Сберегу

Потоки дождя продолжали падать на меня водопадом, но я почти не чувствовала того, что промокла.Я ощущала, как зябнут пальцы. Непривычно холодно для июня, пусть даже в дождь. Тело била мелкая дрожь, не знаю, от холода ли или от страха. Я в ужасе пялилась на свое собственное тело, распростертое на асфальте, такое бледное и безжизненное. Одежда намокла, волосы прилипли ко лбу, из раны продолжала вытекать кровь, смешиваясь с потоками грязной воды. Я стояла, как вкопанная ,не в силах пошевелиться, не понимая, что происходит. Я умерла ? Тогда почему все ещё чувствую воду и холод?.. Вдали завыли сирены, и только тогда я заметила одинокую фигуру, съежившуюся у стены арки. Она боязно оглядывалась по сторонам, словно опасалась подойти ближе. Это была та девушка, которой помогло спастись мое вмешательство. Она вернулась, чтобы проверить, что со мной?.. Сирены становились все громче, меня уже оглушал их рев. Яркие красно-синие цвета мигалок прорезали темные потоки дождя — и в следующее мгновение во двор въехала машина скорой помощи вместе с полицейским автомобилем. Наверное, их вызвала девушка. Она заметно расслабилась, когда они появились и рассеяли темноту и страх, которые плотной стеной висели в атмосфере. Дальше все закрутилось, словно в калейдоскопе. А я все еще стояла рядом с собственным телом и тупо пялилась на то, как санитары выпрыгивают из машины, подбегают ко мне… моему телу, светят фонариком и пытаются понять причины, почему я находилась без сознания… или что стало причиной моей… смерти. Я нервно сглотнула и поняла, что паника накатывала на меня новой разрушающей волной. Сжала руки в кулаки. Перед глазами все плыло. Кажется, главный махнул рукой, чтобы принесли носилки. Меня они не замечали. Доктора в своих фельдшерских куртках смешались с полицейскими в форме — я уже не различала, кто где и чего они хотят. Мои колени подгибались, и я из последних сил пыталась оставаться на ногах, сохранять трезвый ум, хотя то, что происходило, чертовски пугало. Я смотрела на самого себя… только от этого факта можно сойти с ума! На то, как мое тело освобождали от футляра с гитарой, клали на носилки и заносили в машину скорой помощи. И почему-то чувствовала боль в области раны, вот только никакой крови не было. Разве я чувствовала бы все это, если бы был мертва? Так где же я… Что со мной происходило? Полицейские что-то обсуждали, боковом зрением я заметила,что один из них поддерживал за плечи девушку и, кажется, предлагал ей укрыться от дождя в авто. Потом двое остались на месте, а двое сели в машину вместе с врачами. И тут я наконец сбросила с себя оцепенение и бросился к машине. Успела как раз вовремя, врач захлопнул дверь за мной, когда я уже был внутри. Я был невидима для них… призрак. От этого осознания внутри все похолодело и сердце гулко упало вниз. Я упала на свободное место сбоку от носилок. Доктора что-то бурно обсуждали и суетились, они работали быстро, профессионально. Стащили с меня толстовку и футболку, открывая рану. Я ужаснулась тому, какой мелово бледной была моя татуированная кожа и насколько алой казалась кровь, вытекающая из пореза. Губы казались совсем посиневшими. — Задеты жизненно важные органы, — донесся до меня голос одного из докторов. — Срочно нужна операция. — Пульс падает. Дыхания почти нет, — отозвался второй. Сухой, деловой, лишенный эмоций голос. На лицо мне надели кислородною маску, и я вдруг осознала, что мне стало легче дышать. Я находилась в непосредственном контакте со своим телом, пусть и почему-то наблюдала за всем происходящим со стороны. Доктора говорили о пульсе и дыхании, значит, я не была мертва,значит, еще не все было потеряно. Вот почему я все еще чувствовала холод, вот почему мне все еще было так страшно… Мне в руку вставили катетер и подключили капельницу, поддерживая жизнь в моем такой слабом и цепляющимся за последние нити жизни теле. Пытались остановить кровотечение, чтобы я не умерла от потери крови раньше, чем они довезут меня до больницы. Я даже не заметила,что сидела,уперевшись локтями в колени и сложив ладони в молебном жесте. Жизнь медленно утекала из моего тела, и я тоже чувствовала это. Я поймала себя на мысли, что неотрывно смотрю на себя, забывая моргать и дышать, если призраки или кем бы я там ни была, вообще могли это делать. Тело казалось словно жутко похожей на меня восковой фигурой, и, если бы не слегка запотевавшая от слабого дыхания маска, иллюзия была бы полной. — Скорей, скорей, скорей, — вертелась в голове одна единственная мысль, и я даже не замечала, что произношу ее вслух, меня все равно никто не слышал. — Только успейте спасти меня. Не дайте мне умереть, — молилась я. Теперь, когда у меня было время почувствовать такое едкое близкое