Эффект ночной бабочки

Рейчел почти не спала с тех пор, как Кассиа перевернулась в её сторону глубокой ночью и пригрелась у неё на груди. Ей было слышно её размеренные вдохи, тихое сопение, приятно ощущая обилие тепла, наслаждаясь этой интимной близостью. Рука мягко перебирала светлые волосы. Она была в её руках в разных позициях, но никогда до этого так доверчиво. За этим ощущением хотелось следовать, проваливаясь в него всем телом, и никогда больше не терять. К утру всё же удалось уснуть, просыпаясь позже с онемевшей рукой и ногой Кассии вокруг неё — будто она бессознательно боялась отпустить и сковала её особым способом. Рейчел оглядела её спокойное лицо, улыбаясь этому положению. Сложно представить их вместе, но легко чувствовать рядом, да и секс, что в отеле, что сейчас, имеет с ней тонну красок, когда Кассиа смотрит на неё, стонет и отчаянно рушится в объятиях. Она нужна ей. И если до этого Рейчел пыталась игнорировать все свои скрытые желания, то после вчерашнего это будет максимально сложно. Рейчел проморгалась, понимая, что ей необходимо аккуратно вылезти, чтобы не разбудить Касс, потому что её нижний друг находится в максимальной боевой готовности: прямо, твёрдо показывая вверх, приподнимая одеяло. Она сглотнула и пошевелившись, попробовала сдвинуться влево. Кассиа потянулась за ней и Рейчел усмехнулась, найдя это безумно милым. Аккуратными, короткими движениями, ей удалось пошевелиться спустя ещё несколько попыток. Но не без внимания со стороны. Кассиа приоткрывает глаза: медленно, сонно, с явным рассеянным взглядом. Разбудила всё-таки. Ладно, так даже лучше. Видеть раннюю пташку совсем ещё не приспособленной к окружающему пространству — великолепно. — Привет, — голос Кассии более хриплый чем обычно, пропитанный сном. Рейчел замирает, буквально наблюдая затем, как работает её мозг: медленно осознает положение, сканирует обстановку, принимает решение. — Ой. — И тебе привет, — мурлыкает Рейчел от распирающей забавы внутри. Со Стейси они всегда лежали поразень, уставшие после нескольких оргазмов, её бывшая девушка постоянно жаловалась от жары, если Рейчел пыталась прижаться. А тут что-то другое и определённо пртягательное. Осторожное совсем, спугнуть страшно. Состояние покоя в небытие. Внезапно пелена ласковым движением сходит с лица Кассии, она улыбается и утыкается в неё носом сильнее. Рейчел думает, что готова взорваться от этого милого жеста. В груди становится тяжело, разростаясь в размерах. Сердце так сильно ощущается, отдавая ударами в ребра аж до мурашек по спине. Их взгляды изучают друг друга: долго, протяжно, бегая от глаз к губам. Что-то хрустальное ломается между ними и последнее одерживает верх. Рейчел накрывает губы Кассии своими, ни брезгая утренним дыханием, ни ещё сонливостью в теле. Всё пробуждается само по себе. Поцелуй усиливается и Кассия оказывается под ней. Она старается сфокусироваться на этом чувстве, которое её захватило с тех пор, как фиалковые глаза устремили всё своё внимание на её собственные. Оно — оно интересно новое, никогда прежде в ней не было ничего подобного. Руки Кассии обвивают её плечи, нежно оцарапывают спину, зарываются в волосы, пока губы танцуют пылкое танго. Желание такое глубокое и сильное, и абсолютно незнакомое — всепоглощающее с головой. Нет ничего кроме неё. Вокруг только Касс: её запах, мягкость, поскуливания от соприкосновения языка. Голова тяжёлая, веки прикрыты, мозг не думает — сердцем действует, чувствуя, как она дрожит под ней: волнительно, с ожиданием, распыленная от постоянных поцелуев. Всё, как через фотопленку, кадр за кадром. Вот — Кассиа стонет, а в другой момент Рейчел прижимает в безпамятстве губы к шее, груди, к впалому животу, тщательно изучая выступающие рёбра. Пальцы спускаются ниже, когда Кассиа хватается за неё снова и утягивает обратно к себе наверх — не оставляет выбора, кроме как быть друг перед другом, теряясь в бесконечных поцелуях. Она открывается от неё лишь ненадолго, только тогда, когда дышать становится совсем невозможно. Светлые волосы перед ней разбросаны по подушке, фиалки глаз распахнуты в трепетном изучении, в ответ Рейчел широко смотрит на неё своими серыми, ощущая себя затянутой временем. Рукой ведёт ещё дальше, останавливаясь возле резинки трусиков — снимать не думает, не до этого. Гладит по краю, желая окунуться в шёлк стенок и встретить приятную влажность. Глаза в глаза, пока Рейчел не находит в них разрешение, а Кассиа не притягивает ближе к себе. Она аккуратно залазит под резинку, когда рука Касс обнимает её за шею, а их рты сталкиваются в неразлучном жесте. Пальцы мягко потирают лобок, следуют на юг, пока не найдут комфорт на круглом клиторе. Это касание вызывает лёгкий вдох у Кассии, Рейчел наоборот выдыхает, слегка