзума — город вечно цветущих сакур и сияющих молний. Юри рассказывает, что помнит из своего детства. Возможно, получается не так хорошо, сумбурно, да и многие воспоминания уже стёрты временем, оставив после себя лишь глубинные, не поддающиеся рациональному описанию ощущения. Но Виктор внимательно слушает, и от этого сердце Юри вновь трепещет, наполняя тело неизъяснимой лёгкостью. Наконец сбивчивый рассказ Юри подходит к концу, и тот устало замирает, ожидая реакции. — Забавно, — задумчиво говорит Виктор. — Ты описал Инадзуму как весьма живописное место. Хотел бы я побродить там с тобой… Юри, вспыхнув, отворачивается. Мысль о том, что по Инадзуме можно бродить вместе с Виктором, кажется слишком невероятной и безумной, он должен немедленно отринуть её как несостоятельную, но его разум отчаянно цепляется за нелепый вопрос о том, как будет выглядеть Виктор в нежно-пурпурном сиянии заката, окрашенного электро стихией. Будет ли его кожа и впредь столь бледной, или приобретёт тёплый оттенок румянца? Будет ли серебро волос столь же безупречным и холодным, или вспыхнет мистерией искр, ловя стремительные отблески пронзительных молний? Виктору понравится Инадзума? Юри мог бы отвести его на фестиваль и угостить вкуснейшими шариками данго. Он так ушёл с собственные мысли, что упустил тот момент, когда Виктор сменил тему, заговорив об ином. — …идёшь? — Виктор забавно наклонил голову, ожидая ответа. Юри кивнул. Что ему мог предложить Виктор? Как оказалось — купание. Небольшой заток с тихим течением и густыми зарослями пушистых метёлок конского хвоста располагался не так далеко, и Виктор уверенно направился к нему, ведя за руку Юри. Остановился, лишь когда зелень под ногами сменилась мягким шёпотом золотистого песка, приглушая звук шагов, а ступни лизнула игривая набегающая волна. Пока Юри снимал кимоно, бережно выпутывая себя из многочисленных слоёв ткани, Виктор уже скинул фрак и брюки, оставив их живописной горкой на берегу, и забежал в воду, пугая мелкую стайку рыб. — Ух! Хороша водица, — довольно промурчал он, плескаясь на мелководье. — Давай за мной! Юри оглянулся на возглас, невольно скользнув взглядом по точеной фигуре и крепким ягодицам, прежде чем Виктор скрылся под синей гладью. Выросший в купальнях, он давно привык к наготе, воспринимая её вполне естественно, но… Виктор. Юри поражённо вздохнул, втягивая влажный, пахнущий солнцем и прибрежной тиной воздух, надеясь, что это хоть сколько-то прояснит его голову, и шагнул в воду, побрёл дальше, ища более глубокое место. Юри едва не выскочил из собственной кожи, когда две сильные руки неожиданно обхватили его талию, а в ушах зазвучал громкий голос Виктора: — Попался! — Виктор торжествующе рассмеялся, выскочив из воды. — Ч… что?.. Кто вообще… — Юри смутился. — Ты знаешь, что это опасно… вот так пугать. А если бы я… — Брось, — рассмеялся Виктор. — Это весело. Что может быть лучше плаванья после напряжённого дня? У Юри было множество вариантов того, как можно провести вечер просто отдыхая, без всего вот этого. Но он едва ли успел их озвучить, как Виктор бросился вперёд, загребая мощными взмахами воду, вопя: — Спорим, я доплыву первый до той коряги? Тонкая улыбка скользнула по губам Юри, и он кивнул собственным мыслям. Что этот снежанин вообще о себе думает? У них там, наверное, и воды толком нет, одни снег и лед. Он надеется победить? Юри презрительно фыркнул. — Ещё чего! Ты будешь любоваться моими пятками. Это было весело. Гоняться за Виктором, весело смеясь и обливаясь водой. Соревнования в какой-то момент были забыты, и теперь они просто плескались, наслаждаясь теплом медленно угасающего дня. Виктор даже позволил ему вымыть собственные волосы, к чему Юри подошёл весьма ответственно, тщательно и аккуратно промывая серебристые пряди от речного песка небольшим розовым мылом, что протянул ему Виктор. И если при мытье пальцы Юри излишне долго задерживались в волосах, мягко лаская кожу головы, то никто из них не удосужился сказать об этом, полностью растворившись в нежных моментах. — Ну, мне пора, — несколько неловко потом попрощался Юри, стоя на берегу. — Спасибо, что согласился потренировать меня. Юри нахмурился: что бы он сейчас ни сказал, все слова казались какими-то грубыми, безликими, не отражающими истинных чувств. Было глупо просто сказать «пока» и развернуться уходя, словно и не было между ними этого чудесного дня, но так же было неменее нелепо и продолжать стоять здесь, что-то мямля и выставляя себя дураком. — Юри, — тонкая рука легла ему на подбородок, нежно лаская и приподнимая голову. — Спасибо. Мягкие губы осторожно коснулись щеки Юри, оставляя поцелуй в уголке его рта. Слишком невинный и слишком мимолётный, чтобы его действительно можно было считать настоящим поцелуем, но от одного этого жеста тело Юри пронзило тысячи искр, а сердце оглушительно застучало в груди, борясь с ослепляющим вихрем эмоций. Виктор отстранился, давая Юри возможность сделать вдох, но руку не убрал, продолжая лениво очерчивать большим пальцем плавный изгиб челюсти. Легкие движения, от которых от которых кровь Юри вспыхивает, превращаясь в жидкий испепеляющий огонь, стремительно несущийся по венам. Юри должен уйти, должен оттолкнуть Виктора, должен… Разве он кому-то должен? Тихий, окрашенный хрипотцой, голос ласкает щеку Юри, сливаясь с его взволнованным, поверхностным дыханием: — Знаешь, я искусный любовник. Тебе будет хорошо со мной. Юри смотрит, не смея отвести взгляда, абсолютно растворяясь в этой проникновенной сини чужих глаз, так искусно обрамлённых тёмным серебром длинных ресниц. Виктор предлагает ему… — Бака! — взвизгивает Юри, отталкивая беззлобно посмеивающегося снежанина. — Прощай! — бросает он, практически срываясь на бег по направлению к дому. Злость и смущение придают резвости его измученным за день ногам. — До свидания! — доносится веселое и кокетливое в спину. Юри лишь прибавляет скорости, надеясь, что его пунцово-алое лицо осталось незамеченным Виктором. К тому же, ему действительно нужно торопиться — прогулка на пару часов незаметно превратилась в отсутствие на целый день, родители наверняка о нём беспокоятся. С этими мыслями Юри подходит к рёкану, отмечая привычную суматоху — ещё один загруженный вечер. — Надо же, пришёл… Ты поздно. Мари стоит у чёрного хода, устало прислонившись к дверному косяку, длинный фартук покрывает её кимоно, а разноцветные пряди осветлённых волос убраны под повязку, в руках — сигарета. — Прости-прости-прости… — Юри чувствует прилив искреннего раскаяния. Пока он там развлекался с Виктором, его семья вовсю трудилась, обслуживая посетителей. Он ужасный сын и брат. — Прости. Я немного потерялся во времени. — Действительно? — Мари насмешливым взглядом окидывает луну, медленно выползающую из-за горизонта и заливающую всё своим бледным холодным светом. Где-то вдали начинают лаять собаки. — Это немного? — Прости, — ещё раз извиняется Юри, пристыженно опуская голову. — Этого больше не повторится! — горячо обещает он. Мари лишь фыркает на это, нагибаясь и гася окурок об один из камней. И Юри не знает, верит ли она ему. Во всяком случае Юри полон решимости искупить свою вину плодотворной работой. Войдя, он хватает такой же фартук и скрывается за дверями, ведущими в общий зал. Остаток вечера он принимает заказы, разносит еду и помогает желающим отдохнуть в источниках, следя за наличием щёток и полотенец в купальнях. Совершенно измотанный он падает на кровать, мечтая наконец-то отдохнуть. Но сон, как назло, не идёт, и Юри растягивается на спине, бесцельно наблюдая незамысловатую игру теней на потолке. Разум возвращается к событиям прошедшего дня, вновь и вновь прокручивая странные события, воскрешая их в памяти. Виктор его практически поцеловал… Юри робко подносит руку к губам, несмело касаясь нежной плоти кончиками подрагивающих пальцев, словно боясь ненароком стереть фантомный след поцелуя. Интересно, какой вкус у губ Виктора? Что было бы, не оттолкни он Виктора, а согласись принять его предложение? Наверняка он искусен не только в во владении оружием с такой-то внешностью. Юри застонал, ворочаясь в кровати и натягивая на голову подушку, пытаясь приглушить отчётливо звучащий в ушах голос, пронизанный дразнящим теплом: «Знаешь, я искусный любовник…» Бесполезно. Кажется, что каждый нерв в его теле оголён, посылая импульсы пылающего жара по всему телу. Юри ничего не остаётся, кроме как принять капитуляцию собственного тела над разумом. Откинув одеяло, он вытягивается на простыне, укладываясь более удобно, мягкий мрак прохладно ласкает его разгорячённое тело. Скользнув рукой по груди, едва ли задержавшись на