Скованные одной цепью

       С порога Грома застал обеспокоенный вопрос Сергея: «У тебя всё хорошо, Игорь?» — Да, а должно было быть плохо? — Игорь удивлённо выгнул бровь, положив на стол шаверму, решив поесть чуть позже. — Я просто почувствовал, что тебя что-то напугало. Ну или потревожило. — Разумовский сел на диван, сложив руки вместе, как иногда делают при сильном волнении. Игорь уже успел забыть, что они могут чувствовать друг друга. — Если что-то тебя беспокоит и это к делу относится, то нужно сейчас уже задерживать. — Сергей подошёл к раковине, решив вымыть руки. Майор заметил, что парня всё время тянет к воде: то он руки моет едва ли не каждые пять минут, то ванну займёт на несколько часов, то его мокрые волосы Гром находит на своём диване. — К счастью или к сожалению, мы не можем задержать человека только на том основании, что он нам не нравится.- Игорь положил шаверму в холодильник, в котором кроме нее ничего не было. Даже яблока. — Давай на время не будем об этом думать и просто хорошо проведём вечер. — Сергей улыбнулся, ставя на стол две чашки с какао, которое чудом откопал где-то в шкафчиках. Гром усмехнулся, сев напротив него, внимательно рассматривая своего предназначенного. Он заметно поправился, перестав напоминать живой труп, а волосы снова вернули себе нормальный цвет. Сергей улыбнулся, после чего подошёл к нему со спины, кладя руки на плечи. — Нам нужно поговорить. Насчет нас. — Он показал свою метку в виде схематичного рисунка герба полиции Санкт-Петербурга, которая чуть светилась. — Ты же сам сказал, что хочешь хорошо провести этот вечер. — Игорь удивлённо поднял бровь, повернувшись к нему полубоком. — Игорь, блять! — Сергей фыркнул, забрав свою чашку. На это майор лишь усмехнулся, засчитывая себе очко на внутреннем счётчике. Разумовский действительно выглядел обеспокоенным, а его волнение Игорь ощущал кожей и метка тут играла второстепенную роль. Парень заламывал руки, после чего поставил на подоконник чашку, а сам облокотился на оный. — Я хотел сказать тебе спасибо. — Ну ты сказал. — Гром отхлебнул немного какао, смотря в спину предназначенного. — Я… Я не знаю, Игорь. — Его плечи начали дрожать, а голос сильно дрогнул. — Просто… Ты сделал то, чего не должен. Обычно так не бывает. — Вот давай без этого, а. Я сделал то, что должно, что не противоречит моему внутреннему кодексу чести и моим представлениям о порядочности. — Если бы это было так, то я бы гнил в психушке. Тут доля правды в словах Разумовского была, что сильно раздражало Игоря. Он сам себе не мог объяснить причину своего решения оставить рыжеволосого миллиардера у себя, однако знал, что сдать его он не может. — Я не хочу об этом говорить. Я поступил как считаю правильным. Сергей подошёл к нему ближе, как к горлу начал подступать комок, а сам он против воли упал на колени сбоку от игорева стула, зарыдав от переизбытка эмоций. «Только этого не хватало» — Игорь резко повернул стул в его сторону, после чего взял парня за плечи, встряхивая. — Харэ реветь, как баба блин. — Прости. Просто я не знаю как отблагодарить тебя за всё, что ты сделал для меня. — Сергей поднял на него взгляд голубых глаз, которые снова увлекали Игоря буквально в омут. Незаметно для обоих они переместились на диван, где Игорь приобнимал отходящего от нервного срыва Разумовского одной рукой, а тот в свою очередь прижался к нему, положив голову на плечо. Вскоре парень успокоился, но отпускать Грома не хотел, лишь робко обнял его в ответ, отчасти стыдясь этого жеста.        Идиллию прервал звонок на телефон майора, который был как гром среди ясного неба. — Да? — Добрый вечер, Игорь. — Голос в трубке мягкий, словно человек находится в состоянии полного душевного спокойствия, едва не входя в состояние Нирваны. — Это Тихон. Я хочу сообщить вам о том, что сегодня умру. — Чего?! — Гром резко вскочил, начав быстро собираться, заставляя Сергея нервничать. — Не стоит так переживать, Игорь. Смерть не более чем новый виток жизни. Вы поймёте меня позже. Сейчас я просто хочу, чтобы вы послушали человека, который находится буквально в шаге от очищения. — Где ты сейчас?! — Гром не желал слушать подростка, которого втянули в опасную игру. Игорь обязан его спасти от этого безумия, который некто устроил в городе, ему не впервой. — На одном мостике на канале Грибоедова. Вы его узнаете, он не простой. Знаете легенду о Софьи Перовской? * Так вот, я ее уже встретил и она мне машет платком. - Он ненадолго замолчал, а потом продолжил. — На мне сейчас бомба, которая взорвётся через полчаса. Тик-так. — Звонок резко прервался, а Гром уже пулей вылетал из дома. — Я с тобой! — Разумовский накинул себе на плечи ветровку, выбегая за ним следом. — Нет! Ты остаёшься дома! — Рявкнул Игорь, однако никакой реакции, кроме «Игорь, это не обсуждается», не последовало.       