прикусывает её нижнюю губу. Не может оторваться. Ласкает мягкими, поступательными движениями, не спеша, обдуманно, пытаясь разгадать, что дарит удовольствие сильнее. На пути дальше её встречает обилие влаги, от которой внутри что-то вспыхивает. Она обнаруживает её удивительно мокрой, почти сочащейся, и её разрывает от желания проникнуть внутрь, чтобы взять её готовой и податливой, и от того, чтобы вкусить процесс полностью и медленно, анализируя каждый отклик и деталь. Настроение явно на второй вариант. Пальцы очерчивают лёгкие круги на чувствительном клиторе из-за чего Кассиа запрокидывает голову назад сильнее, вытягивается, подставляясь под поцелуи ниже. Рейчел опускает губы на элегантный подбородок, захватывает его между ними, проводит линию языком, улыбается. Нажимает указательным и средним сильнее и Кассиа ахает. Под одеялом абсолютно тепло, но ей нравится ощущать их тела рядом друг с другом, когда часть живота касается впалого напротив. Жарко, но это только усиливает впечатление. Она скользит по влаге дальше и входит в неё одним пальцем: мокро и с лёгкостью. Сразу добавляет второй под влажный, грязный звук и ноги Кассии раздвигаются шире. Рейчел наблюдает за ней, ища нужный темп, настраивая игру пальцев, словно инструмент, пока он не начнёт поддаваться правильному звучанию. Потому что она под ней словно струна, напряжена, вытянута, хочется подарить ей наслаждение. Фиалковые глаза закрываются, когда Рейчел раздвигает пальцы внутри неё, осторожно её растягивая и создавая лёгкое движение. Кассиа сжимает руки вокруг неё и Рейчел только и успевает прижаться к её рту поцелуем, поглощая первый стон. Всё настолько тихое — этот секс — тихий. Это отличается от всего, что у них было, и Рейчел приходит в полный восторг от происходящего. В голове становится мутно, там нет ничего, кроме осознания бархатных, шелковых стенок вокруг её пальцев, принимающих её с идеальной грациозностью. Рейчел теряется в этом, в ней, в лёгкой испарине от жары, дополнительно нажимая на клитор, постепенно вгоняя пальцы глубже до тех пор, пока Кассиа не начнёт хрепеть от удовольствия, скрывая скулеж за сомкнутыми губами. Она позволяет ей быть сдержанной, когда опускается ниже и всасывает кожу, зарываясь носом в изгиб между шеей и плечом. И Господи, она пахнет так вкусно, не так ярко, как вчера вечером, но куда более будто собой — чистым запахом тела. И это потрясающе. Она даёт Кассии подобраться к своему оргазму не спеша, постепенно, хватаясь за него и утягивая вместе с собой. Рейчел касается той особой точки внутри неё и позволяет быть в шаге от того, чтобы сломаться, вынимая пальцы в нужный момент. Кассия распахивает глаза, выпуская судорожный вздох, обиженно хнычет, не понимая столь серьёзного предательства. Руками поглаживает тёмные волосы, тяжело дышит. Рейчел улыбается ей и дарит ласковый поцелуй в губы, прежде чем бережно обвести дополнительный круг на клиторе и вонзиться глубже чем прежде. В этот раз всё намного быстрее. Несколько резких толчков и она рассыпается, сжимая её пальцы внутри себя, дрожит, выливаясь в сильном оргазме. Будто и не в комнате вовсе, а на вершине, а на её лице удовольствие в самом пике. Губы приоткрыты, взгляд затемнен блаженством и устремлен в пустоту, брови слегка подняты вверх. Мягкие поглаживания большого пальца осторожно помогают ей вернуться в реальность и Кассиа расслабляется, постепенно обмякая в её руках. Её нежные, до жути красивые глаза начинают приобретать осознанность, когда она вынимает из неё свои пальцы и перемещает их на её талию. И если в отеле она испугалась посмотреть в них в подобном ключе, то на этот раз ждала именно этого. Взгляд Кассии фокусировался, в конце концов, чётко сосредотачиваясь на ней. Трепетный, яркий, с глубоким наслаждением, в которое затягивает в ответ. Рейчел не думала с этим разбираться, не прямо сейчас, когда всё, что ей было нужно — лежало в пелене цветущих фиалок. Они были никто, и это было несправедливо по отношению к ней, по отношению к ним обеим. Но прямо сейчас у неё не было ответа. — Ты чудесная, — внезапно вырвалось у Рейчел, от всех этих размышлений, минуя дискомфорт в паху. Она потянулась и оставила на её губах щекотливый поцелуй. — Ты это знаешь? Кассиа хихикает. — Теперь, когда ты сказала мне об этом, — голос у неё от чего-то хриплый, словно сдавленный и тихий. Она разомкнула объятия на шее и провела руками по плечам, к бицепсам, взгляд опустился вниз под одеяло, поднялся обратно к лицу. В воздухе повис немой вопрос. Рейчел чуть поморщилась от неудобства, вспоминая свою сильную нужду только сейчас, когда Кассиа тактично ей об этом намекнула. Пришлось аккуратно вылезти из-под одеяла и присесть, потягиваясь и неловко размахивая тёмными волосами. Из боксер невыносимо