Розыгрыш

      Небольшую комнатку у чёрта на куличиках, именовавшую себя литературным клубом школы Камияма, заливало яркое солнце ранней весны. Уютные желтоватые оттенки окрашивали всё вокруг в нежную, тёплую палитру цветов. За окном цвела розовая Сакура, листочки которой изредка, но попадали в классы, доставляя дежурным не мало хлопот. Все уже давно разошлись по домам, утонул в тишине шум учеников, даже мерное тиканье часов, и то пошло на дно, сливаясь с скрежетом досок и шелестом веток, обросших зеленоватыми листьями.       Но на данный момент меня привлекало совсем другое. Пусть вокруг меня и царит красота и гармония, но единственным важным её элементом было стоящая у окошка девчушка. Читанда Эру, Чи-тян, Читанда, все эти имена и прозвища объединяли одну девушку. Любопытную, вечно позитивную, и такую невинную и наивную, что иной раз не скажешь, кто она, отличница школы или дурочка с переулочка. Она была до безумия красива, стекающие по плечам длинные чёрные волосы обрамляли любознательные глаза цвета фиалки, стройная фигура тёмным силуэтом вырисовывалась на фоне солнечного света, оставляя тень. Она была словно пришедший из снов образ, такой нереальный, словно иллюзия, галлюцинация, что вот-вот растворится, как только наркотик перестанет действовать.       Она и была моим наркотиком. Её общество вызывало сильнейшее привыкание и зависимость, что в итоге я сам стремился прийти в клуб раньше всех, дабы просто побыть с ней на едине. Даже не говорить, просто наслаждаться вышеописанным видом.       Я не знаю, как я — Хотару Орэки, смог в неё влюбится в такие краткие сроки. Казалось бы, мы только встретились, но первое, а затем второе, и третье, и четвёртое… Они не обманули. Она и вправду была такой… Идеальной? Не делай себе кумира, но её сила слишком велика. Она словно магнит, притягивала моё внимание. Идеальная девушка. Я никогда не страдал самобичеванием или чем то в этом духе но… Я знаю, что не достоин её. Какой, мать его, неожиданный поворот. Мне нужно быть смелее, но мне страшно, хочу быть активнее, но мне лень, хочу быть с ней, но как и везде, лажаю.       Кто знает, какого она мнения обо мне? Постоянно просит о помощи, значит доверяет. Часто берёт меня за руку, приближается буквально впритык к моему лицу, но это легко объяснить её необыкновенной наивностью, и, в хорошем смысле, бесстыдством. Я не буду рисковать нашей дружбой, ведь не знаю, что она обо мне думает… — Эй, Хотару, ты чего застыл? — спросила она меня, повернувшись на сто восемьдесят градусов, одарив меня свои очаровательным взглядом. — Да так, задумался… — сухо бросил я, и присел на своё законное место. Я достал новеллу, и начал читать… делать вид, что читаю. Уж извините меня, но не могу я не думать о ней, когда она стоит прямо передо мной. — Эх… — тяжело вздохнула она. — Понять бы, что в твоей голове творится. — Я сомневаюсь, что ты об этом узнаешь. Я в своей голове и я за её пределами — два разных человека. Внешне сухой и безразличный, но в глубине влюблённый… Тьфу, что я только что сказал? Сухой снаружи, но в душе влюблённый?! Как же это ванильно звучит, аж зубы сводит от приторности! С такими мыслями я никогда её не добьюсь.       Эру молча тяжело присела на свой стульчик, как тут, как гром среди ясного неба, явились они. Мой закадычный друг Сатоши, и по уши влюблённая в него Майка… Маяка то есть. — Привет всем! — боже мой, нельзя по тише? Зачем так орать. В комнату ввалились эти двое, принеся лёгкую такую шепотку хаоса. — Значит все в сборе? — томно начала Читанда. Наверное, что то важное? — Ребята, мне нужна ваша помощь. Сегодня, в своём шкафчике я нашла любовное письмо… — я выпал в осадок. Весь мой мир рухнул… но не совсем. Может быть, она откажет. Когда я вышел из осадка обратно в жестокий мир, Чи-тян уже меня о чём то спрашивала. — Хотару, я очень хочу знать, кто написал это письмо! — вот как перед ней устоишь?! Да, мне надоедают её постоянные — «Хочу знать!», но они того стоят. Все труды стоят её улыбки!!! — Ладно уж, хорошо, помогу… — она прямо засияла от моего ответа. — Чи-тян, покажи эту записку. — попросила её Маяка. Девушка послушно достала из портфеля небольшой квадратик плотной бумаги, на которой идеальным, каллиграфическим подчерком было выведено следующее. — — «Здравствуйте, Читанда-сан. Извините, что смущаю вас данным письмом, но деле в том, что я человек стеснительный, и очень сильно этого стыжусь. Хотелось бы вам кое в чём признаться. Я давно в вас влюблён, в ваши густые каштановые волосы, нежные, жизнерадостные глаза, в ваш характер и ум. Предлагаю вам встретится в пятницу, после уроков, в 16:00, в школьном саду. — Ваш покорный поклонник.» — и вот тут меня передёрнуло. С таким письмом у этого неизвестного есть все шансы завоевать её сердце. Я начал рассуждать вслух. — Идеальный каллиграфический подчерк осложняет задачу, ведь никто в школе не пишет так, это особый случай, такой подчерк мы больше нигде не найдём. — Надо будет зайти в клуб каллиграфии. Наверное, это один из тамошних, или бывший член. — сказал Сатоши. — Хорошо, предположим, узнай, сколько там людей было за последние два года. — Нет проблем. — Следующее… письмо было в конверте? — спросил я. Девушка лишь покивала в ответ и сказала. — Да, оно было в голубом конверте. — А какой твой любимый цвет? — это поможет нам срезать круг подозреваемых. — Фиолетовый. — в целом, и то и то холодные тона… единственное место вблизи нашей школы, где можно купить конверт, это киоск неподалёку. Я сегодня утром проходил мимо него. Сто процентов, там не было ни одного конверта кроме голубого. Так что тут промах. — Вообще нет никаких идей. Когда ты его получила? — может, время может навести на зацепки. — Я собиралась забрать портфель и идти в клуб. Перед физкультурой, что шла последним уроком, его не было. Пришла после физ-ры, он появился. — так… можно сделать кое какие выводы. Первый — это точно кто то из её класса, кто то, кто имеет доступ к её шкафчику, а также женской раздевалке. Что то мне подсказывает, что всё это розыгрыш… — Далее, где ты хранишь ключ от шкафчика? — спросила я. — Ношу его всегда при себе. — снова мимо… да что же это, мать вашу, такое? — Всё это очень странно… — отозвались Сатоши и Маяка. — Может этот кто то украл мастер-ключ? Это вполне возможно. — Ничего не сходится… Мастер-ключ таскает при себе директор, их копии есть у электрика, уборщиц, и подобного обслуживающего персонала. Стали бы они какому то странному пацану их отдавать? — Тоже верно… — Предлагаю на данный момент разойтись. Мы всё равно ничего толкового сейчас не придумаем, слишком мало информации. — предложил я, откинувшись не спинку стула. — Окей. — ответили все хором. Все быстро покинули комнату, пока мы с Читандой немного помедлили. — Послушай, Хотаро, может… — она покраснела и отвела глазки. — пойдём сегодня домой вместе? — такого не ожидал даже я, так что, в состоянии аффекта, выпалил — — Конечно… — она вновь засияла, наверное, пуще прежнего. Может быть, у меня всё-таки есть шанс?..

