Позови меня с собой

— Я скучаю. Она снова здесь. Уже почти традиция, хотя Пятый ходит с ней почти повсюду по ее собственной просьбе. Просто здесь, на крыше, ей не так больно видеть его. И одновременно невыносимо, впрочем. Такой вот парадокс. Впору посмеяться, да что-то не хочется. — Я знаю. Шум его шагов за спиной, пока она снова стоит на краю. Звук тихий, и ей уже почти не больно. И ветер вновь завывает тоскливо и протяжно, навевая ненужные воспоминания… — Забери меня, — в ее голосе так сквозит отчаянная мольба, что его передергивает, — прошу… Он глубоко вздыхает и щипает себя за переносицу. — Не сейчас. Потом. Возможно. Врет. И они оба это знают, просто сейчас жизненно необходимо поддерживать это вранье, чтобы никто из них не начал не расползаться на куски лоскутным одеялом. Он подходит к ней и обнимает со спины. Почти не касаясь. Она чувствует его руки, его тепло. Все-таки больно. — Ты снова исчезнешь? — спрашивает, прижимаясь к нему, хотя уже знает ответ. — Я всегда буду рядом с тобой. Всегда. Но этого мало, мало, мало, черт возьми, этого дьявольски мало. Они оба знают, что этого слишком мало, чтобы все было, как прежде, чтобы Восьмая смирилась и успокоилась, чтобы она снова ожила и продолжила жить нормально. Она хмыкает и судорожно вздыхает, проглатывая очередной ком в горле. Снова виснет тишина, и она слышит стук его сердца. Так неправильно, так неестественно… — Я люблю тебя, — шепчет, разворачиваясь и утыкаясь носом в его плечо. — Я тебя тоже, принцесса, я тоже… — он гладит ее по голове, чувствуя, как она вновь начинает плакать. Хочется сделать хоть что-нибудь, чтобы не слышать ее всхлипов, чтобы не чувствовать, как она дрожит, не понимать ее эмоции сейчас, но все будет тщетно сейчас. И по его щеке тоже катится одинокая слеза.