Под небом Тейвата

      У Чайльда болела грудь. Подавив огорчённый вздох, вызванный этим неприятным и, несомненно, досадливым обстоятельством, он застегнул и расправил рубашку, позволив темно-серой ткани свободно спускаться с его плеч, всмотрелся в своё отражение, ловя хмурый взгляд голубых глаз в висящем напротив зеркале. Нет, ничего не заметно, рубашка надежно скрывает его увеличившуюся и болезненную грудь, к тому же сверху он наденет пиджак, застегнув на все пуговицы, пусть это и будет странно смотреться в знойно-жарком климате Ли Юэ. Пусть уж смотрят на него как на чудака, нежели пялятся на его опухшую грудь. Было ли это проклятым наследием Бездны или ещё что, он не знал, единственное, что Чайльд мог сказать — раз в несколько месяцев начинались эти позорные дни, когда его грудь набухала, становясь заметно больше и мягче, чувствительнее. Даже простое прикосновение ткани вызывало жар и раздражение, царапая нежную кожу, в такие дни Чайльд предпочитал оставаться дома, ссылаясь на важные дела и задания самой Царицы, благо что в банке верили, не задавая лишних вопросов. Вот и сейчас он взял несколько дней на «спецзадание». О, он мог бы остаться дома, полностью обнажившись и зарывшись в мягкие простыни, но у него назначен обед с Чжуном Ли, который он не может пропустить, не вызвав беспокойства и любопытства консультанта похоронного бюро. Придется идти. Подавив очередной тяжкий вздох и мысленно пожелав себе удачи, Чайльд направился к ресторану «Народный выбор». Чжун Ли уже ждал его за одним из столиков, так удачно расположенном в относительном уединении и тени поросли кустарника. — Сяньшэн! — Чайльд приветственно взмахнул рукой, присаживаясь за столик и даря своему собеседнику ослепительную улыбку. — Ты сегодня рано. Не долго ждал? — Не волнуйся, — Чжун Ли не смог не вернуть ослепительную улыбку Чайльда, кивая на приветствие, — не долго. Дел в бюро было не так много, так что я быстро справился с бумагами. Я пришёл не более десяти минут назад и ещё ничего не заказывал, ожидая тебя, лишь этот чай, — Чжун Ли пригубил пиалу, изящно вернув её на стол. — Но ты знаешь мои слабости. — О да, ты чайная душа, — тихонько засмеялся Чайльд, поддразнивая мужчину. — С тобой всё ясно. Именно этот момент выбрала Сян Лин, чтобы оказаться у их столика с папкой меню в руках и очередным сомнительным предложением попробовать новое эксклюзивное блюдо, которое как Чжун Ли, так и Тарталья отклонили, заказав соответственно суп с молодыми побегами бамбука и тарелку холодной лапши. Далее разговор потёк привычно легко и незамысловато, когда Чжун Ли рассказывал истории из прошлого региона, а Чайльд внимательно слушал, иногда что-то уточняя и спрашивая. Чайльд так расслабился, что позволил себе расстегнуть несколько пуговиц пиджака, позволяя относительной прохладе ласкать разгорячённую и зудящую томлением кожу, и это было прекрасно. — Чжун Ли, ты так много знаешь историй! Это всегда меня поражало. Признайся, сколько книг ты прочёл, чтобы узнать всё это? Знай я и половину этого, и меня бы наверняка лопнула голова. — Ну, моя пока на месте и взрываться не собирается, — ответил Чжун Ли задумчиво отводя взгляд в сторону доков гавани, а затем снова возвращая на Чайльда. Вот только он не поднимается до уровня его глаз. — Что? Что-то на моём лице? — растерянно спрашивает Чайльд, на всякий случай вытирая ладонью губы. Не хватало только позориться перед этим эрудированным и воспитанным мужчиной. — Скажи, я вытру. — Ах, нет, нет! Всё в порядке, Чайльд, не беспокойся, — воскликнул консультант, вскидывая на Чайльда взволнованный и чуть смущённый взгляд золотистых глаз. — - Никакой еды. Только… Не подумай, что я любопытствую из праздного интереса, но пользуясь привилегиями нашего