(м)не страшно

~~~~~~~~

      Когда ты влюбляешься, это уже предвещает одни проблемы. Когда ты влюбляешься в шестнадцать, и твоё бедное сердечко жаждет утоления своих романтических нужд, ты пытаешься отрицать, оправдывая это всё гормонами. Когда ты влюбляешься в лучшего друга, ты начинаешь нервно смеяться, потому что знаешь о нём абсолютно всё и на гормоны скинуть уже не получается. Когда ты влюбляешься в парня в гомофобном обществе, ты максимально иронично благодаришь жизнь за то, что она сделала всё возможное, чтобы ты остался один и презираем всеми.       — Я его, сука, убью в следующий раз!       — Угомонись.              — Ещё раз он посмеет тебя тронуть!       — Олег..       — Я ему ещё покажу, кто тут пидор, когда у него арматура будет торчать из жопы!       Вздох.       Серёжа закусил губу, опуская руки, в которых был бинт. Он не хотел смотреть на Олега, который полез за него в драку, когда их уже вторую неделю подряд стебут все за то, что они якобы встречаются. Серёжа едва ли только чётко осознал, что с ним происходит, и ему тут же запретили быть таким путём насмешек, оскорблений и даже дошло наконец до телесных повреждений.       Шутки насчёт него и Олега начали появляться ещё в пятом классе, но тогда Серёжа не понимал, о чём речь. Пытался дружить с девочками со своего класса, но никто не воспринимал его всерьёз, даже если он вёл себя куда культурнее тех быдланов, что лапали их, задирали юбки и дёргали за волосы. Ведь с детства тебя учат, что это проявление симпатии. Серёжа был против этого, взамен предлагая рассказать о картинах, помочь с изо, потому что рисовал лучше всех в классе, но по итогу им могли только воспользоваться и за спиной посмеяться. Попытки ухаживать за девочками кончились, когда одна такая специально громко среди других мальчиков рассказала, какой Серёжа дурак, потому что помог ей с несколькими предметами, а ей самой он просто противен.       Только Олег никак не комментировал эти попытки Серёжи, наоборот всячески поддерживал его, а сам не проявлял интереса, если к нему подкатывали из его класса. После того случая с Леной, последней девочкой, к которой Серёжа пытался хоть что-то чувствовать, считая, что он влюбился по-настоящему, Олег даже тут его поддержал. Просто украл пару тетрадок этой самой Лены, и они потом сожгли их ночью в саду. Тогда Серёжа смотрел на Олега, лицо которого было освещено огнём, восхищённо, вовсе не переживая из-за какой-то Лены, что на самом деле карими узковатыми глазами и густыми тёмными волосами очень походила на сестру Олега.       Получается, в девочках Серёжа тогда просто искал то, что ещё не понимал. Оскорбления со всяческим грубым гомосексуальном подтекстом были давно, но не воспринимались как что-то серьёзное, пока Серёжа не услышал как-то, что тот же Чайковский был геем. Новое слово для него тогда. Он стал искать информацию, узнал о том, что такое ориентация, и его мир перевернулся. Не слишком сильно, но теперь он хотя бы понимал, почему все связанные с этим оскорбления в его сторону он не воспринимал как унижение. В отличие от Олега.       — Блять, серьёзно, ещё раз он назовёт тебя педиком..       — Хватит, — раздражённее, чем хотел, прервал гнев друга Серёжа.       — Ты чего? — искренне не понимал Олег, а Серёже было тошно от того, что тот всячески отрицал и защищал его от этих оскорблений, которые хоть и были ими, но отражали действительность.       Хуже было то, что и насчёт его влюблённости в Олега все эти придурки были правы.       — А если.. — голос Серёжи дрогнул, потому что в горле так и застряло признание. На глаза подступила влага, и он крепче сжал челюсть, смотря вперёд стеклянным взглядом.       Олег смотрел на него хмуро, ждал продолжения. А Серёже было страшно сказать, что тот зря отбивался за его гетеросексуальность. Что всё это впустую.       — Что «если»? — не вытерпел Олег.       — Если они правы?       Он не думал, что его будет так сильно трясти. Не думал, что вообще решится сказать об этом Олегу. Не думал, что его затошнит от всего лишь признания очевидного.       Олег молчал. И Серёже было страшно посмотреть на него.       — Они всё ещё не имеют никакого права тебя за это оскорблять и бить.       Один жалкий толчок в сторону не смахивает на то, что его избивали, и тем не менее Серёжа, заламывая пальцы и кусая губу, со страхом посмотрел на Олега, не ожидая услышать от него это.       — А помнишь, что они к девочкам так же лезут? Издеваются, а это считается за признаки симпатии? — улыбнулся вдруг Олег.       Серёжа вопросительно промычал.       — Может, просто Лёха сам в тебя влюбился? — вздёрнул бровями весело Олег, вызывая нервный смешок и у Серёжи.       И это были не все потрясения, потому что в следующую секунду Серёжу сгребли в охапку, прижимая к себе крепко, и точно удерживая его на ногах, потому что собственные бы не помогли.       — Я никому не расскажу, — со всей серьёзностью и искренностью пообещал Олег ему на ухо, и Серёжа шумно выдохнул ему в шею.       Было бы кому рассказывать. Единственный человек, чьё мнение волновало Серёжу, сейчас стоял и обнимал его так крепко, как никогда.       — И если они продолжат, получат вдвойне больше.       Серёжа не собирался его останавливать, хотя следовало бы. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравилось, что Олег был его щитом в тех ситуациях, когда Серёжа один не мог справиться никак. Конечно, он бы вытерпел все эти побои, если бы они ему доставались, сам, но с Олегом это было не нужно.       Руки потянулись к чужой спине, и Серёжа обнял друга уже со всей уверенностью, выражая через крепкое объятие то, как сильно он был ему благодарен.       То, что Олег принял его без каких-либо комментариев, только доказывало в очередной раз, что это был его человек. Открылось будто второе дыхание, что заставило Серёжу ощутить такую силу в себе, что он чувствовал, что никогда больше не будет опускать глаза, если к нему пристанут с тем, что он «слишком похож на гея». Если Олег его принимает, значит об остальном переживать и не нужно. Разве что только о самой влюблённости в него..

~~~~~~~~

Ноябрь, 2019

      — И в комнате.. пыльной до пепла сгорает.. — разносилось по камере, поглощающей любой звук. — Ещё один бессмысленный день.       Серёжа двигал головой из стороны в сторону, ощущая головокружение. За ним наблюдали. Через камеры, через очередные галлюцинации.       Он свесил голову с кровати.       — Всё серое стало совсем безымянным, — выдохнул в пустоту он. — В безмолвном дыхании стен.       И никаких комментариев. Никого лишнего рядом. Вообще никого рядом.       — Как же.. так.. получается.. — истощённо шептали губы, пока кровь приливала к голове.       Мир верх тормашками. Под кроватью должны быть монстры, которые схватят его за волосы и утащат в жуткий мир. Иной. Чужой и страшный. Другой мир. Прямо как в «Коралине в стране Кошмаров». Бойтесь своих желаний — таков был слоган? Серёже очень запомнились эти слова.       — Тот.. кого ты нежно любил, — медленно проводит пальцем он из одного угла камеры в другой. — Теперь от тебя отрекается.       Она хочет что-то сказать. Серёжа это чувствует. Но Её нет. Просто нет. И вроде должно быть лучше, но ничего.       Больше ничего.       — Я не чувствую больше ничего.       Он проводит ладонями по лицу, вдавливает их основание в глаза. Он так давно не смотрелся в зеркало. Там, наверное, такой ужас на лице. Хотя нет, не ужас. Истощение. Моральное и физическое. Он устал. От всего и всех. От Неё, от Рубинштейна, от санитаров, от воспоминаний, от себя самого.       