Уберзлодей. Часть первая. Закат

Герой пожертвует тобой, чтобы спасти мир.

Злодей пожертвует миром, чтобы спасти тебя.

Счастья всем даром, и пусть никто не уйдёт обиженным!

Тюрьма, созданная Прислужником, была действительно самой странной тюрьмой из всех, в которых Мегамозг был. Потому что Прислужник изо всех сил пытался сделать вид, что это не тюрьма, а домашний арест. Абсолютно предсказуемо он не стал связываться с властями, а оборудовал отдельные помещения в старом логове, чтобы создать максимальный комфорт. Он следил, чтобы у Мегамозга не было возможности добраться до компьютеров и электроники, как будто это было самое опасное, что могло попасть в его оставшуюся руку, но кроме этого и запертой железной двери никаких особых ограничений не было. Прислужник был предсказуем и недооценивал его. Он должен быть спасителем человечества, а не нянькой. Самое опасное всегда содержалось только в одном месте — голове. Прислужник мог отнять кибер-глаз, компьютеры и связь с внешним миром, запереть как нашкодившего подростка, но он не мог помешать думать. Сложно было собраться. Без нейростимуляторов и постоянного контроля над буквально каждой сферой жизни Метросити и планеты было очень сложно просто начать думать. Мегамозг смог структурировать мозговую деятельность, когда принялся разрабатывать повреждённую зомби левую руку и отвлёкся на это. Прислужник дал ему достаточно бумаги и пишущих принадлежностей, а он не собирался глупейшим образом рисовать свои чертежи и схемы для плана. Он использовал бумагу, чтобы рисовать портреты, это помогало лучше думать. Он хаотично переключался между рисунками, чтобы в его голове оставалась чёткая структура машины времени и кнопки-перезагрузки. Портреты Роксаны. Сотни портретов Роксаны. Мегамозг рисовал её из своих воспоминаний и своих глупых старых почти забытых снов, всё, что было и какой он видел её и какой не видел. Быстрые схематичные шаржи, детальные подробные портреты, наброски, этюды, сюжетные сложные композиции. Один из его любимых портретов был с ней, стоящей на открытой смотровой площадке Мегаскрёба с великолепным видом на город, в летящем вечернем чёрном платье с открытой спиной и в жемчужном гарнитуре, в её волосах как будто танцевали звёзды. У неё никогда не было такого платья и такого гарнитура, но он твёрдо решил, что обязательно будет, и он обязательно увидит её там, такой. Мегамозг рисовал не только Роксану, особенно когда задумывался обо всех остальных. Однажды он изобразил павшего в бою Мачомена, ещё даже не Мьюзикмена, в своём старом супергеройском костюме, скорченного, его тело наполовину было разрушено грибницей и, разрывая костюм и плащ, в небо вздымались гигантские фантастические мухоморы. Это был более зрелищный тип смерти чем Мегамозг планировал, и он какое-то время думал сделать микроскопические проекторы, которые запустят голограмму именно такой трансформации, когда модифицированный грибок убьёт его старого врага, просто чтобы это было красиво, зрелищно и более демонстративно, чем тихая смерть от болезни. Когда Прислужник увидел этот рисунок, специально повешенный напротив входа, он просто вышел и не возвращался со своими разговорами и нравоучениями три дня. Вероятно, он советовался со своими дружками-психотерапевтами, чтобы решить, как правильно реагировать в такой ситуации. Вероятно, мог встретиться и с Мьюзикменом. Плевать, Мегамозг нарисовал это специально, чтобы посмотреть реакцию. Может быть, дать предупреждение. Подсказку. Если, получив подсказку, Мьюзик и Прислужник всё равно позволят себя победить, это их вина. Портреты висели на всех стенах, незаконченные лежали на обоих столах, на полу, неудачные валялись повсюду. Рисуя портреты и батальные сцены и развешивая их, в голове Мегамозг всё точнее и детальнее прорабатывал свой план. Раньше, в первые же сутки, пока ещё был привязан к постели, он смог уговорить одного из старых умботов отнести в Мегаскрёб видеосообщение с его первыми распоряжениями для андроидов. Продолжать создавать видимость его активной социальной жизни по старому плану и при этом незаметно собирать в Мегаскрёбе ресурсы для подготовки строительства коллайдера и вести подготовительные работы. Любой ценой разыскать потерянное