always (sometimes)

and i always wanna die sometimes i always wanna die sometimes i always wanna die

сегодня феликсу хочется сдаться. опустить руки, которые трясутся так явно, что не заметить уже трудно — а раньше получалось скрывать. закрыть глаза, сомкнуть веки так сильно, чтобы увидеть разноцветные пятна — и больше никогда не разомкнуть. сегодня феликсу хочется умереть. на душе до безумия тоскливо, пресловутые кошки решили не скрестись — вцепиться острыми когтями и (душе)раздирать. (но что есть безумие? не те ли самые мысли, которые роятся в голове и не дают уснуть? из-за которых по щекам стекают холодные солёные слезы — целый океан; те, из-за которых кажется, что уйти — лучший выход). взгляд в зеркало — и новая волна ненависти. к своему телу, лицу, этим отвратительным веснушкам, этим глазам, губам, носу, к коже — к каждой черте, малейшей детали, на которую никто даже наверняка не обратил бы внимания. говорят, есть масса способов не причинять себе вред — феликс пробовал их, один за одним, несколько одновременно, все. но помогает ли? на секунду, одно лишь мгновение, пока снова не нахлынут мысли и пока чувства не окутают с головы до ног. взмах ресниц — и больше никакого эффекта. на ногах, в которых сконцентрировано, кажется, всё мировое напряжение, феликс плетётся к холодильнику. открывает дверцу и невидящим взглядом упирается куда-то вовнутрь. машинально тянется за гладкими кубиками льда и с призрачной улыбкой держит их в руках, пока не станет печь так сильно, что невозможно будет держаться. кусает губы, пока ярко-алая кровь не выступит на трещинках. лёд тает, наступает минутное облегчение. ладони жжёт — подобное бывает, когда неудачно затушишь огонёк спички пальцами, или если капнешь на ладонь расплавленным воском. мысли разлетаются по сторонам, будто им дали отдых, долгожданный отпуск. а затем снова душат. феликс рисует бабочек на запястьях — неровных, по едва затянувшимся ранам и шрамам, похожим на рыб. рассматривает их и думает о том, что пёстрые пятнышки, которые видно, если зажмуриться, похожи на этих самых бабочек. и их хочется уничтожить. всех до единой — спалить, неровными ожогами, выжечь, словно сердце из обещаний мориарти. нанести новые порезы — убить, убить, убить. каждое из этих беспомощных и неживых созданий — таких точно, как и сам феликс. и хотелось бы, наверное, быть могучей птицей феникс, сгорать и возрождаться вновь. но, увы, человеку не суждено быть никем иным — лишь (глупым и слабым) человеком. в глазах собираются слёзы, горькие — полынь без мёда; горячие — огонь котлов в аду; жгучие — кайенский перец. текут без остановки, на щеках оставляя гадкие солёные следы. тело потрясывает — то ли от холода, то ли от накатывающих чувств. ли падает на колени, бессильный, разочарованный, сломанный, и закрывает лицо руками. он силён лишь в своём бессилии; а всё, что знает — горечь, подавленные эмоции и раны-раны-раны. на деле же, он — вулкан, готовый проснуться, лишь только появится удачная возможность. оборотень, смиренно ожидающий полнолуния. (отважный разрушитель собственной жизни). кажется, что нет больше никакого смысла и вот-вот нить жизни оборвётся — ну и пускай, что ни делается, всё к лучшему. феликс убирает руки от лица и запускает их в свои волосы. перебирает пряди медленно, тщательно. старается сосредоточиться на ощущениях, мягких и (насколько возможно) аккуратных касаниях, но не может. тревожность настигает (и застаёт врасплох). хочется встать и ходить долго, не останавливаясь ни на секунду, пока не одолеет та усталость, при которой не удаётся держаться на ногах. перед феликсом выбор — постараться встать на ноги или остаться на коленях. он выбирает первое. выбор неправильный. дышать становится ещё тяжелее. не метафорически — на самом деле. в горле стоит ком, а в груди тяжесть, неистовая и необъяснимая, необъятная. тело без остановки мелко дрожит, голова кружится, перед глазами всё плывёт. феликс хватается руками за всё то, что может — стены, стол, кухонную плиту. за возможности и призрачный смысл? бабочки на запястьях так хотят взмахнуть крыльями, взмыть ввысь и, подобно собратьям светлячкам, сгореть в беспощадном огне. и сгорают.