Голова тяжелела с каждой минутой от приливаемой к ней крови. Разум затуманен от препаратов, губы шевелятся сами по себе, вспоминая какие-то песни, руки тоже без согласования с мозгом крутятся в воздухе. Но самое главное — Её нет. Значит, всё это помогает? Значит, только состояние, когда ты не можешь контролировать своё тело, а разум не способен нормально функционировать, и есть то самое лекарство, которое позволит остаться ему самому собой? И кто он вообще после этих всех напичканных в него препаратов? Вряд ли вот это безобидное состояние можно назвать настоящим Сергеем Разумовским. Скорее только тем, кто не опасен для общества. А в рамках самой личности? Это вывернутая наизнанку, искуроченная, подавленная его часть.       Серёжа никогда не считал себя праведником. Считал, что добро бывает только с кулаками. И насилие поэтому не возводил в самый верховный грех ада, потому что когда тебя бьют — ты будешь бить в ответ. Иногда даже больше и сильнее. Иногда пугая самого себя тем, насколько же много в тебе ненависти, но видя, что твой человек, будучи свидетелем этого, всё равно остаётся с тобой рядом, обещая, что всё будет хорошо, тебе становится легче.       Оправдал бы его Олег и сейчас? Настоящий Олег. Если бы он узнал, сколько всего сотворил Серёжа? Понял бы он его истинные намерения? Понял бы, почему Серёже пришлось прибегнуть к образу Чумного Доктора?       — Как тебе? Не слишком пафосно?       Тяжело сказать, какова была бы реакция Олега. Если бы он был рядом, Серёжа бы не сорвался. Олег прекрасно знал, что внутри него есть что-то тёмное, обречённое и источающее ненависть в сторону любой несправедливости. Это не жажда крови, это слепая вера в равенство, которого хотелось добиться любой ценой.       «Добился?»       Нет. Нет. Нет. Только не Она.       Серёжа шлёпнул себя по щеке резко, мгновенно ощущая, как начала гореть кожа. Открыл глаза — никого. Закрыл обратно, свешиваясь с кровати сильнее, плечами и головой опираясь на пол.       Олег был в курсе его неспособности порой остановиться, и Олег не отворачивался, он оставался рядом. Всегда помогал прийти в себя, всегда удерживал Серёжу от других необдуманных поступков. Был его якорем, как бы это ни было банально. И если неудержимая тёмная натура Серёжи рядом с Олегом проявлялась редко, то без него результаты может ощутить на себе весь Питер.       Так понял бы его Олег?       Сразу вспоминается самый жуткий момент их отношений.       Олег на втором курсе заочки, которую по итогу бросил. Серёжа готовится к ЕГЭ. С момента каминг-аута два года, с момента признания чуть меньше. Серёже было необходимо отвлечься, и Олег решил ввести его в максимально другую обстановку. Клуб, алкоголь, куча людей, желание оттуда уйти после того, как наткнулся на каких-то перекачанных идиотов, которые сначала подумали, что он девушка, начав лапать, а потом получили в лицо коктейлем. Олег отошёл всего на пару минут, а Серёжу уже потащили на выход преподать урок, так сказать, за то, что ублюдки оказались настолько слепыми и пьяными, что не поняли, что перед ними не девушка. Да и девушек лапать без разрешения нельзя, что Серёжа и пытался донести, когда его вытащили на задний двор клуба, и начали пихать в сторону стены. Разговорчики тех мразей заставляли испытывать тошноту, а потом появился Олег. Как какой-то супергерой, потому что нашёл он Серёжу чересчур быстро. Начал орать на тех парней, а потом началось буквально избиение его теми тремя тварями. И Серёжа в панике и на адреналине не нашёл ничего лучше кроме как деревянной балки. Одного вырубил сразу же, второму почти вспорол ногу, а третий пытался его остановить, но Серёжа бесконтрольно продолжал бить второго, который уже даже не сопротивлялся, только закрывая лицо руками.       Ситуация выходила из-под контроля тогда, но хриплый голос Олега и вырванное из его уст хриплое, истощённое «Серёж, стой» заставили Сергея остановиться. Тот единственный не пострадавший назвал его больным психом, утаскивая своих друзей от них подальше, а Серёжа сам в панике опустился перед избитым, окровавленным лицом Олега, которому снова досталось из-за него. На самом Серёже были только пару царапин и разбитая губа, и это было не сравнимо с состоянием Олега. Настолько страшно тогда Серёже никогда не было в своей жизни.       