выпячивает. — Мне надо... в туалет, — говорит она. Кассиа прыскает от смеха, накрываясь с головой, а Рейчел с улыбкой уходит в ванную. // Ванная комната была совсем небольшая, но чистая, и в ней было сложно сказать, где и чья половина. Два полотенца висели на стене около умывальника, и ещё несколько лежали стопкой на крышке стиральной машины в углу. Кассиа пару минут назад ей крикнула, что ими можно воспользоваться. Рейчел стянула одно, замечая свежий запах порошка, и умылась прохладной водой, желая выйти к девушке обратно без возбуждения и желания. В стакане рядом с краном стояли две щётки и две зубные пасты, и судя по марке второй, Аманда действительно живёт на широкую душу. Богатая одежда, родители, жизнь. Ей почему-то грустно, что Кассии не попался кто-то столь же приземленный, как и она. Без выкрутасов. Она использует немного зубной пасты с мятой, чтобы прополоскать рот и, ещё немного подождав, унимая своё раскачанное либидо и смывая чужой запах с рук — возвращается в комнату. Кассиа всё ещё валяется в кровати, но теперь на ней белая футболка, которая скрывает половину тела и не возбуждает фантазию. Волосы всё так же растрепаны. Рейчел тянет присоединиться к ней, но она себе в этом… отказывает. — Ты как? — спрашивает она, когда тянется к рубашке на стуле. Почему-то в душе ощущение, что воздушный шар внутри которого они находились, возвышаясь над землёй, лопнул. Это едва уловимо, но оно есть. — Хорошо, это было хорошо, если ты об этом, — отвечает Кассиа, комкая в руках одеяло. Им не должно быть неловко после всех этих глубоких поцелуев, касаний, и проникновений, но они обе не знают, что делать дальше и это раздражает. Рейчел плавно застегивает рубашку, берет свои джинсы, присаживаясь у неё в ногах. — Касс, — тянет, пробует наладить контакт. Вроде взрослая тут она. — Нам не обязательно видеться только по выходным, к слову, я могу заехать за тобой после работы, мы можем погулять просто так. Только скажи, когда будет время. — Не стоит пытаться быть обязанной мне, потому что я дала себя трах — — Остановись. Рейчел вспыхивает моментально от этой фразы, будто обжигается и убирает руку, импульсивно отпрыгивая от огня, с которым красиво играла столько времени. Она замирает, джинсы не застегивает. — Не смей говорить это, — злится, ненавидя всем сердцем ту последнюю часть. — Просто не смей, мне не нравится, как это звучит, ладно? — А как это должно звучать, Рейчел? — хмурится Кассиа, птенец выпал из гнезда и громко заголосил. Она показывается из-под одеяла, присаживаясь и опуская одну ногу на пол. Обе смотрят друг на друга напряжённым взглядом. Рейчел вздыхает. — Прости, что втянула в это, — извиняется она, понимая, что променяет секс на простое общение с ней, пока это скользкое чувство потери обвивает и душит, словно змея. Руку протягивает вперёд, сжимает чужую. — Я не хотела усложнять. — Нет, это ты меня прости, — качает головой Кассиа. Она так близко и Рейчел просто не может устоять. Кассиа в свою очередь тоже тянется в ответ, ловит на пол пути своими мягкими губами, целует. Слабость мимолетная, отстраняются сразу. Рейчел заправляет ей за ухо прядь. — Этого больше не случится, если ты этого не захочешь, только не отталкивай меня. Да и потом, я обещала тебе показать Торонто, помнишь? — она улыбается, надеясь, что это хватит, чтобы показать чистоту своих слов. Чувствует себя виноватым подростком. — Так что… давай просто наслаждаться. Друг другом, — застревает где-то в горле. — Помню, — кивает Касс, понимает, наверное, у них другого выхода особо нет. Рейчел им его не предоставляет: боится создать из этого больше, чем должно быть, и в один миг потерять. У того, что сейчас происходит есть много названий: страсть — одно из них. А из этого не рождается ничего светлого, как ей кажется. Она забывает, что взмахи крыльев дали ростки и пустили глубокие корни в сырую землю. Рейчел тянется к ней и оставляет поцелуй на светлой макушке, обнимает за талию. Кассиа прижимается, льнет всё ближе и ближе. Обе игнорируют присутствие нависшей иллюзии. Развеять бы, да нет нужных слов. — И спасибо… — добавляет Кассиа ей в шею, вызывая табун мурашек. — Это действительно было хорошо. — Просто хорошо? — Заткнись и не порти момент, — толкает она её в бок. Рейчел смеётся, вздыхает, отстраняется. — Момент может испортить твоя соседка, если сейчас вернётся. — С не охотой признает. У неё нет никакого желания видеть Аманду. Она буквально вынуждает себя оторваться от неё, предчувствуя замечательный день впереди. Внутри сияет солнце. — Пойдём погуляем? — С удовольствием. // Рейчел ждет сонную пташку из ванной примерно полчаса, прежде чем они наконец-то выбираются на улицу и покупают два молочных чая с персиковым вкусом. Кассиа съедает сэндвич с ветчиной по