Crowned

      Когда Чанхи закончил процесс антистрессовой готовки, он в ужасе посмотрел на кухонную лопатку в руке. На столе перед ним стояла лазанья, аккуратно разложенная по контейнерам; казалось, ею можно было накормить целый жилой дом.       Это означало, что он израсходовал весь месячный запас продуктов.       Чанхи с безнадёжным вздохом загрузил посудомоечную машину, размышляя, как бы ему избавиться от такого огромного количества лазаньи. Половину приготовленного обязательно съест Чанмин, так что Чхве сразу оставил немного для своего лучшего друга. «Ёнхуни-хён! Ему нравится, как я готовлю!» — засиял Чанхи, откладывая ещё одну порцию.       Парень продолжал мысленно перечислять своих друзей, помечая каждый контейнер листочком, подписанным маркером. Однако остался ещё один судок, с которым Чанхи понятия не имел, что делать: у него было не так много друзей, а о тех, кто был с ним близок, он уже позаботился. Кому ещё нужна его замечательная лазанья?       «Новенький, — из тёмной части сознания Чанхи донёсся тоненький голосок. — Ты ведь помнишь, да? Тот парень, на которого ты не мог перестать глазеть, когда он впервые приехал? У него была всего лишь одна маленькая сумка, это немного… странно, не находишь?»       В следующее мгновение Чанхи уже стоял перед дверью соседа. Дверь была совсем обычная, не украшенная даже толикой хэллоуинского декора по сравнению с другими дверями на их этаже. А дверь Чанхи, чёрт возьми, прям-таки светилась от яркого декора.       — Привет!              Щёки Чхве уже начинали болеть от того, насколько широкая и яркая улыбка появилась на его лице, и, даже дрожа, парень старался не прекращать улыбаться; тем более, если бы он расслабился, ему пришлось бы поднимать челюсть с пола. Его новый сосед обладал божественно привлекательной внешностью: раскосые лисьи глаза, красивый нос, слегка устремлённый вниз и приковывающий внимание к пухлым губам.       Чанхи задумался, а не слишком ли это грубо — разглядывать чьи-то губы вместо того, чтобы посмотреть в глаза. Может, ему стоит отвести взгляд куда-то в сторону. Это было бы вежливо по отношению к парню, верно? Тем не менее Чхве не смог заставить себя оторвать глаза — не тогда, когда губы соседа находились чётко напротив Чанхи.       — Привет. Чем-то помочь?       — Прости! Я просто приготовил очень много лазаньи и подумал, может, ты захочешь попробовать? — Чанхи изо всех сил старался не запнуться и не растеряться, хотя, если честно, он выглядел весьма скованно, стоя напротив такого прелестного человека. — Она не отравлена, честно!       «Прекрасно, и зачем я только это сказал?» — в мыслях Чанхи разочарованно выдохнул. Почему он ведёт себя так, будто никогда в жизни не общался с милыми парнями? Ведь Ёнхун и Чанмин… Все его друзья были очень милыми, и сам Чхве влюблялся в них как минимум на пять минут. Тогда почему сейчас он так смущается и испытывает жуткую неловкость?       — Я бы попробовал, но я даже не знаю, кто ты, — совершенно безэмоционально произнёс сосед.       — А, конечно. Меня зовут Чхве Чанхи, изучаю статистику в универе, — после его слов уголки губ соседа немного приподнялись.       — Статистику, правда? Значит, ты очень умный.       — Нет, я… Эм… — «Быстрее, Чанхи. Защищайся». — Да, я немного ботаник.       — Мило. Меня зовут Джуён, — Чанхи обрадовался успешному продвижению их диалога. — Учу физику.       — Ботаник, — теперь пришла очередь Чанхи улыбаться.       Джуён пожал плечами, не обращая особого внимания.       — Знаю я. Думаю, это самый сложный предмет. Не такой сложный, как статистика, конечно. Даже в мыслях нет соревноваться с тобой по уму, Чанхи-щи.       — Джуён, можно просто Чанхи, — Чхве протянул Джуёну пластиковый контейнер, теперь уже улыбаясь непринуждённо и естественно. — Я бы, конечно, с большим удовольствием остался поболтать около твоей очень украшенной двери, но мне нужно решить одну задачу. Просто я приготовил так много лазаньи, потому что, когда пытался решить эту самую задачу, у меня ничего не получалось, я разозлился, и, чтобы хоть немного отвлечься и снять стресс, решил что-нибудь приготовить.       — Хорошо, просто Чанхи. Спасибо за еду, — Джуён взял контейнер, и Чхве тут же заметил, какие большие и тёплые руки были у парня, когда он случайно соприкоснулся с ним во время того, как передавал еду. — Удачи с решением твоих задач, дай знать, если могу чем-то помочь. Возможно, у меня не получится, но я хотя бы предложил, да?       — Да ладно тебе, ты просто ищешь повод поговорить снова.       — И это тоже, — рассмеялся Джуён. — Приятно было пообщаться, Чанхи.       — Мне тоже, Джуён.       