на кладбище в Афинах кольцо. И ждать следующих распоряжений, которые так же прибудут с короткими видеопосланиями маленьких глупых исполнительных умботов. Если бы он хотел сбежать с помпой, взрывами, грохотом и показухой, он бы это сделал сразу, но ему нужно было подготовиться прежде чем начать активно действовать. Через три недели Мегамозг смог наладить устойчивый канал связи, через четыре андроиды начали подготовку коллайдера и капсулы времени. В Мегаскрёбе его уже ждали его новый кибер-глаз и новая кибер-рука. Прислужник всё это время пытался разговаривать. Мегамозг игнорировал его, сосредоточенно рисуя портреты и планируя новое будущее. Иногда он вступал в разговор, но говорил как ни в чём не бывало, как в старые добрые злые времена, подчёркнуто называя только Прислужником и подчёркнуто игнорируя все изменения в их жизнях за последние годы. Просто делал вид, что последних десяти или пятнадцати лет не было. Он всё ещё надеялся, что ему не придётся уничтожать Прислужника, что тот всё-таки сядет в спасательную капсулу и улетит в другую галактику. Спасательную капсулу для него тоже готовили, хотя Мегамозг понимал, что это, скорее всего, глупо. Прислужник выбрал свою сторону и каждый день демонстрировал это. Ничего страшного, Прислужник из прошлого никогда его не предавал, у Прислужника из прошлого не будет шанса это сделать. Прислужник из прошлого никогда не станет супергероем. Прислужник из прошлого никогда не будет спасать мир от него и никогда не потерпит неудачу в этом. Тот Прислужник настоящий. Этот больше нет. Это остаточные пространственные колебания умирающей и не имеющей больше никакой ценности галактики, которая скоро перестанет существовать. Не имело значения, что остаточные пространственные колебания считали его сумасшедшим. Не имело значения, что остаточные пространственные колебания не были больше его лучшим другом. Ничего в настоящем больше не имело значения. Мегамозг рассчитал время, когда он вернётся. Возможно, спланировать это было самым сложным. До того, как всё началось. Это не пять лет назад, когда он облажался, и Эдвард Россо и Скоростная Джесси обманули его и убили Роксану.  Это не девять лет назад, когда он облажался, и человек, чьё имя он игнорировал, застрелил её. Он должен исправить всё. Вообще всё. Все свои ошибки, все свои недочёты, всё, что привело мир в эту точку пространства и времени. В том числе, клонирование, эксперименты, пытки в лабораториях Россо. Пятнадцать лет назад. Со скидкой на время, которое займёт воплощение плана, шестнадцать. Когда ещё не началось вообще ничего. Когда молодой, глупый, наивный он вообще не знал, что был влюблён в Роксану. Когда, чего греха таить, он не был влюблён ни в кого, кроме самого себя. Наивный тупой идиот. Если бы Мачомен не инсценировал смерть, он мог бы вообще до конца дней самозабвенно играть в свои детские игры в суперзлодея и ни о чём не печалиться. Прыгать, устраивать шоу. Он никогда бы ни о чём не задумался и всегда пытался достичь цели, которую сам же по глупости и слепоте своей считал недостижимой. Не видел ничего вокруг себя. Не видел Роксану. Не замечал Роксану. Роксану, которой он был нужен. Как же он скучал. Он помнил, как сейчас, тот момент, когда она увидела его в плену у Россо. Её лицо, её выражение глаз, как менялась её мимика. У него было двадцать восемь портретов этого момента. Когда Россо доказывал ему, что она к нему неравнодушна. А он был настолько глуп, что не знал, что пятнадцать лет назад она была к нему неравнодушна, и только последний мерзавец на этой планете открыл ему глаза. Слишком поздно открыл ему глаза. Вместо того, чтобы быть с ней рядом, дарить ей любовь и заботу, он занимался всякой ерундой и в упор не замечал её существования. И даже когда заметил, он всё равно предпочёл всякую ерунду. И даже когда понял, как был глуп и получил шанс просто прожить с ней жизнь, что он сделал? Вместо того, чтобы быть с ней рядом, спасти её, защитить её, снова побежал быть героем и спасать мир и снова потерял её.  