близкого знакомства, если не сказать дружбы, могу ли я узнать, у тебя всё в порядке? — Прости? — Чайльд не совсем понимает. — Твоё здоровье, — уточняет Чжун Ли. Пыль рассеянного румянца окрашивает скулы, а в кор ляписовых глазах теперь плещутся неприкрытые беспокойство и забота. — Ты можешь мне сказать, — продолжает Чжун Ли, протягивая ему руку через стол и переплетая их пальцы в жесте абсолютного доверия, — пожалуйста. Что за?!. Пронзённый внезапной мыслью, Чайльд испуганно опускает голову, только чтобы увидеть два странных острых бугорка, натягивающих рубашку. Его соски затвердели и сильно увеличились, теперь они неприлично торчат, привлекая внимание к тёмным окружностям ареол. — А… Д-да… Всё нормально, не волнуйся. Просто замёрз немного, — вспыхнув, отвечает Чайльд, одновременно выдёргивая свою руку из хватки Чжун Ли и натягивая пиджак, пытаясь хоть как-то прикрыться, — здесь… тенёк, кусты. Вот и замёрз. Судя по выражению лица Чжун Ли, тот не особо ему верит. — Замёрз? — повторяет Чжун Ли, поднося руку к лицу Чайльда. — Но у тебя испарина… — Знаешь, да, я плохо себя чувствую, — Чайльд в волнении принимается объяснять. Что угодно, лишь бы отвлечь Чжун Ли от его сосков и прочих частей тела. — Это, наверное, простуда. Сначала холодно, потом жарко. Потом опять холодно. Вот и испарина. Приливы. — Приливы? — Да!.. — Чайльд отчаянно машет головой, призывая поверить своим словам. — Прости, что не сказал тебе сразу, сяньшэн! Я думал, что это само пройдёт к обеду. Но, как видишь, я немного ошибся. Мне жаль! Думаю… мне лучше пойти домой, прилечь. Чжун Ли некоторое время просто смотрит на него, молча нахмурив брови, но затем кивает, принимая ответ. Он подзывает Сян Лин, прося их рассчитать а также упаковать несъеденные остатки обеда с собой. — Хорошо, — наконец Чжун Ли обращается непосредственно с самому Чайльду. — Мне жаль, баобей, что я вынудил тебя присоединиться ко мне в столь неудачный и, несомненно, тяжёлый день. Думаю, тебе действительно нужно отдохнуть. Мне стоит зайти в аптеку Бай Чжу? Тебе нужны какие-нибудь лекарства от простуды? Я куплю всё необходимое. День действительно неудачный и, несомненно, тяжёлый, — Чайльд согласен с определением. В любой другой день он бы просто вопил от счастья от внимания Чжун Ли, но сегодня… Нет, он вынужден отказаться. Какие ему травки? Он давно всё перепробовал. Ему просто нужно отлежаться несколько дней. Чжун Ли соглашается, хоть это ему и не очень нравится. — Тогда могу ли предложить тебе свой плащ? Учитывая, что тебя знобит, он надёжно тебя согреет, — руки Чжун Ли тянутся к металлическим застёжкам на талии. — Что?!. Нет! — вскрикивает Чайльд, с опаской косясь на немногих оставшихся посетителей, но на них никто не смотрит. Он странно выглядит уже в пиджаке, а если сверху ещё и плащ наденет? — Я… я справлюсь. Это уже и не так плохо, моя температура, верно, приходит в норму. Благодарю. Чайльду удаётся отказаться от предложенной помощи в виде плаща, но домой он идёт опираясь на руку Чжун Ли. Мужчина ведёт его уверенно и твёрдо, но в тоже время заботливо соизмеряя свой шаг с шагом предвестника, за что Чайльд искренне благодарен. Ему действительно тяжело идти, когда налившаяся грудь болит от любого касания ткани, а оно сейчас неизбежно. К своему стыду, Чайльд знает способ, как снять быстро болезненность груди, но… он не любит этот способ, считая его абсолютно женским, и прибегает к нему лишь в крайних случаях. — … я зайду вечером, проверю тебя. Чайльд даже спотыкается от услышанных слов, и Чжун Ли крепче притягивает его к себе, сжимая руку на талии и не давая упасть. — Нет, не стоит! Я в порядке, правда! Вот, пощупай лоб, он холодный, — Чайльд подставляет Чжун Ли лицо для оценки состояния. — И