острых, опалённых желанием сосках, он быстро опускает руку вниз, касаясь уже напряжённого члена, обхватывая пальцами пульсирующий ствол. Нескольких капель стекающего предъэякулята вполне хватает, чтобы заменить привычное масло, да и Юри так сейчас возбуждён, что ему хватает буквально пары неловких торопливых поглаживаний, чтобы кончить с хриплым, приглушённым «Виктор», пока упругие влажные нити семени пачкают его живот, собираясь небольшой лужицей у пупка и на дрожащих в посторгазменной неге бёдрах. Святая Селестия! Что за стыд, он только что подрочил на своего учителя… Но как бы там ни было, Юри наконец-то засыпает, наспех стерев сперму и блаженно свернувшись под вновь накинутом одеялом. На следующее утро он вновь сбегает из дома, чтобы встретиться со снежанином. Как и на следующее.

***

      Юри в который раз сжимает в руках написанное им самим письмо. Бумага давно смялась в его дрожащих пальцах, покрывшись безобразными пятнами пота, и теперь Юри даже несколько неловко оставлять родителям такое письмо, но на то, чтобы написать новое, уже нет времени — корабль отходит на рассвете, с первым достаточно высоким приливом. Он оставляет письмо на столе в своей комнате, мысленно извиняясь перед родителями и сестрой, и прихватывает с пола массивную сумку, слегка морщась от её неприятного веса. Ранее он хотел вылезти в окно, но теперь ему придётся идти через чёрный ход. Оставалось надеяться, что он никого не встретит в этот поздний час. Конечно же его планам не было суждено сбыться, едва он вышел на порог, уже внутренне ликуя, как его легкие наполнил крепкий табачный дым. — Юри?.. — удивлённо спросила Мари, растерянно разглядывая его и замечая большую сумку. — Ты… куда-то собрался? — продолжила она, указывая зажатой в пальцах сигаретой на ношу на плече брата. Юри глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бурлящее внутри волнение. Возможно, так даже лучше, что он встретил Мари. — Да, я уезжаю, — просто говорит он. — В Инадзуму. Знаешь, всегда хотел посмотреть мир, узнать что-то новое. Почему бы не начать сейчас? — Ночью? — уточняет Мари, слегка кивая. — Ты хоть родителям сказал? Или как? — Я оставил им письмо, где всё объясняю. — Ах письмо… Ну да, младший брат, это многое меняет, они будут спокойны за тебя. С письмом-то. — Послушай, Мари, для меня это тоже всё сложно. Я тоже волнуюсь и мне тоже это всё не нравится. Не нравится вот так вот сбегать ночью из дома, ни с кем не попрощавшись, словно вор какой. Но это было импульсивное решение, ещё вечером я не думал, что уйду из дома, а теперь мне нужно спешить, чтобы успеть на корабль. Юри говорит быстро, на одном дыхании, подсознательно боясь, что вот сейчас Мари его остановит, рассмеётся, назвав дураком, и уведёт обратно в дом. Но Мари его не прерывает, лишь тянется за очередной сигаретой, не спуская тяжёлого, мрачного взгляда с его лица. — Ну… это всегда было в тебе, брат. Я знала, что однажды ты уйдёшь, оставив нас позади. Это был только вопрос времени. Не перебивай, — обрывает она жалкую попытку Юри возразить и оправдаться. — Скажи лучше, почему именно сейчас, ночью? Ты мог бы нормально попрощаться и отплыть на следующем корабле. К чему такая спешка? — Это из-за моего друга, — смущённо поясняет Юри, невольно отводя взгляд. — Он будет на этом корабле, и я хочу составить ему компанию. Он позаботится обо мне, Мари. Юри чувствует, как полыхают кончики его ушей, полностью выдавая его. Ничего тайного. — О Юри! — Он вздрагивает от неожиданности, когда теплые руки ложатся ему на плечи, сжимая в крепких объятиях. Пахнет табаком, солью и чем-то неуловимо сладким, присущим только Мари. Юри сжимает талию девушки в ответ, жадно вдыхая этот родной запах, стараясь его навечно сохранить его в память. Они оба знают — это момент прощания. — Мы всегда будем тебя любить и ждать, здесь твой дом, братик. Не забывай нас. — Как я могу? — потрясённо шепчет Юри, чувствую предательскую влагу в уголках глаз. Мари поднимает к нему лицо, последний раз вглядываясь в любимые черты, проводит рукой по волосам, поправляя выбившуюся прядь: — Пиши письма, Юри. Мы будем их ждать. — Конечно! — твёрдо обещает Юри. — С каждый кораблём я буду слать весточку, я не забуду вас. Никогда. Ещё раз обняв сестру, он наконец прощается и покидает горячие источники, спеша в гавань.