***

— Привет всем! — вновь прокричал Сатоши, когда мы зашли в клуб. — Я выяснил, за последний год оттуда вышли тридцать человек, ещё двадцать там сейчас есть. Я смог выпросить на день списочек. — он протянул листок А4, на котором были напечатаны имена и фамилии. — Так, Читанда-сан, узнаёшь чьи то имена? — спросил я. Я уверен, она никого из парней не знает. — Вот тут, Саки Накано, моя одноклассница. — она вроде дочурка директора — Она с первого дня школы меня не взлюбила, почему то… — как эту милашку можно не любить?! — Больше никого не знаю, тем более из парней… — это стопроцентный розыгрышь. — Послушай, Читанда… кажется тебя разыграли. — на её лице отразилась гримаса непонимания. — Как это? За что? — она расстроилась… это печально. — Это была Саки Накано. Она дочь директора, так что могла выпросить себе мастер-ключ, задержаться перед физ-рой, и всё подстроить. Тут вопрос в другом… Зачем? Зачем ей надо было это делать? Вероятнее всего, это была простая зависть. Ты же отличница как никак. Вот она и решила тебя обмануть. Завтра мы должны встретиться с ней, сама убедишься, в том, что я рассказал. — Но всё равно… зачем так шутить? — спросила она. Ну, я привык, такого рода подколы — обычное дело. — Что бы доставить негативные эмоции. В любом случае, завтра спросим у неё, каков был мотив. — тяжело проговорил я. — Я бы ударила за такие шутки… — сказала Маяка. Я бы тоже, если честно. Это мерзко, присылать признания, в принципе признаваться, а потом говорить, что всё это шутка и розыгрышь, это омерзительно. Просто вначале даёшь человеку надежду, а потом рушишь её. — Я им покажу! — надула щёки от злости Читанда… А мы тебе поможем показывать, хехе…

Продолжение Следует...