После они узнали, что тот парень, которого Серёжа избивал балкой, остался инвалидом из-за проблем с ногой. И Серёжа только тогда понял, что он чуть не убил человека. Да, у Олега долго срастались два ребра, но это не было настолько критично. — Да я почти человека убил, Олег! Паника. — Ты бы не сделал этого. — Если бы тебя там не было.. — Ты бы это не сделал.       И где Серёжа сейчас? От его собственных рук погибло восемь человек, а от его действий сотни. Тогда это был страх за единственного человека, который был ему дорог, сейчас же.. извращённое исполнение жажды справедливости.       Она — его радикальная сторона — просто ребёнок, делящий мир на чёрное и белое, не видящий других способов избавления ото зла кроме как убийств его представителей.       Но как же сотрудничество с одним злом, и ненависть к другому? Чёрт, почему Серёжа раньше не думал о том, что будет, когда найдут документы о его соглашении с Хольт Интернешнл? Август вовсе не тот человек, которого можно взять и так подставить. А Серёжа даже понятия не имел, куда он дел те бумаги. Настолько же тупо было совершать по ночам все те ужасы, а днём изучать информацию о том, что он сам делал и сколько денег ушло на это. С одной стороны всё продумано до безумия идеально, а с другой — он даже не мог вспомнить, где оставил настоящий контракт с Хольтом.       Сейчас он уже почти полностью лежал на полу, только ноги оставались на койке. На звёзды бы смотреть, а не на серый потолок. Серёжа вытянул руки перед собой и глубоко вздохнул, закрывая глаза. А когда открыл, увидел перед собой уже знакомое лицо с нехарактерной ему едкой ухмылкой. Он моргнул испуганно, но отползти ему не дали.       «Думаешь, меня сдержат эти жалкие таблетки?»       Его схватили за футболку, дёргая на себя, и Серёжа сглотнул, мигом ощущая на себе весь тот страх и ужас, что вызывала Она одним своим появлением. И сейчас Она снова выбрала образ Олега, чтобы довести Серёжу.       Ухмылка на лице Олега стала ещё более мерзкой. Рука с футболки перешла на шею, и Серёжа скорее на автомате потянулся за ней, потому что знал, на что Она была способна. Он не видел себя в зеркало уже очень долгое время, но был уверен, что после прошлого раза до сих пор остались синяки.       — Хочешь сказать, что тебе не нравится?       Пальцы на запястье, слишком реальном для фокусов его фантазии, сжались от страха крепче. И Серёжа не боялся умереть. Он животным страхом боялся Её.       — Льстишь ты мне, Серёжа.       На шее ощущалась вовсе не человеческая ладонь. Челюсть дрожала, пока пальцы с длинными когтями пробирались дальше по его лицу. Серёжа закусил нижнюю губу, боясь посмотреть в голубые глаза Олега.       Она сжала ладонь на его подбородке сильнее, вынуждая посмотреть. Слишком много самодовольства на этом лице.       — Конечно, я доволен. Ты ведь теперь мой.       Губы трясло от резкого холода, и Серёжа мелко замотал головой, тут же получая ответную недовольную реакцию в виде его сжатого лица. Она наклонилась ниже.       — Мы выберемся отсюда. Хочешь ты этого или нет.       — Как ты собираешься это сделать? — пытался храбриться Серёжа.       Олег вытащил из кармана телефон. Телефон доктора. Всё же украла. На лице Олега красовалась та гадкая ухмылка, как тогда, когда Она убила человека.       — И мы отомстим, я тебе обещаю.       — Я не хочу, — поджал губы Серёжа.       — Я сделаю это за тебя, не переживай, — обманчиво ласково когтистые чёрные пальцы погладили его щеку.       — Нет..       — У тебя просто не хватит сил, поэтому ты говоришь так. Но для этого у тебя есть я, — сверкнули глаза золотым.       