дыхание смерти, буквально ощущать ее рядом с собой, едва ли не сидящую на соседнем кресле, я почувствовала ужас, который охватил все мое существо. Я хотела жить! Безумно хотела жить! — Пожалуйста, — молила я, стеклянным взглядом наблюдая за тем, как доктора возились у моего тела, — пожалуйста, пускай мы успеем. Казалось, не будь я призраком, или духом, или кем я сейчас была, я бы потеряла сознание от безумного волнения. Я просто стояла в стороне и наблюдала за тем, как доктора выгружают каталку из машины, как бегут с ней в помещение больницы, что-то кричат девушке из регистратуры, а она что-то кричит им в ответ (но слов я не разобрала), что-то про операционную. Я просто побежала за ними, влетела в ярко освещенную чистую, стерильную комнату со множеством аппаратов и приборов. Все словно в каком-то американском кино... Никогда не думала, что со мной будет происходить нечто подобное. Я отошла к стене, чтобы никому не мешать, хотя и не знала, могу ли мешать, будучи невидимой и, скорее всего, неосязаемым, но это было инстинктивное поведение. Наблюдала, как они устанавливают на теле разные датчики, подключая разные аппараты, как делают какие-то уколы. Я не знала, смогу ли это выдержать... Одно дело было наблюдать за подобным на экране, а совсем другое — в реальной жизни, когда оперировали... тебя самого. Я почувствовала, как по спине побежал холодок. Последние силы покидали меня, и я просто сползла вниз по стене, обхватывая колени руками. — Все будет хорошо, все будет хорошо. Они спасут тебя, Костья. Ты будешь жить. Будешь! Аутотренинг едва ли помогал справиться с охватившим волнением. Казалось, я распадалась на части и с иступленной отчаянностью пыталась собрать все эти части воедино, оставаться целостным и не терять головы. — Дыши, дыши, — приказывала я себе, не поднимая головы, пока доктора делали все возможное, чтобы спасти едва теплившуюся во мне жизнь. Из коматозного состояния меня выдернул долгий пронзительный звук монитора, слишком хорошо знакомый из фильмов, и крики докторов. — Фибрилляция сердца. Мы ее теряем. Разряд на 200! — донёсся до меня властный голос хирурга. Я вскинула голову и похолодела, увидев на мониторе, показывавшем сердечную активность, хаотично поднимающуюся и опускающуюся линию. — Нет, нет, нет! Только не это, — вскрикнула я, но, как и ожидалось, никто не услышал. Вцепившись в волосы, я наблюдала за попытками докторов реанимировать меня. Я прямо физически ощущала, как разрушаются мои нервные окончания. В следующий момент все мое тело пронзил заряд тока и, черт возьми, это было больно! Мой крик разрезал операционную, но никто, кроме меня, его не услышал. Мы с доктором почти одновременно вскинули голову на монитор, но та же линия все ещё была там, не желая нормализоваться и сигнализировать о жизни... Потом ещё один разряд — и ещё один крик. Снова ток — и снова крик. А после самые жестокие, самые убийственные слова в моей жизни, произнесённые убитым, отчаянным тоном: — Время смерти — 01:35. Я рухнула вниз, теряясь связь с реальностью. «Время смерти... время смерти...» Моей смерти. Невидящим взглядом я наблюдала за тем, как еще довольно молодой хирург снимает маску, перчатки и быстро смахивает со щеки слезу. Наверное, мое отчаяние можно было сравнить лишь с его отчаянием о том, что он не смог спасти человека... Но у него будут ещё шансы спасти кого-то другого, а у меня все закончено. Моя жизнь закончена! И больше не будет никаких попыток что-то в ней исправить... Тогда почему я все ещё здесь? Почему не растаяла, как дым, после слов «Время смерти...»? Не знаю, на сколько я выпала из реальности, пребывая в состоянии коматоза и избегая смотреть на своё мертвое тело, пока доктора убирали операционную и тихо покидали ее с поникшим видом. Я встрепенулась лишь когда внутрь вошли двое полицейских, тех, которые ехали со мной в машине скорой помощи. Один из них, которому было около тридцати, слегка склонился, глядя на мое мертвенно-бледное лицо и покачал головой. — Кому же ты перешла дорогу , дорогая? — в его голосе слышалось искреннее сочувствие, и это стало последней каплей. Если бы я могла плакать, я бы разрыдалась но, как оказалось, такая роскошь была мне недоступна. Костья Купер , 22 года — поправил его коллега. — Никитюк нашел документы в его футляре с гитарой. Девушка дала показания о тех ублюдках. Они хотели ее изнасиловать, но вмешался эта девушка, — кивок головой в мою сторону. — Почему, когда кто-то пытается поступить правильно и сделать что-то хорошее, для него это заканчивается плачевно?.. Никто из нас троих не ответил на этот вопрос. Никто и не знал ответа, почему карма была такой сукой! Может, я осталась здесь для того, чтобы проследить, что мой... убийца получит по заслугам?..