Судьба давала ему шанс за шансом, а он не воспользовался ни одним. Идиот. Какой же он был жалкий бесполезный бессмысленный идиот. Он не заслуживал её. И у него появилась возможность всё исправить. Вообще всё исправить. Самым простым и первым пришедшим в голову способом исправить прошлое было вернуться назад, уничтожить свою молодую тупую и не заслуживающую ничего версию, занять её место и прожить жизнь нормально и правильно, меняя мир только в тех местах, где он требовал изменений. Это же было самым сложным и, чего греха таить, глупым способом, который пришлось отмести на старте планирования. Мегамозг искренне ненавидел себя из прошлого. Он понимал, что не заслуживал Роксану. Она вообще чудом полюбила его. Как она вообще могла полюбить его? Как? В его голове не укладывалось, что он вообще смог заслужить это, что она продолжала влюбляться в него каждый раз, это просто была неизбежная данность. Она, самое совершенное существо во вселенной, просто любила его. Потому что это была судьба. Потому что они были созданы друг для друга, и даже родившись в разных галактиках, они волею судьбы оказались на одной планете для того, чтобы она могла одарить его своей любовью, которую он так и не смог по-настоящему заслужить. Он не мог обманывать Роксану. Только не её. Он не мог сказать ей ни слова лжи. Он не мог убить, устранить, отправить в соседнюю галактику тупого, глупого, ничего не понимающего себя-мальчишку и просто жить всю жизнь под маскировочными часами или какой-нибудь более совершенной маскировочной системой. В последний раз, когда он пытался обмануть Роксану маскировкой, всё закончилось ужасно, он не хотел повторения чего-то даже приблизительного. Да и заслуживала ли она, эта великолепная женщина, лжи? Он не мог и не хотел ей лгать о том, кто он, откуда и через что прошёл. Он хотел быть собой, а не кем-то, кем-то он уже был, и им обоим не понравилось. Она была умной и проницательной. В конце концов, она заметит разницу между прыгающим радостным эгоистичным идиотом, в упор не замечавшем её существования и относившимся к ней как к мебели, и нормальным им, который будет боготворить землю, по которой она пройдёт, и для которого только она — центр вселенной. Это самое малое — она просто поймёт разницу и потребует ответов. Так зачем всё усложнять, если эти ответы придётся всё равно дать? Поэтому он просто вернётся в прошлое и будет собой. Будет любить её, боготворить её, поклоняться ей, завоёвывать её сердце. Его молодая тупая радостная версия просто может продолжить заниматься той же самой ерундой, которой занималась и не обращать внимания на реальный мир. Строить дурацкие орудия хаоса, терпеть поражение, сидеть в тюрьме, сбегать и снова чудить какую-нибудь глупость. Когда Мачомену надоест играть в супергероя, Мегамозг может создать нового бутафорского героя раньше, чем он-мальчишка заскучает и начнёт что-то подозревать. Или, так уж и быть, позволит мальчишке переключиться на игру в супергероя и самостоятельно заниматься поддержанием безопасности на планете и противостоянием с постоянно появляющимися суперзлодеями. Раз уж ему настолько сильно хотелось спасать мир, что он променял на это всё на свете и даже Роксану. Пусть спасает. Можно даже побыть старым мудрым наставником, подсказывать, направлять и смотреть, как его работу будет делать кто-то другой, молодой, не разочарованный и полный энергии, которую иначе ему совершенно некуда направить. Да, скорее всего, он не желал своей молодой версии ничего плохого. Это был глупый, недолюбленный ребёнок, только и всего. Пусть играет. Пусть продолжает радоваться. Пусть он вообще никогда не познает истинного зла. Мегамозг был бы благодарен, если бы в его жизни появился кто-то, кто бы не позволил ему познать истинное зло, но для него теперь было слишком поздно. Для мальчишки, который ждал его пятнадцать лет назад и нуждался в его наставничестве и совете — нет. Мачомена можно будет спокойно устранить. Мачомен вообще не был проблемой, благодаря новоизобретённому микомёту его можно устранить вообще в любой момент, со спецэффектами или без спецэффектов. Мегамозг всё ещё не решил, чего и в каком виде он хотел на самом деле. Мьюзикмена он хотел уничтожить страстно и беззаветно, здесь и сейчас, он не раз представлял, как грибок стремительно пожирал его плоть или как Мьюзик исчезал в недрах чёрной дыры в первые секунды её существования. Или как чёрная дыра поглощала его тело прежде чем