Игорь подошел к белому пассату 1989 года выпуска. Машина была уже сильно потрепана, всюду виднелись пятна ржавчины и дыры, а заводилась она только с толкача. — Ремни безопасности не работают. —  Сухо произнес Гром, когда Сережа сел на переднее сиденье рядом с ним. Игорь посмотрел через зеркало заднего вида на дорогу, после чего резко дал назад — и машина под скрип резины стремительно выезжает со двора. В ночное время суток машин было значительно меньше, что позволяло Игорю ехать с довольно сильным превышением скорости. Сейчас главное было успеть за полчаса доехать практически на другой конец города, на кону стояла человеческая жизнь. — Игорь, там ребёнок! — Громко крикнул молчавший до этого Сергей, а Гром резко остановился перед пешеходным переходом, через который переходила маленькая девочка с воздушным шариком. Испугавшись, девочка быстро перебежала на другую сторону, а Игорь снова набрал прежнюю скорость, желая сократить отрыв. — Игорь, в городе максимум разрешено 60 километров в час, мы едем все 120! — Разумовский заметно нервничал, всматриваясь в сосредоточенное лицо Игоря. — Серёжа, там сейчас человек взорвет себя бомбой, неужели ты думаешь, что мне сейчас не похуй, с какой скоростью я еду? Да пускай за мной вся питерская полиция гоняется, я должен спасти человека. Гражданин решил промолчать, так как на это ответить было действительно нечего.        Бросив машину прямо у моста, Гром начал подходить осторожно к парню, который стоял на середине. — Стойте, Игорь. Бомба взорвется через минуту, если вы сейчас не отойдете, то вместе со мной уйдете в мир иной. — Парень, кончай это всё. - Майор начал осторожно подходить, на что Тихон лишь отходил назад. — Игорь, это не просто бомба. В качестве компонента я использовал тротил, к тому же, - он коснулся своих мокрых волос, хотя погода сегодня была сухая, — я облил себя бензином, чтобы наверняка. — Зачем тебе это? — Гром сглотнул, времени катастрофически не хватало. У него было меньше минуты, чтобы переубедить этого парня. «Тридцать секунд.» — Я должен очиститься от греха. К сожалению, кроме как огонь средства нет. — Малой, самоубийство один из страшнейших грехов. - Игорь говорил тихо, подойдя еще на шаг. — Ты не сможешь замолить свой какой-то мелкий грешок еще большим. Ты лишь усугубишь ситуацию. «Пятнадцать секунд». — Это не то самоубийство, Игорь. Это очищение. Я настолько…низко пал, что к сожалению, молитвы мне не помогут. — На глазах брюнета выступили слёзы, однако даже в такой ситуации он не снял бомбу с себя. Гром понял, что сейчас подросток как-никогда хочет жить, но настолько верит в то, что его душу нельзя спасти иначе, чем «очищением». «Десять секунд». — Тихон, пока ты жив, всё можно изменить. Никто из нас не святой, все мы ошибаемся. — Разумовский встал рядом с Игорем, закрыв лицо шарфом. — Даже священникам не чужды человеческие пороки. «Пять секунд». — Сбрось бомбу! — Выкрикнул Игорь, а глазах Тихона застыл ужас от того, что сейчас он понял, что меньше всего хотел сейчас умирать. «Секунда»… Прогремел взрыв, от которого Грома и Сергея отбросило в сторону. Когда оба открыли глаза, приходя в себя, мост уже полыхал. Часть перилл упало в воду, а вокруг всё было забрызгано кровью и внутренностями, которые догорали в ярком пламени. От этого зрелища Разумовского невольно вырвало, а Игорь достал телефон трясущимися руками. — Я стал свидетелем самоубийства. Разбирайтесь сами с этим дерьмом, парни. - Его голос невольно дрожал, хотя он и старался, чтобы тот звучал нейтрально. Сергей взял мужчину под локоть, уводя в машину. Не сказав ни слова, тот посадил Игоря на свое место, а сам сел за руль, покидая место трагедии.        Уже дома Игорь сидел на диване, не в силах сказать ни слова. Руки всё еще тряслись, а сам он едва не кричал от боли и безысходности. Не успел. Сергей в это время молча дал ему в руки чашку с чаем, набросив на его плечи плед, а сам пошёл в душ. Мерный звук воды немного успокаивал, пока Игорь пил чай. Поставив пустую кружку на пол, он раздвинул диван, чтобы можно было лечь вдвоем, после чего постелил постель, ложась с краю. Сергей пришёл когда Гром уже спал, ворочаясь и вскрикивая во сне от кошмаров. Разумовский сел рядом, после чего аккуратно поцеловал Грома в висок, отдавая ему своё тепло. Казалось, их окутала золотистая нить, но Гражданин не обращал на это внимание, потому что все оно было направлено на Игоря. Им не нужно было слов, чтобы выразить заботу, действия оказались более красноречивы. Вскоре майор успокоился, мерно засопев, а Сергей осторожно положил его голову на подушку, а сам лег рядом, положив руку ему на бедро и поведя рукой вверх, словно говоря, «я рядом, я с тобой».