***

      Виктора он замечает почти сразу же. Одинокая изящная фигура, преисполненная внутренней силы, застывшая чуть поодаль, вне бушующего людского потока. Словно почувствовав его присутствие, Виктор вскидывает голову, встречаясь с ним взглядом, и на губах мужчины расцветает нежная улыбка. — Юри! Солнце! — Виктор быстро оказывается рядом, утаскивая Юри в какую-то нишу меж тюков и бочек, пока мимо проносятся бегущие матросы. Слышны непрестанные выкрики и приказы, ветер наполняет паруса, расправляя грубое полотно, и корабль оживает, нетерпеливо покачиваясь на темных волнах. — Ты пришёл… попрощаться? — Нет, — отвечает Юри. — Я пришёл, чтобы отправиться с тобой в Инадзуму, чтобы быть твоим учеником, Виктор. Если, конечно, твоё предложение ещё в силе, — уже более неуверенно добавляет он. — Я рад, что ты согласился. Это много для меня значит, Юри, твоё доверие, то, что выбрал именно меня, даже несмотря на мою принадлежность у Фатуи, — Виктор мягко обнимает Юри. Невинный жест, призванный показать заботу, но под этими ладонями кожа Юри горит, пронзённая мириадами электрических иск, растекающихся сладострастной волной по его телу. — Я буду прекрасным учителем, Юри, верь мне. — Ну, — усмехается Юри, — не верил бы — не пришёл. Идем? — Да, — кивает Виктор. — Но последний вопрос… — Длинные пальцы с неожиданной силой обхватывают запястье Юри. — Ты меня наконец поцелуешь? — З-здесь?!. — вспыхивает Юри. — А где нужно? — Виктор с любопытством наклоняет голову, ожидая ответа. — Я думал… думал, что это будет в каюте, Виктор… — Ах в каюте, — улыбается Виктор. — Ну тогда нам действительно нужно поспешить с посадкой. Веди меня. Юри судорожно кивает, нервно хватая сумку и устремляясь вперёд, к трапу, когда чужие пальцы вновь тянут его за запястье, вынуждая споткнуться и налететь на Виктора. — Прости, всё же не удержался, — коротко извиняется тот, прежде чем накрыть губы Юри своими. — Ты слишком привлекательный, моя звездочка. Протест умирает на губах Юри, сметённый жаром поцелуя, и он уступает, податливо приоткрывая рот, в поисках более сладких и пикантных ощущений, чем сразу же пользуется Виктор, настойчиво и властно углубляя поцелуй, пока Юри наконец не прижимается к нему, весь дрожа в истоме и отчаянно цепляясь за китель, ища опоры в крепких плечах. — Вот теперь пора, — озорно и довольно ухмыляется Виктор. — Так что ты там говорил про каюту, Юри? Чем предлагал заняться? — Ты ужасен, ненавижу тебя, — возмущённо бубнит Юри, пряча алеющее лицо на груди Виктора. — О да, я тоже тебя люблю, солнышко! Ну что, в добрый путь, к новым приключениям? Идём, Юри. Они поднимаются на борт, и Юри зачарованно смотрит, как корабль быстро покидает гавань, не смея и на миг отвести взгляда от стремительно исчезающей вдали полоски берега. Теперь действительно пути назад нет. Но что-то ему подсказывает, что всё будет хорошо, ведь с ним рядом Виктор, его безумная взбалмошная любовь из Снежной. Да, Фатуи, да обладатель Глаза Бога, но… Юри хочет всем сердцем верить, что у их истории будет счастливый финал. Ну а пока они направляются в Инадзуму.