В одно мгновение лицо Олега трансформировалось в его собственное, и теперь Серёжа снова видел перед собой себя, но более жуткую, покрытую чёрным оперением версию.       Он всё ещё беспомощно валялся на полу с зависнувшей над ним Ей, когда к камере подошёл санитар с креслом на колёсах. Только не снова.       Воспользовавшись Её заминкой, Серёжа отполз подальше, забиваясь в угол камеры, желая, что бы все его просто оставили в покое. Чтобы снова не было никого и ничего.       Серёжа зажмурился и с силой зажал уши ладонями, потому что не хотел ничего слышать и видеть. Весь тот немногочисленный приём пищи и таблеток за день так и норовил вылезти наружу от обилия происходящего.       «Интересно.»       Серёжа в панике смотрел на прутья его камеры-клетки, где он был на виду как зверушка, и ещё сильнее прижался спиной к стене, потому что начали греметь ключи санитара.       «Не по расписанию.»       Плевать, плевать, плевать. Они снова начнут вкачивать в него какую-то гадость и потом смотреть на реакцию, будто он лабораторная крыса.       «Нас уже забирали сегодня.»       Это ещё хуже. Он не был готов ни физически, ни морально к ещё одному сеансу терапии.       «Здесь что-то не так. Он один.»       Серёжа поджал губы, не смея поднять взгляда на санитара, который подходил к нему без смирительной рубашки. Обычно и правда приходят её надевать несколько человек, чтобы в случае чего угомонить его.       Его не стали дёргать наверх силой, присели на корточки напротив молча. И Серёжа медленно поднял глаза, желая тут же ужаться в стену силой.       Снова очередные её фокусы.       Он глянул в Её сторону, но на своём же лице отражалось такое же недоумение, как и на нём самом, наверняка. Она молчала.       — Сейчас ты тихо сядешь в кресло и пока я буду тебя везти, делай вид, что ты под успокоительным.       Голос звучал ровно, хрипловато, а глаза горели карим пламенем. Не тем самым, что был у Неё, не тем льдом, который он часто видел на этом родном, с едва проступающей щетиной лице. Это было более глубоко, интимно.       — Серёж, у нас мало времени. Пожалуйста, делай, что я говорю.       Ему подали руку. Серёжа вновь глянул в сторону, но там никого не было. Конечно, Она всё спланировала. Она ведь украла телефон, Она обещала отомстить и прямо сейчас собирается вытащить отсюда, снова притворяясь хорошим Олегом.       — Я понимаю, что у тебя много вопросов, но давай поговорим, когда выберемся, хорошо?       Серёжа только сглотнул и помотал головой.       — Ты не заставишь меня.       Олег нахмурился.       — Я никуда не уйду.       Серёжа резко дёрнулся, доставая из кармана штанов телефон и швыряя его о противоположную стену, на что Олег поражённо смотрел.       — Серый, давай, у нас очень мало времени на это.       Серёжа смотрел на Неё с ненавистью, потому что Она снова использовала образ любимого человека, чтобы заставить его что-то делать. Будто Серёжа был таким глупым и забыл о Её способах манипуляции.       — Тогда извини меня, но я должен сделать это.       В плечо резко вонзился укол, и Серёжа хотел оттолкнуть чужую руку, но хватка Олега была сильнее. Он ввёл что-то медленно и больно, а части тела будто начинали потихоньку отключаться как если внутренние драйвера полетели и перестали поддерживать конечности. Даже веки стало тяжело держать открытыми, и Серёжа вовсе не мог сопротивляться, когда его подняли на руки и усадили на кресло, натягивая рубашку.       Её рядом не было. Но что тогда происходило сейчас? Кто ему помогал?       Этот кто-то очень заботливо и без лишнего внимания довёз его до какого-то кабинета. Потом поднял на руки, снял сковывающую рубашку, и прижал к себе, вынося Серёжу через другую дверь. Там не было очередного секретного кабинета злого доктора. Только нескончаемый коридор, слепящий с потолка болезненный свет и хриплое дыхание вблизи.       Окончательно Серёжа вырубился, когда открылась дверь на улицу.