always (sometimes)

феликс боится. его ужасы водят вокруг него хоровод, словно в детстве вокруг (противно-зелёной) ели. они в каждой детали, самой безобидной, казалось бы, незаметной. гигантской. чудовищной. нелегко избавиться от привычки смотреть в зеркало, когда возвращаешься домой, чтобы забрать забытую вещь. избавиться, чтобы не видеть больше этого болезненного цвета лица, тёмных кругов под глазами и разбитого, пустого взгляда, россыпи веснушек, каждая из которых создана, чтобы её целовать. что забывается дома? ключи, гигиеническая помада (из-за таких некоторых обзывают геями, кстати), телефон. жаль только не мысли. сегодня — сигареты. феликс терпел давление со стороны долгие годы, пока все одноклассники, одногруппники и иные далёкие знакомые пытались склонить к курению, словно оно не вредная привычка, а то, что может принести счастье. терпел и ни разу не поддался. он хотел, чтобы все знали, что ли сильнее всех их, гораздо. лишь, увы, не сильнее судьбы. и ему пришлось попробовать. захотелось, скорее. убивать себя, проводя разного размера полоски на коже, он находил смешным, и в моменты облегчения ненавидел каждую из неглубоких ран, которые едва успевали затягиваться (сдавался слишком часто). а вот убивать себя пассивно — это его устраивает, радует даже. никакого счастья в курении нет, конечно. сигареты — способ калечить себя незаметно, радушно принимаемый в обществе способ самоубийства. попытка заткнуть раны окурками. для того чтобы понять себя, в том числе и в случае с сигаретами, понадобилось много времени. феликс улыбается. преодолевает непреодолимое желание разрыдаться на месте, заглушает чувства так сильно, насколько только может и наконец осознаёт. для счастья ему нужен один человек. не толпа незнакомцев в нескончаемом шуме которой попросту теряешься, даже не родные люди, с которым было проведено неизмеримое количество времени. только один человек. его единственная видимая невооружённым глазом звезда. его — чёрт, как клишированно, — крылья. нет, не так. его целая видимая и значимая жизнь. бан кристофер чан. крис появился в жизни внезапно: невесомым касанием, взволнованным взглядом, сигаретным дымом. сцена — буквально фильм, тот самый, знакомство-любовь-свадьба-дети-старость. сцена — они актёры на театральных подмостках, что не прочли сценарий, но откуда-то наизусть его знают. сцена: тусклый свет уличных фонарей, жуткий, пугающий, но отчего-то странно тёплый, ласкающий, словно волна, утыкающаяся носом в песчаный берег. феликс нервно ворочает в руках зажигалку и потерянно смотрит в одну точку. мысли цепляются за ту самую зажигалку и вдруг появляется неистовое желание закурить, выдыхать серебристо-белые облака дыма и чувствовать себя на толику лучше — на секунду, на долю момента, на один взмах ресниц. сигарета зажигается с третьего раза — кто знает, виновата в этом неаккуратность или же же это знак судьбы? огонёк то разгорается сильнее, то тускнеет так, что его замечаешь с трудом. феликс затягивается и прикрывает глаза, с упоением выдыхая дым. — куришь? незнакомый голос вышвыривает в жестокую реальность. курит, конечно, а что, не видно? — занимаюсь священным самоуничтожением, — не открывая глаз произносит феликс и замолкает, не особо ожидая ответа. — убить себя хочешь? — незнакомец участливо смотрит на парня рядом и кладёт свою руку ему на плечо. слишком открытый, серьёзный даже, жест, как для случайного прохожего. феликса это не волнует. — да, — хмыкает, — пытаюсь годами, да жизнь меня видимо слишком любит. либо смерть ненавидит. повисает неловкое молчание, воздух ощущается натянутой струной между ними и вибрирует от напряжения и пустоты. — я тоже. феликс открывает глаза.