(м)не страшно

Октябрь, 2019

— Давайте поговорим об Олеге Волкове.       Серёжа вздрогнул при упоминании имени. Когда-нибудь они должны были добраться до этой части его жизни.       Она была довольна. — Я знаю, что для Вас он значил много, Сергей. Значит, хотел сказать Серёжа, но сжал челюсть плотнее, не поднимая глаз на врача. — На суде майор Гром сообщил, что при задержании Вы хотели перенести вину с себя на Олега Волкова. — Неправда. Он не удержался. Потому что он не собирался предавать Олега. Ни за что в жизни, даже если тот сам его предал. Даже когда угрожал полицией. — Я тоже другого мнения, — продолжил доктор Рубенштейн. — Мне кажется, Олег Волков как раз является вашей второй личностью. Это бы объяснило многое. За спиной теперь постоянно ощущалось давление, и Серёжа вздрогнул, когда оно исчезло. Всего на пару секунд, чтобы заметить его теперь за спиной доктора. Который, между прочим заметил его взгляд в сторону. — Значит, Олег Волков всё ещё присутствует, — прокомментировал он и записал это в свой блокнот. — Не Олег. Её улыбку можно было даже слышать. Такой мерзкий звук, полный самодовольства и гордости. — Не Олег? — поднял брови доктор из-под своих очков, пока Серёжа закусил губу, чтобы не выдать ничего лишнего больше. — Но Вы всё ещё видите что-то? Серёжа молчал, обняв себя руками, и смотрел в стол, чтобы не видеть того, как Она нависала над доктором, будто способная влиять на ход его рассуждений. Будто хотела заставить Серёжу признать вслух, что Она существует. — Сергей, поверьте, мы сделаем всё возможное, чтобы защитить Вас от Вашего же расстройства. Нам нужно только понять, что Вы видите. «Глупец». — Никто не может меня защитить. От самого себя не спрячешься. На плечах снова то самое давление, и Серёжа закрывает глаза на несколько мгновений, опять жуя губу, пока не вскрывает старую рану. — Поверьте, современные препараты и достойная терапия смогут помочь Вам избавиться от того, что бы Вам не виделось. «Снова хочешь от меня избавиться?» Хватка на плечах становится крепче. Серёжа почти слышит хруст собственных костей и ощущает чужую злость и нетерпение. Ощущает настолько, что жмурится так крепко, что перед глазами начинают сверкать жёлтые фейерверки. Они окрашивают и его радужку глаз в жёлтый. Открывая глаза, Сергей смотрит на доктора Рубинштейна уже совсем по-другому. Он откидывается на стуле, руки сложены на груди. Взглядом стреляет на нагрудный карман пиджака, который вибрирует от лежащего в нём телефона. Вениамин Самуилович совсем не наблюдает за ним, вздыхает так по-человечески, и вытаскивает совершенно обычный телефон, вводя большим пальцев пароль из шести цифр. Два раза центрально вверху, один нижний правый, верхний правый, верхний левый, нижний центральный. Сергей чуть тянет уголок губ в сторону, отводя взгляд. «229310,» — легко понял он. — Последняя модель? Мужчина отвлёкся от чтения сообщения, немного растерянно смотря на Серёжу, а потом снова на свой телефон. «Молчи, дрянь» — У меня был такой же, пока я не оказался тут, — говорит Серёжа, пытаясь всеми силами сказать так, чтобы доктор между строк понял о его намерениях и планах на этот телефон. «Мы убьём его сейчас же, запихнув этот телефон ему в глотку.» — Хорошо, кхэм. Доктор поправил галстук, вновь посмотрел на свои файлы, начав вытаскивать их по одному. — Сергей, скажите, это же Вы сделали? Показывать больному человеку фотографии трупов людей, которых он сам же и убил? Браво. Серёжа сначала ужаснулся, закусив губу, но голову сжало будто с тисках, не позволяя ему отвернуться, заставляя смотреть на то, что сделал он. — Это то, за что я оказался в тюрьме. — Но Вы не ответили на вопрос, — заметил доктор. — Вы это сделали? — Моя вина была доказана в суде. Серёжа глянул на фотографию с трупом заключённого, которого он убил, когда тот хотел поквитаться за Гречкина. Он был куда крепче него, но Она контролировала тело Серёжи, когда всё это происходило. Она была довольна. — Но Вы сами признаёте себя виновным? — Вы хотите знать, сделал это я или другой я? — поднял глаза на доктора Сергей. — По всем результатам тестов Вы вполне адекватный, умный и отзывчивый человек с идеалистическими взглядами на мир. И тем не менее сейчас Вы не ужасаетесь картинам того, что по всем записям Вы творили. Сергей подпёр подбородок рукой, склонив голову так, что часть обскубленных волос упала ему на лицо. Он не стал их поправлять. — Если, конечно, передо мной сейчас не другая сторона Сергея. Он поднял взгляд на Рубинштейна, который