пути в парк и перехватывает бумажный стаканчик у Рейчел, заметно греясь об него руками. Это первый день ноября. На улице прохладно и свежо, и это лучшая часть года перед заснеженным рождеством. — Я люблю осень, — вдруг говорит Рейчел, желая поделиться этим чувством с Кассией. — Больше, чем лето, пожалуй. — А мне нравится зима, — мягко поддакивает Касс, делает глоток из стаканчика. Взгляд у неё бродит всю дорогу по сторонам, изучает пожелтевшие верхушки деревьев, иссохшие оранжевые листья, осыпавшие асфальт. Никогда не её. Она не смотрит в её сторону, пропав где-то в глубине своих размышлений. — Из-за Рождества. Песни, яркие гирлянды, украшения на окнах — чудесное время. Губы Рейчел растягиваются в улыбке. — Ага, и подарки, вам дарили подарки? — вскользь спрашивает она. Ненарочно так, желая добраться до самого утаённого. — Только тогда и дарили — в сочельник, но всегда что-то незначительное, нас же много, всем не угодишь, — рассуждает Кассиа, голос у неё теплый, пронизанный воспоминаниями из детства, которое соткано из кусочков, как кукла из тряпья. — Как-то подарили всем по снежному шару, в итоге, у половины они попадали, разбились, воспитательницы тогда поняли, как сильно они облажались в выборе. Но было весело. Ещё было много шоколада на сам новый год. Говорили, что какие-то богатые меценаты делали пожертвования, угощали, а мы были безумно счастливые. — Предположу, что вас редко баловали? — интересуется Рейчел, внутри загорелось от открытости Кассии. Она была такой — такой собой. И это притягивало к ней всеми невидимыми нитями. В руке остался пустой стаканчик с чаем, она подошла к урне и выбросила его в контейнер, четко посмотрев на значок переработки. У неё был небольшой пунктик на экологии. Рейчел повернулась и поймала на себе оценивающий взгляд Кассии. Они не так много друг друга знали, и не ещё меньше произносили вслух, но порой такой жест, как этот — мог сказать больше, дать подсказку о личности. Она следила за ней, так, как может наблюдать лаборант за экспериментом, исследуя и впитывая новую информацию. В этом было что-то особенное, интимное. — Нас вообще не баловали, Рейчел, — сухо отвечает Кассиа. — Скажем так, если были какие-то остатки шоколада или конфет, они оставляли их на кухне, и мы воровали их ночью. Парни у нас научились взламывать замок двери за считанные секунды. Набирали, сколько могли, и убегали. Но нас не наказывали за это, им было проще закрыть глаза, они ведь на это и рассчитывали, потому что публично не могли сами кого-то обделить, а так мы сами… ну, кому досталось, тому досталось. Считай, маленькие детские шалости. Рейчел сжала руки в карманах пальто, от неуместного желания протянуть и обнять Кассию. Но после того, что между ними было — это казалось рискованным. Да и Кассиа её жалости явно не искала. Но не сказать, что она чувствовала именно это. Сочувствие и любопытство переплетались в её груди, проливая свет на её личность, освещая детали и мелочи, интриговали всё сильнее. Рейчел грустно вздохнула. — Рей, — тянет Касс, беззащитно, ранимо. Не договаривает. — Да? — Рейчел опускает на неё свой взгляд, изучая неуверенность на молодом, светлом лице. Залезть бы в её голову и вытянуть из неё всю скрытую от глаз боль. — Да ладно, это глупо, — мотает головой она. Рейчел не выдерживает, останавливается, легонько касаясь её локтя рукой. — Я так не думаю, — мягко утверждает. Не тогда, когда дело касается её. — Скажи мне. Кассиа молчит, долго рассматривая стаканчик в своих руках, решается, мнется, щеки заметно алеют, но Рейчел её не торопит, изучая фиалковый цвет глаз. Ни у кого такого нет. Если бы она только видела её глазами, видела бы, насколько она необычная и красивая. Дало ли бы ей это больше уверенности? Хрупкий, замерзший цветок льда. В отличие от неё, у Рейчел крепкие плечи и сильные бедра, благодаря тренировкам по вторникам и четвергам. Она выше и темнее, как в волосах, так и в цвете кожи из-за летнего загара. А ещё старше, и всё же, вот они — стоят вдвоем посреди оранжевых деревьев парка, связанные грубой ночью и крыльями бабочек, нахлопавших это будущее. — Птенчик, скажи мне, — повторяет Рейчел, протягивает руку, убирает русую прядь с плеч назад. Ветер прилично разлохматил её волосы, торчащие из-под бордовой шапки. Вид у нее, несмотря на это — мягкий и обворожительный. — Каково это, — голос у неё ломается на середине, и Кассиа продолжает тише. — Каково это иметь семью? Рейчел, как никогда рада, что умеет сдерживать эмоции, чтобы не показать на своём лице ужасающую печаль от этого вопроса. Кассиа становится ещё меньше в её глазах. Она мотает головой, будто пытается повернуть время вспять и оставить произнесённое вслух позади. Часть неё хочет, чтобы так и было, но другая, ответственная