грибок окончательно убивал его. Он хотел убить Мьюзикмена быстро и безвозвратно, как содрать пластырь с раны, он хотел убивать Мьюзикмена медленно и мучительно, чтобы дать ему возможность осознать каждую секунду необратимо надвигающейся смерти. Но хотел ли он уничтожить Мачомена? Старого доброго Мачомена? Того, кто ещё ни разу не предал их? Того, в чью невероятно тупую голову ещё даже не зашла мысль о предательстве? Мегамозг не знал. Не был уверен. Он всё ещё надеялся, что, может быть, когда-то в своей жизни Мачомен всё-таки был настоящим героем и всё-таки заслужил хотя бы малую толику горя, которое Мегамозг испытывал в тот краткий период, когда по наивности верил, что случайно убил его. Но если Мачомен хотя бы подумает о том, чтобы угрожать его планам, он обречён на мгновенное уничтожение. Он-мальчишка тоже не был проблемой. Молодой, глупый, самоуверенный, самовлюблённый, не видящий дальше своего носа и не думающий ни о чём, кроме своих сиюминутных прихотей и желаний. Пусть и дальше живёт в своём прекрасном мире доброго добра и злого зла, изобретает ерунду, спасает мир и, в принципе, будет счастлив. Прислужник по-прежнему будет рядом с ним. С его молодой версией, конечно. Такой же счастливый. Они вдвоём будут самозабвенно заниматься ерундой, а уж он позаботится, чтобы все были в безопасности, а реальная угроза никогда не нависла над ними. А он будет с Роксаной. Для начала он расскажет ей всё. Об ужасном мире, из которого он пришёл. О вещах, которым не даст случиться. И даст ей время полюбить себя. Сколько угодно времени. Достаточно того, что она будет жива и она будет в безопасности. Он будет любоваться ею, её жизнью, её достижениями, восхищаться, поддерживать. Безусловно, он будет медленно ухаживать. Он так хорошо знал её, что она любила, о чём она мечтала. Он хотел дать ей всё и смотреть, как она будет становиться счастливее с каждым днём. Он хотел смотреть, как она будет неизбежно влюбляться в него, как в её глазах будет появляться тот особый блеск, с которым она смотрела на него. Она влюбилась в него трижды, он уже знал, как добиться этого снова, ведь они созданы друг для друга. Тихо, незаметно, медленно он сделает мир вокруг неё безопасным и приведёт Метросити к тому, каким они вдвоём хотели его видеть. Лучшим городом на планете. Он позаботится обо всех. Все получат те жизни, которые хотели бы иметь. Мегамозг очень хотел быть счастливым. Чтобы все вообще были счастливыми. Каждый.  Кроме нескольких мерзавцев, которых придётся уничтожить. Они не заслуживали жизни, ни Эдвард Россо, ни Джесси, ни даже этот проклятый Стю Боттом, они не заслуживали жить ни в одном варианте мира, ни в одном моменте пространства-времени. Мегамозг старался не думать о них, приговор был вынесен, давно исполнен, он просто исполнит его снова, раньше, чем кто-то из них начнёт угрожать идеальному порядку вещей. Все будут счастливы. Всё будет хорошо. Кроме портретов Роксаны Мегамозг заполнял свою временную тюрьму этим двумя фразами. Все будут счастливы. Всё будет хорошо. Все будут счастливы. Всё будет хорошо. Все будут счастливы. Всё будет хорошо. Время текло долго. Коллайдёр для запуска чёрной дыры и кнопка-перезагрузка были самым масштабным проектом, требовавшим много времени. Тем более, Мегамозг не мог передавать в командный пункт чертежи напрямую и был вынужден использовать голосовой шифр, опасаясь, что иначе Прислужник сможет с лёгкостью выведать его не то чтобы такие секретные данные. И это лишний раз всё замедлит. Андроиды смогли использовать тоннели под Метросити, созданные ещё для давнего так и не исполненного злодейского плана по запуску города в космос, чтобы строить коллайдер внутри, с центровкой на Мегаскрёб. Город продолжал жить своей жизнью. Андроиды продолжали имитировать его присутствие и контролировать внутреннюю политику. Прислужник тоже продолжал жить своей жизнью, уходить, приходить, разговаривать и верить, что Мегамозг полностью ушёл в себя и закрылся от реальности, периодически прыгая в прошлое внутри своей головы и забывая, какой сейчас год. Нужно отдать ему должное, Прислужник учёл его откровения и даже год спустя не ослабил бдительность и охрану. Правда, с этой охраной давно и легко удалось