наблюдал за ним внимательно сейчас. — Это моя вина. Неважно, чьими руками это было совершено. — Значит, Ваши руки связаны Вашими же руками. Все эти люди на фотографиях в том или ином смысле тоже убивали других: отбирали жильё, ввязывали в пожизненные кредиты, заставляли задыхаться в вони. Все они ощущали безнаказанность, думали, что у них было право на это. А когда кое-кто другой показал, что им, что тоже имеет право на то, чтобы управлять их жизнью, это тут же стало неприемлемо. — Скажите, Сергей, он сейчас здесь? Вы его видите? «Он даже не знает, о чём говорит. Идиот.» Серёжа с ненавистью смотрел на фотографию с трупом того самого заключённого, что пытался его убить в первую неделю в тюрьме. — Ладно, хорошо. Давайте начнём сначала. Олег Волков. Слепо смотря в стол, Серёжа сжал фотографию в кулак. Ручка на блокноте доктора задвигалась, значит, даже без слов его эмоции легко считывались. — Чумной Доктор появился почти ровно спустя год после смерти Олега Волкова. Я нахожу эти события довольно связанными, учитывая ваш род отношений с.. — Вы ничего не знаете о роде наших с ним отношений, — сквозь зубы проговорил Серёжа, напрягая челюсть настолько, что было больно. — Я не собираюсь Вас лечить от гомосексуальности, если Вы боитесь этого, — якобы дружелюбным тоном заверил Рубинштейн, вызывая только больше огня в глазах своего пациента. — Только хочу понять, почему Вы занялись линчеванием не сразу после сообщения о смерти Волкова, а через год. Слишком много слова «смерть». Будто этот старый ублюдок пытался его довести до всплеска эмоций. — Чумной доктор появился после суда над Гречкиным, — напомнил Сергей, всё сильнее сжимая фотографию в кулаке, не обращая внимания на боль от её твёрдых краёв. — А таких Гречкиных было достаточно за прошедший год. А если взять в учёт то, что Чумной доктор появился буквально на следующий день после суда, а такой сложный костюм невозможно было бы сделать за такие кратчайшие сроки. Должно было произойти какое-то личное потрясение для его создания. Например, годовщина смерти Олега Волкова двумя неделями ранее. — Зачем Вы задаёте мне вопросы, когда не собираетесь верить ничему, если это не совпадает с Вашими теориями, доктор? — едко выплюнул Серёжа. Рубинштейн ухмыльнулся. Она всполошилась, будто заодно с ним, тоже готовая давить на Серёжу, пока он не признается во всём вслух. — Потому что я верю в свою интуицию и умение понимать других людей. Сергей поднял взгляд на него. — Но Вы не можете понять меня, — надавил Сергей. — И Вас это задевает. Вам плевать на меня, Вам плевать на мои мотивы, на причины того, что я делал. Для Вас это развлечение «угадал или нет?». Разбираете человека по кусочкам, сдирая с него живьём плоть, пока он не начнёт плакаться о своей судьбе, по полочкам раскладывая слова, которые Вы ему подсунули, заставив поверить, что так и было.       Я убил всех этих жалких крыс, потому что я по горло сыт подлыми людьми, что устраивали этот грязный цирк и смеялись над бедными. Считайте это суицидом моей веры в человечество. Разжал кулак Серёжа, вздрогнув рукой. Острый угол неглубоко проткнул ладонь. Доктор вздохнул. — Что же. Мы ещё вернёмся к этому вопросу, Сергей. Мужчина встал забирая все фотографии, включая помятую, вовсе не замечая, как трясёт Сергея, голова которого всё ещё была зажата крепкими руками, вызывая ощущение тисков. «Но он был прав. Не в Гречкине было дело. И ты сам это знаешь.» — Заткнись. Доктор обернулся, услышав шипение Сергея, сжавшегося над столом. «Тебе перестало хватать жалких иллюзий Олега. Тебе нужно было больше. Тебе нужен был твой настоящий друг.» — Заткнись, — упёрся лбом в стол Серёжа, сжимая свои плечи от холода. «Ты меня не заткнёшь, ведь я это ты.» — Нет. «И я останусь с тобой навсегда. Ты сам не дашь мне умереть. Потому что я тебе нужен.» — Нет.. — почти неслышно сказал Серёжа. «Волков сдох уже как год, поэтому прекращай ныть, тряпка.» — Олег не.. «Настолько же ты жалкий. Придётся всё брать в свои руки.» Серёжа молча сжимал плечи ладонями дальше, а всего трясло от необоснованного холода, пока резко он не ощутил жар во всём теле, сопровождающийся покалыванием, будто в кожу одновременно вонзались тысячи иголок. Или перьев. Он распрямил плечи, ворочая шеей, и сделал глубокий освободительный выдох. Глаза быстро обнаружили стоящего у выхода доктора, что поглядывал на него с любопытством. Рука поднялась и пальцы задвигались в подобии прощания, пока на лице расцветала безумная ухмылка. И подмигивание.