и, проявляющая не безразличие, бунтует. Язык щелкает о нёбо в задумчивом жесте, издавая тонкий, быстрый звук. Это сложно. — Чёрт, просто… забудь. Не знаю, что на меня нашло. Второе, что отлично выучила о ней Рейчел — это то, что Кассиа начинает суетиться и много болтать, когда ей неловко и убежать нет возможности. Её руки сжимают стаканчик с чаем плотнее, и она делает несколько шагов, ожидая, что Рейчел последует за ней. Вместо этого, Рейчел подхватывает её под локоть и заставляет ровно стоять на земле, держа рядом, пока в голове не появится четкой картинки в ответ на этот вопрос. Это знакомство становится настоящим вызовом в её жизни. — Представь, что ты учишься кататься на скейтборде, — с теплотой в голосе старается ради неё Рейчел. Слова от чистого сердца. — Вокруг полно ребят, которые делают то же самое, и вы будто все соревнуетесь, кто быстрее станет в этом лучше. В погоне за первенство ты не замечаешь, что сдираешь ноги, руки, лицо — всё в кровь. Падаешь и падаешь. Снова и снова. Но все эти ребята только стоят и смотрят, и ты смотришь в ответ на них, пока твоя мама или папа обрабатывают твои раны и поднимают с колен, чтобы вновь позволить тебе учиться кататься и доказывать всем остальным, что ты чего-то стоишь. Кроме них, потому что они всегда гордятся тобой. Когда Рейчел заканчивает и поднимает взгляд на неё — Кассиа выглядит заворожённой. Её глаза блестят в дневном свете, который делает их светлее, уголки губ мягко держатся в нейтральном положении, а лицо расслаблено. Там больше нет изучения, лишь лёгкое неприкрытое наслаждение словами и атмосферой. Она естественна, как сила природы. И у Рейчел внутри режутся когти, оцарапывая грудь от борьбы с желанием её поцеловать и разодрать этот нежный момент в клочья. Границы пройдены там, где их не было обозначено. — Ты звучишь, как настоящий поэт, Рейчел, — отвечает Кассиа. Меняется на глазах, переобуваясь в сдержанность и галантность. Она кладет ту руку, что не занята стаканчиком на её в районе локтя, пальцы холодные. Их хочется согреть. — Спасибо, что поделилась. — Ага, — бодает её плечом Рейчел, медленно шагая рядом. Отпускает. — Так… — М? — тянет Касс. Как пластырь — быстро сорви и всё. — Ты всегда была без родителей? — любопытство однажды её погубит. Шаг Кассии сбивается на долю секунды, ладони сильнее обхватывают стаканчик, что кажется, вот-вот и он лопнет в её руках. Она вздыхает и останавливается. — Всегда, — только и говорит. Тон холодный, погода на улице и то — теплее. — Извини, — спешит сгладить вину за вопрос Рейчел. — Ничего особенного, — пожимает плечами Кассиа. — Говорят, меня нашли на мусорном контейнере. Как мусор, понимает Рейчел, оставили и ушли, не желая видеть, что происходит дальше. И она не знала ни любви, ни семейного тепла, которое греет годами. Отстранённая и брошенная на противостояние всему миру, её худоба имела теперь куда больше смысла. Сердце болезненно сжимается от этой мысли. Рейчел вдыхает свежий воздух и осторожно тянет руку к одной из ладоней Кассии. Она обхватывает её пальцы, переплетает их вместе, и направляет их обеих дальше в центр парка. В комфортной тишине. Слова были бы лишними. // Сдержанность Рейчел рушилась с каждой минутой всё сильнее, наблюдая за глупым лицом Джона перед собой. Они все сидели в зале совещаний, в который раз советуясь по поводу его ошибки в просчетах. После себя нужно проверять дважды, после инженеров — трижды. Иначе здание рухнет, если тщательно не следить за тем, что происходит во время стройки, особенно на этапе планирования. Этот чертов идиот в какой раз подводит их бюро своими нестандартными работами. Признать, они в чем-то прекрасные, но только внешне, если не думать о мелочах и внутренних конструкциях. — Почему я вообще должна помогать? — рычит она. Майкл недовольно прожигает её взглядом. В последнее время Рейчел приходилось часто перепроверять за Джоном, словно она его наставник, и стирать карандашом ошибки, нарисованные ручкой, что стало для неё одним из самых сложных испытаний в профессии. У неё были свои проекты, которые требовали внимания и тщательного надзора. И мало того, мозг был занят абсолютно другими делами. Недавно крупная компания объявила, что ищет архитектора, который спроектирует отель в Ванкувере, и у неё определённо было пару идей. А ещё была Кассиа, но Кассию она старалась держать как можно дальше от своих мыслей. — О, я знаю, куда это идет, Картер, — давит Майкл, он всегда использует этот официальный тон, когда всё идёт не так, как ему этого хочется. — Ты решила ухватиться за лакомый кусочек в погоне за отелем, но, дорогая моя, ты должна об этом забыть, на тебе итак висит крупный проект японцев. — И он идет замечательно, — хмурится Рейчел. — Так что, почему бы Джону не справиться со