договориться. Странно было бы, если бы он не мог договориться с собственными эмоциональными и падкими на ласку умботами. Тем более, от них требовалась всего такая малость — передавать короткие и абсолютно невинные видеосообщения доброй миссис Хат, чтобы миссис Хат не беспокоилась за папочку и не пришла его забрать с армией злых и нехороших чужих умботов. Мегамозг оставался в заточении исключительно по своему желанию. У Прислужника был шанс привлечь к его охране других суперов или хотя бы своих дружков из правительства. Объединённые силы человечества вполне могли затруднить его побег, или, тем более, сделать строительство коллайдера невозможным без его прямого участия. Отсрочить неизбежное ещё на год, два или десять. Мегамозг знал множество способов, которым Прислужник мог бы остановить его или отсрочить приговор. Если он этого не сделал, не очень-то он и собирался спасать эту обречённую умереть галактику в этом участке пространства-времени. Такой себе из него супергерой. Наконец, всё было готово. Мегамозг ничем не выдал своего предвкушения. В один ничем не примечательный день он просто вышел из под нелепого домашнего ареста, когда его немногочисленную охрану за пару минут перебили его злые умботы. В фургоне, очень давно припаркованном возле геройского логова Прислужника, Мегамозг схватил и вернул на место кибер-глаз, и пустота и неизвестность, которая тревожила его всё это время, отступила, когда перед ним открылись многочисленные операционные окна, ждущие его команд и распоряжений, как будто наполнив его грудь кислородом, без которого он так долго обходился. Вернув контроль, Мегамозг смог перетерпеть, когда два медицинских андроида приковали его тело к кушетке, установили над ним капсулу времени, ввели в его живую руку иглу и начали вливать в него наноботов, на разработку которых он потратил гораздо больше веремени, чем андроиды потратили на строительство всей системы. Пока андроиды подключали ему кибер-руку, а он тестировал её работоспособность и функциональность и проверял наполненность отсеков для хранения, наноботы устремились по его организму, чтобы сделать из его тела ходячую машину времени. Они занимали свои места вдоль всей его мышечной системы и соединялись в сеть. Терпя боль, Мегамозг смотрел на экране, как проходило его инвазирование. Иногда его потряхивало током, когда наноботы завершали строительство определённого участка и подключались друг к другу. Он терпел. Так лучше, чем любая более материальная машина времени, которую можно взорвать или уничтожить. Когда чёрная дыра взорвётся, уловитель энергии направит всю освободившуюся энергию в его тело, и его перенесёт в запрограммированный участок пространства-времени. Ну или он умрёт. Мегамозг мог сделать это тихо, приехать в Мегаскрёб и молча нажать кнопку-перезагрузку, будь что будет. В лучшем случае он перенесётся в прошлое, в худшем — немедленно сгинет в сердце новоявленной чёрной дыры. Но он хотел попрощаться с этой вселенной. Пути назад больше не было. Никого, кого он знал в здесь и сейчас больше не будет. Даже предавшего его Прислужника, которому он давал шанс за шансом, продолжал давать шанс за шансом и чего-то ждать. Возможно, где-то в глубине души, далеко в подсознании, Мегамозг всё ещё хотел проиграть, пасть в неравном бою и просто упокоиться с миром. Чтобы не пришлось уничтожать галактику. Он, конечно, не имел права это делать, потому что должен создать вселенную, в которой Роксана жива. Или как минимум изо всех сил попытаться. Как бы сильно он ни устал. По крайней мере, он дал защитникам планеты достаточно шансов его остановить, его совесть чиста, и гибель планеты в этом участке пространства-времени – только их вина. Генератор туч затмил небо над Метросити. Мегаскрёб извергал в него зелёные вспышки молний. Мегамозг не мог навесить на него более яркую табличку «Я здесь!», он прощался как умел. Его андроиды оставили посты и все собрались на площади под Мегаскрёбом, готовые к бою, оставив у командной панели только миссис Хат потому что Мегамозг очень хотел дать последний бой объединённым силам человечества, и для этого ему нужны все его силы.  