вообще… я буду спать. Сон — лучшее лекарство, слышал же? Вот. Лучше приходи завтра, я буду уже себя лучше чувствовать, клянусь. Мягкая улыбка озаряет лицо консультанта, отражаясь безбрежной нежностью в золотистых глазах, когда он касается губами лба Чайльда, смахнув рыжие пряди. — Не спорь. Ты горишь. Я зайду вечером. Потрясённый Чайльд не спорит. Так и стоит молча на пороге собственного дома, провожая глазами удаляющуюся фигуру. Что это сейчас было? Чжун Ли его поцеловал? Не в губы, не в щёку, но ведь это был определённо поцелуй? Чайльд даже ладонью провёл по лбу для верности, но, естественно, ничего там не нашел нового. Вздохнув, он зашёл домой и, скинув опостылевшие пиджак и рубашку, растянулся на кровати, пытаясь привести мысли хоть в какой-либо порядок. Он и не заметил, как заснул. Проснулся Чайльд уже вечером, когда окна заливал угасающий свет цвета алого золота, а недвижный зной наконец стал сменяться влажной ночной прохладой. Простенав, он потёр болящую грудь, чувствуя под пальцами непривычные холмики. Он ещё раз провёл рукой по груди — весьма приличные холмики, кстати. Чайльд с досадой поморщился, ударяясь головой об подушку в бессильной злобе, когда он случайно задел сосок на левой груди — несколько молочных капель окрасили его пальцы. Что ж, выбора-то и не было. Тихо ругаясь, Чайльд побрёл на кухню, где, склонившись над столом, принялся выдаивать себя в подставленную кружку. Технически, сливочник, но не то чтобы это заботило Чайльда в этот момент. Покончив с неприятным процессом, Чайльд измученно, но довольно улыбнулся — теперь его грудь стала почти как прежде. Да, ещё немного болит, но размер значительно уменьшился. Он вновь выглядит как парень, а не… Поток радостных мыслей Чайльда прервал стук в дверь, Чжун Ли. Старший мужчина весьма серьёзно отнёсся к его «болезни», судя по объёмным пакетам в его руках и грозному взгляду, сопровождающему выговор «Почему Чайльд ходит, а не лежит в кровати». — Да как бы я открыл? — пытается возразить Чайльд, но его оправдания не слушают, мягко и настойчиво выталкивая из кухни. — Отдыхай. Я обо всём позабочусь, — говорит Чжун Ли, и Чайльд сдаётся. Он возвращается в кровать, закутываясь в одеяло. Наверное, он вновь ненадолго заснул. Его будит осторожное прикосновение к плечу и негромкий голос Чжун Ли, протягивающему ему чашку с чем-то странно пахнущем. — Не доверяешь простуде, решил меня сам отравить? — Чайльд отворачивается. — Пахнет отвратно. — Зато это снадобье от простуды, я всё же сходил в аптеку. Малышка Ци Ци сказала, что оно быстро тебя поставит на ноги. Выпей, пожалуйста, баобей, — увещательно просит Чжун Ли, поднося чашку к сомкнутым губам Чайльда. — Это не так плохо, как кажется. Просто чай. Я влил сюда молоко для вкуса. О нет… Чайльд точно не собирается это пить. У него сегодня в доме только одно молоко, и оно не от коровы. — Нет. Я не буду, — упирается он. — Не проси. Только не с молоком. — Почему? — хмурится Чжун Ли. — Не хочу, — пожимает плечами Чайльд. — Болею — имею право. Серьёзно, не смотри на меня так, не буду пить с молоком. Если настаиваешь — сделай мне без молока. — А это куда? — Чжун Ли разочарованно крутит кружку в руках, не зная что с ней делать. — Жалко. — Да выл… — Чайльд не успевает остановить мужчину, когда тот осушает содержимое чашки в несколько глотков. Чайльд закрывает лицо руками, не зная плакать ему или смеяться, он смотрит на Чжун Лм сквозь разведённые пальцы. — И как тебе? Чжун Ли отвечает после секундного размышления: — Чай как чай. Молоко действительно перекрыло горечь, придав напитку интересные нотки. Не понимаю, почему ты так упирался, не желая пить. Чайльд тихонько смеётся. — Ты такая чайная душа, сяньшэн. Но… я рад, что тебе понравилось. Спасибо.