своим дерьмом самостоятельно? Джон скалится, а его лицо слегка багровеет от злости. Но Майкл вытягивает руку и останавливает его желание высказать что-либо в её адрес. — Это архитектурное бюро, Картер, и я — плачу тебе зато, что ты берешь проекты и работаешь в коллективе, не забывай этого, — отрезает он. Рейчел запрокидывает голову, злобно рассматривая потолок. Одно дело работать с инженерами и конструкторами, другое — с архитектором, который усиленно лезет палками в колёса любого транспорта. — Мы все помогаем друг другу, ты не такая особенная, как ты думаешь. — Да и ты архитектор второго сорта, Рейчел, — слащаво протягивает Джон. — Посмотри правде в глаза: у тебя ещё нет ни одного реально крутого проекта. — Зато мои особняки и городские здания не сыплются в процессе стройки и я не ною, чтобы Майкл прибежал мне на помощь, — рычит Рейчел, поворачиваясь к нему лицом. Руки кладет в карманы брюк, от клокочущего гнева в груди и задетого эго. Голос держит ровным, чтобы не дать себя зацепить сильнее. — Рисуешь мечты, а других просишь доделывать. И если ты не забыл, то это именно я постоянно исправляю твои ошибки. — Так, хватит — — Тебе бы лучше следить за языком, — не дает Майклу встать между ними Джон. Тон раздражительный и громкий, сам делает шаг в её личное пространство, напирая словно носорог. Рейчел от неожиданности отступает. — Ты только думаешь, что что-то значишь, но на деле ты сосешь, и да, ты подбираешь за мной, потому что на большее ты не способна. Думаешь, что смогла меня этим оскорбить? Я даже не вижу в тебе соперника. — Всё, — протягивает руку Майкл и слегка отдаляет Джона. — Вы оба перешли границы, особенно ты, Рейчел. Удар ниже пояса, думает она. Рейчел сжимает подбородок и решает промолчать на все колкости в свою сторону, иначе это будет пустой тратой времени и её нервов. Но, как же тенет внутри от его слов, горит языками пламени. Она гордо выпрямляется, чувствуя укусы под кожей, но снаружи не показывает, наблюдая его высокомерный взгляд темных глаз, тонкую шею и маленькую голову с зализанными назад волосами. Надменный ублюдок. Майкл прочищает горло, тяжело вздыхает. — Джон, иди к себе. — Он довольно хмыкает и выходит из комнаты, чуть не толкнув плечом. Рейчел пытается закрыть глаза на столь детское поведение, когда отходит в сторону и опирается бедрами о стол. Сейчас предстоит ещё один разговор. — Я выбивал его больше двух лет для работы в нашем бюро, и я не буду потакать тебе в твоем желании доказать, что ты лучшая. Усмири свою мечтательность. Тебе почти тридцать, ты знаешь, как работает этот мир и бизнес. Есть те, кто находится в лучах славы, а есть мы — и мы просто помогаем им в них греться. — Не могу поверить, что ты говоришь мне это, — негодует Рейчел. Их дружеские отношения треснули после разговора о Кассии. А теперь ещё Джон. — Да чего тебе не хватает, Картер? У тебя всё есть, так какая тогда к черту разница? — возмущенно жестикулирует руками Майкл, проводит по своему галстуку ровную линию. — Ты прилично зарабатываешь и ты хороший архитектор. Но на этом всё. Понимаешь? Не прыгай выше головы и прижми задницу. — Смешно слышать такое от тебя, ведь тебе я постоянно помогаю тоже, — качает головой Рейчел, проводит рукой по своим смолистым волосам. — Так ведь ты работаешь на меня, — фыркает Майкл. — Ладно, вот возьмем твою проститутку к примеру. Уверен, что она не будет лезть в высший свет, потому что они знают своё место. Здесь те же правила. Продолжай помогать Джону и всё будет прекрасно. — Или что? — делает свой голос сладким и язвительным Рейчел. Ей действительно интересно, что он скажет. — В этом городе полно талантов, подруга, без обид, — просто отвечает Майкл, пожимает плечами. — Непримечательному легко найти замену. — Я тебя поняла, Майкл, не переживай, — глухо говорит Рейчел. — Рейчел, — внезапно хватает он её за руку, когда она отталкивается от стола и думает уйти к себе в кабинет, чтобы остыть от этого разговора. Это то чему с детства учил её отец — нужно уметь управлять гневом и сдерживать эмоции, когда тебе очень больно, иначе можно натворить еще больше проблем. — Я, правда, ценю твою работу, потому что ты лучшая, когда это касается деталей. Просто не усложняй. Хорошо? — Да, босс, ага, — кивает она ему. Со стола утягивает список недочетов, которым им перенаправили по проекту Джона и ещё несколько чертежей. — Рейчел, — виновато протягивает Майкл. Видимо этот тон работает на его жену, раз он думает, что сейчас подходящее время для разъяснений. — Ничего личного, правда. Я всё ещё твой друг, просто это работа — ну и работа, выдвигает другие правила игры. В бизнесе ты выбираешь того, кого облизывают другие. Рейчел это прекрасно понимает, и также то, что он действует логично потакая основному зазнавшемуся