Собирать осколки твоих сломанных объятий

— Что Вы хотели, Лаура Альбертовна? — посмотрев на женщину красными глазами, спросила девушка. — Маш, мне нужно тебе кое-что сказать. Это очень важно как для меня, так и для тебя. ************ — Что Вы можете мне сказать? Что? Почему Вы пришли сюда работать? Зачем? Мария уже не чувствовала слез, проще, наверное, сказать, что она не чувствовала ничего.  — Маша, успокойся, пожалуйста, тебе будет интересно послушать, уверяю тебя, — с надеждой, что блондинка поверит ей, сказала женщина. — Хорошо, у Вас есть пару минут, потом мне нужно идти на урок. — Маша, Татьяна Алексеевна — моя двоюродная сестра. — Ч-что? — новый поток слёз хлынул из глаз, и Мария, уже переходя на крик, оттолкнула женщину со словами: — Зачем Вы мне это говорите? Зачем Вы делаете мне больно? Чем я провинилась? — Маша, успокойся, ещё раз прошу. Татьяна Алексеевна просила перед смертью тебе передать, что..... Она так и не успела договорить. Мария, не выдержав, схватила сумку и убежала, не заходя в класс. Куда она убежала — одному Богу известно. Честно говоря, Лаура Альбертовна не сразу подумала, что Мария способна сбежать куда-либо, кроме дома, поэтому успокоила себя тем, что девушка убежала домой, ведь находиться в таком состоянии в школе — занятие не из лучших. Но вечером, когда женщине позвонили домой с вопросом «Где Мария?», было уже не до шуток. Разумеется, позвонят ей, ведь она видела её последней, как сказал Михал. Но конкретного ответа на вопрос не последовало. «Она заплакала и убежала из школы» — всё, что смогли вытащить из Лауры в тот вечер. Мучает ли её совесть? Разумеется. Ведь из-за неё и произошёл этот инцидент. Из-за неё Мария в таком состоянии покинула школу. Из-за неё за ней никто не пошёл. Ведь Татьяна Алексеевна описывала Марию как воспитанную, порядочную девушку, неспособную влезть в какие бы там ни было неприятности. Но случай требует перемен. Сейчас, когда местонахождение Марии неизвестно никому, Лукина не ложится спать, а всю ночь ждёт звонка с сообщением, что Марию нашли. Но нет. Утро забирает свои права, а звонка так и не было. Это, как раз, самое время испугаться, но Лаура Альбертовна привыкла держать маску хладнокровия, оставаясь совершенно спокойной при любых обстоятельствах. Даже здесь. Казалось, ей совершенно безразлично, что сейчас с её ученицей, но в душе чёртики танцевали сальсу. Стоило Лукиной зайти в школу, как к ней подлетел Михал с расспросами и обвинениями в том, что это она довела Машу до такого. Хоть в глубине души она и понимала, что он прав, признавать не хотелось. Уроки Лаура Альбертовна вела на ватных ногах, однако же демонстрируя своё «спокойствие», несмотря на это, все понимали, что женщине плохо, поэтому старались лишний раз её не злить. После уроков Лукина зашла к директору, чтобы попросить номер и домашний адрес Третьяковой. Безуспешно. «Личная информация, конфиденциальность, мы не можем разглашать» — всё, что она слышала в ответ. Однако же кое-что получить ей всё же удалось. Номер Машиной мамы. Это уже немало. После работы она хотела позвонить женщине и поговорить, попытаться поддержать что ли. Сев выполнять бумажную работу, Лауру как обухом по голове ударило. У неё появилась догадка, не требующая отлагательств. Быстро вскочив с места, она помчалась туда, где, по её мнению, могла находиться девушка. Кладбище… В паре метров от входа, на лавочке, сидела блондинка, согнувшись то ли от холода, то ли от усталости. Разумеется, она услышала звук приближающихся каблуков, но поворачиваться сил не было. К тому же, она итак знала, кто там идёт. Подсев к Марии, Лукина нежно, по-матерински обняла её. Она, как никто другой, понимала, что сейчас чувствует девушка. А может, не понимала? Ведь всё ещё остаётся загадкой, что она тогда хотела сказать в туалете. Ясно одно: если она первая приехала сюда, то больно сделать точно не хотела. — Лаура Альбертовна, мы можем договорить. Что Вы хотели мне сказать тогда? — вспомнив об этом первой, сказала девушка. — Маш, послушай меня внимательно, пожалуйста. Я не хочу делать тебе больно, я наоборот хочу тебе помочь. Татьяна Алексеевна передала тебе перед смертью, чтобы ты не смела плакать из-за неё. А ещё она попросила меня перейти из другой школы к вам, чтобы приглядывать за тобой. Я бы не делала этого, если бы Таня не отзывалась о тебе с такой теплотой. Я знаю, что наша первая встреча сложилась не самым лучшим, и, скорее всего, ты считаешь меня стервой, но, пожалуйста, дай мне шанс всё исправить. Я не хочу предавать свою сестру. И ты, уверена, тоже не хочешь её подводить, поэтому перестань плакать, пожалуйста… — Лаура Альбертовна, простите меня. Я не сразу поняла, что Вы можете сказать мне что-то хорошее. Простите, пожалуйста, — девушка вытирала слезы, попутно повторяя слова извинения. — Ничего, Маш, ничего. Так они и просидели до самого вечера. В объятиях друг друга. Не было в этом никакой пошлости. Они нужны были друг другу, как панацея. А вскоре они и вовсе поймут, что они просто созданы друг для друга, а их встреча — подарок судьбы. А пока что им достаточно просто быть рядом, будучи подорожником для души. Да, так, пожалуй, вернее всего сказать. Подорожник для души. Обняв Марию сильнее, Лаура сказала: «Я постараюсь собрать по осколкам твои сломанные объятия».