***

             Чанмин распластался на диване Чанхи, будто на своём собственном, поедая сырные шарики, оранжевая крошка от которых падала на подушки.       — Ты говорил с ним? Невероятно! Мы с Кевином живём с ним на одном этаже и выходим из комнат в разы чаще тебя, но каждый раз, когда мы на него натыкаемся, этот Джуён просто разворачивается и уходит к себе.       — Чанмин, может, это потому, что ты выглядишь так, будто прямо сейчас готов откусить кому-то голову? Пожалуйста, хватит уже раскидывать крошки по моему дивану, — пожаловался Чанхи, не отрывая глаза от пола, сидя на котором он и решал свои задачи.       — И он назвал тебя милым?       — Да… Чанмин, проваливай с дивана, если не собираешься есть аккуратно!       — Это так странно, — Джи сделал вид, будто не услышал ворчание Чанхи. — Правда, он проигнорировал меня, когда я пытался заговорить с ним в лифте. Кевин согласился со мной, что паренёк был грубоват, но то, как ты его только что описал — не учитывая очевидной влюблённости — этот чувак Джуён, кажется, прикольный.       Чанхи указал карандашом на младшего, предупреждающе вскинув брови.       — Во-первых, я не влюблён в Джуёна. А во-вторых, ты не получишь никакой лазаньи, раз так активно зазываешь муравьёв на мой диван. Проваливай.       Чанмин замер, держа сырный шарик почти около самого рта. Он недоверчиво посмотрел на Чанхи, будто тот его предал.       — То есть ты лишаешь меня еды? — тоненьким голосом спросил Джи, и, возможно, Чанхи уже пожалел о сказанном, но глубоко внутри парень знал, что Чанмин лишь играет на эмоциях.       — Приберись на диване, или не видать тебе лазаньи.       Эти слова разожгли огонёк ярости внутри младшего, но он всё равно принёс веник и совок из кухни. Чанхи покачал головой, когда увидел действия Чанмина, затем вновь вернулся к решению своих задач. Наконец, задания были выполнены, хотя Чанхи и знал, что не получит отличную оценку — впрочем, уже не так важно. Его мысли переключились на Джуёна.       «Влюблённость — это безрассудная увлечённость кем-то. Но что такое увлечённость? — Чанхи пытался разобраться в сложившейся ситуации. — Увлечённость — это сильная, но кратковременная тяга к кому-то или восхищение кем-то. Как я могу назвать это кратковременным чувством? Я ведь встретил его буквально четыре часа назад. Насколько короткое это кратковременное чувство? Достаточно ли я рассудителен, чтобы оценивать его продолжительность?»       Когда Чанхи слишком много думает, он, как правило, полностью уходит в сознание, его мысли вылетают из разума и ищут себе новый дом где-то на несуществующих верхушках деревьев далеко за пределами жилого комплекса.       «Да, Джуён милый. Очень милый. Пахнет приятно, что, между прочим, очень важно. Он производит впечатление такого парня, который знает, как правильно умывать лицо, и не только водой! Ещё он тепло одевается, из-за чего выглядит очень мило и по-плюшевому пушисто. Особенно тот бордовый свитер, он казался таким дорогим… Стоп, о чём я вообще думаю?»       Внезапно Чанхи уронил свой карандаш, чем испугал Чанмина.       — Какого чёрта, Хи?       — Тихо, я думаю!       — А можно мне лазанью?       — В холодильнике.       Джи вскрикнул от радости, сбив поток мыслей Чанхи. Старший бросил на друга полный раздражения взгляд, после чего вздохнул и встал с пола, чтобы потянуться и вернуть улетевшие мысли.       «Думаю, мне нужно просто подождать и посмотреть, пройдёт ли это всё».       

***

             — Хён? Всё хорошо?       — Они организовали фальшивое правительство, Джу. Нам едва удалось вывезти родителей из страны. Санён остаётся там в качестве марионеточного короля, но, Джу… ты должен остаться там. Я понимаю твоё волнение, тебе нужно успокоиться.       — Хёнджэ-хён…       — Джуён, со мной и Санёном всё будет в порядке. Они не будут тратить силы на нас. А вот ты… Если им удастся узнать, где ты находишься, и впоследствии убить тебя, королевство будет обречено. Пока ты жив и здоров, у всех нас есть будущее.       Джуён кивнул, стиснув зубы, но Хёнджэ не увидел этого, ведь они разговаривали по телефону.       — Ты сможешь, братишка.       — Хён, просто здесь… мне слишком одиноко.       На другом конце провода воцарилась тишина, и Джуён тут же задумался, а можно ли ему было жаловаться. Всё-таки именно Хёнджэ и Санён были в самом центре хаоса, в то время как сам наследный принц находился в безопасности. В одиночестве, да, но ведь в безопасности.       — Я знаю, Джу, — Хёнджэ тоже звучал подавленно. — Мы скучаем по тебе. Я скучаю.       — Я хочу домой, хён, — Джуён почти плакал. — Я очень сильно хочу домой. Хочу играть в баскетбол с тобой и Санёном, вместе ужинать и сбегать из замка в лес по вечерам. Хён…       — Это невозможно. Прости, Джуён. Это единственный способ, как мы все можем выжить.       Джуён глубоко вдохнул:       — Я знаю, хён.