архитектору в их команде специалистов. С Джоном работало больше компаний, заказчики его знают по говорящим проектам, это действительно так. Проблема только в том, что все те проекты переправляла Рейчел за кулисами. Дублер, так и не вышедший на сцену. — И да… прости, что я разболтал про проститутку, я поступил, как мудак. — Твердо говорит он, как умеет: по-мужски, признавая свою ошибку. — Напился и оно само как-то. Рейчел кладет руку ему на плечо: — Так и есть, Майкл, ты мудак. Но всё же постарайся им не быть хоть иногда. — Он смеётся. Напряжения нет, но всё произошедшее не останется без следа. — С тебя выпивка в эти выходные. — Обязательно. Он должен больше. // До окончания рабочего дня остается несколько минут, когда Рейчел отвечает на входящий вызов, не рассматривая имя на экране. Ошибок в проекте Джона в этот раз ещё больше и чтобы их исправить потребуются колоссальные решения и переговоры с заказчиком под видом внести что-то новое. Она перечеркивает предыдущий набросок и раздраженно вздыхает. — Да? — Добрый вечер, — теплым голосом приветствует её Кассиа. В нём слышится непривычная хрипотца. — Занята? Рейчел откидывается на спинку кожаного кресла. — Немного, — голос усталый, на плечах вес всего дня, а в голове куча размышлений. — Ты… тебе что-то нужно? Она резко проводит пальцами по переносице, понимая, как грубо это звучит. Это первый раз, когда они говорят по телефону и Рейчел сейчас один сплошной накаленный, злой нерв, который вот-вот лопнет от любого нажатия. Несколько дней разлуки и это то, как она говорит с ней. Потрясающе. — Я не вовремя, да? — аккуратно спрашивает Касс. Обходительна, как и всегда. Рейчел улыбается впервые за день. — Телефон починила? — это очевидно, но мозг чувствуется настолько тяжелым, что это первое приходящее на ум, чтобы развить с ней хоть какой-нибудь диалог. — Да, после пар вот принесли, поэтому я сразу решила набрать тебе, сказать, что я свободна сегодня вечером, подумала, может, захочешь увидеться. — Она — сплошная неуверенность, но в её голосе слышится неприкрытая забота и нежность. Это согревает сердце. — Ты — ты в порядке? Тем не менее, её вопрос она игнорирует. — А я вот думала съездить после работы в спортзал, но, наверное, лучше схожу утром, — утомленно рассказывает ей Рейчел, прикрывает глаза. За окном село солнце, темно. В душе ещё и пасмурно. Она не хочет ей врать и говорить, что нет — она грустный беспорядок, которому скоро исполнится тридцать и её всё ещё не признают в кругу архитекторов. — Ты хочешь, чтобы я пришла? — с легкой игривостью протягивает Кассиа. По телефону смелее. Рейчел представляет, как девушка натягивает края рукавов большим и указательным пальцами. А фиалковые глаза смущенные-смущенные. — А ты хочешь прийти? — она прямолинейно ныряет в омут с головой. Ей бы не помешало провести время с кем-нибудь. И может быть — может быть, Кассиа тоже желает того же: мятых одеял, сдавленных выдохов, и наслаждения после утомительного дня. Это всё заходит далеко и идет неправильной дорогой. И всё же. — Да, — выдыхает Кассиа. А Рейчел не собирается её останавливать. Обе достаточно взрослые, чтобы принимать решения. Даже, если оно спонтанное. // В животе растет легкое волнение от неожиданного поворота для грядущей ночи. Рейчел возвращается домой и переодевается в спортивные штаны с футболкой. Долго стоит около зеркала, кружась на одном месте и брызгаясь своими дорогими духами, раздумывая над тем, чтобы надеть что-то ещё и выглядеть готовой ко всему: к сексу или простым разговорам. Это не должно быть важным, но внутри всё трепещет от мысли, что они могут провести приятную музыкальную сессию между простыней. Она обещала себе и Элайзе, что больше не тронет Кассию — не будет спать с ней и переводить их общение в близость. Похоже, она врала. Рейчел не может найти себе оправдание. У неё была Стейси и спали они официально, будучи девушками, а Кассиа — неизвестный знаменатель в её жизни. И у неё возникает чувство, что она обрекла их обеих на будущие страдания, и куда больше — Кассию на разочарование в ещё одном человеке. Но хуже этого — это предложить ей быть в отношениях. Она зарывается обеими руками в волосы, вспоминая свой неудачный прошлый опыт и слова Кассии, что встречаться стоит лишь при наличии чувств. А у них их нет. Не так ли? Вина разрастается в груди Рейчел, как заражение в крови, медленно достигая сердца. Поэтому, когда раздается звонок — она чувствует, что эмоции заполняют её доверху словно водой и душат, лишая кислорода. Кажется, у неё пугающий вид, потому что стоит их взглядам столкнуться, как едва заметная улыбка Кассии окончательно пропадает без вести. — Рей, — мягко тянет она, опять делает странную штуку языком, будто у неё есть французский акцент. Рейчел