Объединённые силы человечества состояли из Прислужника и его уцелевших умботов, потому что Прислужник так никому и не сказал о его планах уничтожить мир. Это было нечестно. Это было позорно и нечестно. Мегамозг хотел, чтобы мир знал, что он пришёл его уничтожать. Он вообще не хотел драться с Прислужником, он хотел драться с остальным миром. Со вздохом, Мегамозг приказал андроидам синхронно сделать шаг назад, а злым умботам опустить оружие. – Я не буду драться с тобой, – сказал он, шагнув вперёд. – Не делай чёрную дыру, и мы не будем драться, – поприветствовал его Прислужник, демонстративно наведя на него весь арсенал своего экзоскелета. – У меня нет выбора. Садись в ракету и улетай, и мы не будем драться. – Я не могу позволить тебе уничтожить галактику. – Ты уже это сделал! – рявкнул Мегамозг. – Сколько шансов я тебе давал? Если я уничтожу галактику, это будет твоя вина, потому что ты мог остановить это много раз! Ты мог просто дать мне умереть и этим бы уже спас галактику. Нет? Это на твоей совести. Эта галактика не имеет право существовать, я сделаю свою, полноценную галактику, нормальную галактику, мир, где все будут счастливы. Мегамозг повернулся к боту-оператору, и его лицо появилось на всех устройствах планеты. – Супергерои мира, если, конечно, вы ещё остались, – угрюмо сказал он. – Суперзлодеи тоже. У вас есть ровно пять минут, чтобы убить меня и остановить появление чёрной дыры вместо планеты, единственный способ остановить коллайдер это прекратить биение моего сердца. Вы можете покинуть свои тюремные камеры, я отключил для вас защиту и жду вас здесь для боя. Не говорите, что я настолько плох, что не дал вам шанса: этот тысячный и последний. Если вы не успеете, гибель этой галактики это ваша вина. Я возвращаюсь домой. Прощайте. После этого он повернулся к Прислужнику и демонстративно достал дезинтегратор. – Садись в ракету, Прислужник. – Я останусь здесь. – Ты понимаешь последствия выбора, который делаешь? – Боюсь, вы не понимаете последствия своего. – Прощай. Мегамозг занёс руку над кнопкой, и он почти не ожидал, что Прислужник всё-таки выстрелит. Он был одновременно зол за это и всё-таки рад, что Прислужник нашёл в себе смелость ему противостоять, пусть и под угрозой уничтожения мира. Магнитные щиты не позволили выстрелу достигнуть цели, но дали Прислужнику секундное преимущество, чтобы напрыгнуть на него и сбить с ног. Умботы Прислужника и злые умботы немедленно сцепились, как будто ожидали только этого сигнала. Андроиды стояли безучастно, поскольку им было приказано не вступать в бой до появления желающих спасти планету супергероев. – Ты не остановишь меня, – прошипел Мегамозг, извиваясь в железной хватке. – Но я задержу вас достаточно долго. Мегамозг молча активировал электрошок в своей броне, и костюм Прислужника на несколько секунд парализовало. Он выскользнул из ослабевшей хватки и поддержал Прислужника, пока к нему не подлетели три злых умбота. – Извлечь аквариум Прислужника и поместить в спасательную капсулу! – приказал он зачем-то вслух и на несколько секунд замешкался прежде чем всё-таки нажать на кнопку-перезагрузку и запустить отсчёт последних пяти минут этой неправильной галактики. Абсолютно не торжественно. Наноботы в его организме активировались и запустили сеть. По его костюму пробежали зелёные энергетические всполохи.  – Пожалуйста, не делайте этого, – приходя в себя, пробормотал Прислужник. – Прости, Прислужник, я уже нажал на кнопку. Теперь остановить это можно только остановив моё сердце. Он нервно засмеялся. – Не переживай, я сделал интерфейс твоей ракеты таким же, как у твоего роботизированного костюма, ты сможешь управлять своей спасательной капсулой, когда окажешься в космосе, – сказал он. – Удачи в спасении твоего следующего дома. – Это мой дом! – закричал Прислужник. – Больше нет. Смотреть на него было невыносимо, и Мегамозг отвернулся, зажмурился и дал приказ к пуску. А ещё, наконец, к оцепленной полицией и умботами площади начали приближаться суперы. Меньше, чем Мегамозг рассчитывал, но достаточно, чтобы последний бой был достойным. Андроиды немедленно активировали системы, на площадь прибыли новые злые умботы и прежде, чем Капитан Справедливость успел начать свою глупую супергеройскую речь, по нему открыл огонь один из андроидов. Начался настоящий бой. Мегамозг снова засмеялся. Грохотали взрывы. Минуты неслись быстрее, чем человечеству бы хотелось. – МЕГАМОЗГ! Повернувшись и подняв голову на зов, Мегамозг увидел то, к чему, наверное, не был готов. Мачомен в своём самом лучшем супергеройском виде, гладко выбритый, идеально мускулистый, в блестящем белоснежном костюме, такой, каким он был много лет назад, словно вернувшийся из прошлого, словно этих лет никогда не было, медленно, не спеша опускался перед ним с неба, пока вокруг царил хаос из взрывов и убийств, не отказывая себе в столь любимом им пафосе. – Теперь ты решил побыть героем?! – рявкнул Мегамозг, не в силах удержать растущую злость в рамках того, что он мог контролировать. – Теперь? Только когда мы стоим в двух минутах от взрыва чёрной дыры? Только когда твоя драгоценная задница оказалась в реальной опасности?! – Остановись, Мегамозг. Это не выход. Мачомен опустился на землю в трёх метрах от него, примирительно и величественно протянув к нему руку.  – Ты знаешь, это худший способ меня остановить! – Я знаю, что ты не хочешь уничтожать этот мир. Мегамозг поднял руку. Злые умботы немедленно прекратили бой, андроиды замерли, а суперы, ликуя, принялись их разоружать, веря, что всё закончилось. – Я предупреждал тебя, что я буду стрелять, когда мы увидимся в следующий раз, – устало и тихо сказал Мегамозг, не шевелясь. – Я помню. – Ты не представляешь, как мне больно. – Я знаю. – Нет, ты не знаешь! Ты был мне как брат, знаешь?! Ты хоть знаешь это? – Ты мне сейчас как брат! – самонадеянно заявил Мачомен. – Тогда почему ты предал меня? – Я тебя не предавал. – Ты предал меня, ты предал всё человечество, ты предал галактику. Я предупреждал тебя, что я буду стрелять? – Просто останови это. – Я предупреждал тебя, что я буду стрелять?! – Мегамозг... – Я предупреждал тебя?! Мачомен встал и развёл руки в стороны. – Стреляй. Пожалуйста. Мегамозг выстрелил. Он сделал это, как будто его заставили, а не это было его искреннее, глубокое желание, с которым он жил и о котором фантазировал годами. Отвлекающий луч микомёта ударил в грудь Мачомена, хотя его попадание вообще не имело значение.  Микомёт был спроектирован так, чтобы убить Мачомена множеством разных способов с помощью множества разных модифицированных и настроенных на поражение его ДНК грибков, выпущенных в воздух одновременно с выстрелом. Безвредные для любого человека, смертоносные для него. Достаточно только выбрать нужную настройку. Мегамозг выбрал мгновенную. Через секунду жизнь Мачомена была окончена после его первого же вдоха, раньше, чем он что-то почувствовал, раньше, чем он что-то понял. Его тело начало разлагаться раньше, чем упало на землю, потому что модифицированный с помощью его ДНК грибок был быстрее его, мгновенно обосновавшись сначала в его лёгких, а потом распространившись по телу. Это можно было сделать медленно и мучительно, но Мегамозг выбрал самую быструю настройку. Он изо всех сил сдерживал тошноту, которая пыталась заставить его вывернуться наизнанку тут же. На третьем вдохе к нему подлетел злой умбот и вколол в него стимулятор, чтобы его предательское тело перестало трясти. У него был небольшой запас медикаментов в кибернетической руке, но перед путешествием в прошлое он не хотел расходовать ни капли, ведь ему понадобится время чтобы пополнить запасы и собрать новых умботов. Его всё равно покачивало, умботы подхватили его под локти. Он осмотрелся, увидев, как полностью дезориентированные суперы не оказывали больше сопротивления его внезапно оживившимся и взявшим верх андроидам, и ему стало тошно от того, что за секунды до гибели земляне не защищали свою планету. За тридцать секунд до взрыва чёрной дыры в его тело влетела маленькая ракета, сбив с ног и отрикошетив в сторону. – Я отправил тебя в космос! – рявкнул Мегамозг. – Ты сделал мне нейроуправляемый интерфейс! – отозвался Прислужник, залетая для следующего удара над ним. – Ты не представляешь как я тобой горжусь! – крикнул он приближающемуся Прислужнику и выстрелил прямо в маленький иллюминатор. Обратный отчёт закончился. Мегамозг закрыл глаза, чтобы не видеть мёртвого Прислужника. – Роксана... На шпиле Мегаскрёба взорвалась чёрная дыра, поглотив Землю, Солнце, а следом и всю галактику.