пропускает её дальше внутрь, не позволяя стоять на пороге. Грани ведь пересечены. Кассиа моментально касается её руки своей, пальцы холодные и вызывают мурашки по теплому телу, волоски на шее встают в резком возмущении. — Что такое? У тебя что-то случилось? Рейчел перехватывает её руку, ненавидя то, что она одевается так, будто за окном ещё вчера было жаркое лето. Греет в своих двоих. — Может начнешь носить перчатки наконец-то? — Рейчел, у меня не было родителей, — внезапно отвечает Касс. Что-то в её взгляде грубое и твердое, непоколебимое. На неё не похоже. — И я не думаю, что хочу, чтобы ты мне их заменила. — Тогда, может, ты начнешь заботиться о своём здоровье? — фыркает в ответ Рейчел. Кассиа отпускает руки. Не выдергивает, нет. Но расстояние между ними внезапно увеличивается. — Я говорила: мне не нужна защита, — стоит на своем. Рейчел закатывает глаза, раньше её это не заботило. Кассиа в ответ расслабляется в плечах и тяжело вздыхает. — Наверное, это была плохая идея. Я пойду — — Подожди, — вдруг пугается Рейчел, понимая, что оскорбила. Она пытается ухватиться за неё вновь, но вместо этого Кассиа резко уворачивается и случайно прижимает её к двери спиной. Фиалковые глаза дикие и большие, видимо, не ожидала, что так получится. Кассиа отпускает её, так что они остаются стоять друг напротив друга, изучая, как эмоции достигают максимума. Взгляд метается от глаз к губам. Последнее побеждает. Рейчел хватает её за воротник куртки и тянет на себя, нацелившись почувствовать её вкус снова. Кассиа судорожно выдыхает в её рот и напирает телом в ответ, руку поднимает выше и сжимает футболку в кулак, стягивая часть ткани с плеча. Обе грубые и борющиеся, дерзко покусывающие губы друг друга, но не так — не токсично, без вреда. Вся страсть рвётся наружу и вырывается самым изысканным способом. Одну руку спускает на талию, прижимает плотнее к себе. Кассиа то привстает на носочки, то цепляется за неё сильнее, и Рейчел замечает её метания, когда задевает её язык своим, понимая, что так она пытается снять с себя кроссовки, переминаясь с ноги на ногу. Она судорожно выдыхает, обводит её кончик носа своим. Обе переводят дыхание. Руками ищет застежку на парке и быстро тянет её вниз, желая прислониться к мягкому, тонкому телу. Широкие глаза тёмной сирени неотрывно наблюдают за ней напротив. Изучают, наполняясь скрытыми эмоциями. Куртка падает на пол и Рейчел чуть толкает её вперёд, крепко придерживая рядом, зарываясь пальцами под пояс черных джинс. Нежные ладони овивают её шею, а следующий поцелуй замедляется, превращаясь в сдержанный и чувственный. Кассиа приоткрывает рот, и Рейчел легонько посасывает её верхнюю губу; нижнюю, дразнит языком. В свободных штанах становится невыносимо тесно. Она игриво мурлыкает, посылая по горлу мягкую хрипотцу, и подхватывает её за ягодицы, поднимая вверх. В ответ длинные ноги цепляются за неё, как лозы, а теплый центр девушки касается нижней части её живота, оставляя глубокое давление, распаляющее всё тело. Кассиа специально трется об неё, толкаясь бёдрами на встречу во время поцелуя и эффект от этого потрясающий настолько, что ей едва удаётся сжать руки вокруг неё крепче, чтобы не уронить их обеих на пол. Рейчел слепо соображает, в какой стороне её комната, желая прижать Кассию к любой твердой или мягкой поверхности, что добирается до неё почти на ощупь. Взять её — пульсирует и в голове и между ног. Цель единственная, а она — решительная, когда они всё-таки оказываются около постели, уронив что-то в гостиной. Ей удается сорвать с губ напротив милый писк перед тем, как кинуть Кассию спиной на синее одеяло. Рейчел ухмыляется этому сквозь новый поцелуй и подползает выше, прижимая колено между длинных, изящных ног, раздвигая их в процессе. Её темные волосы в ответ на эти действия натягивают словно в наказание. Обе резкие, сумбурные и импульсивные. Она отрывается от её рта и скользит мягкими поцелуями к шее, уху, ласково прикусывая мочку зубами, ощущая волнительную дрожь в теле напротив. Руки Кассии скользят по её спине, ловко залазят под футболку, пальцы щекочут поясницу. Прикосновения нежные и ласковые, вызывая очередную вспышку нестандартных чувств, от которых туманит голову пуще прежнего. Боже, почему ей нужно быть столь потрясающей. Рейчел приподнимается, стягивая с себя верх, и тянется к её поясу на джинсах, пока Кассиа хаотично пытается снять с себя кофту и лифчик. Она мягко прерывается, рассматривая её сверху, смеётся. Кассиа лежит под ней: раскрасневшаяся, наполовину нагая и открытая, и они встречаются взглядами и не отводят их в сторону в неловкости. Всё такое правильное. В груди растет что-то необычное. Она протягивает ладонь и оставляет на её щеке, будто имея слова, давно сказанные и улетевшие в воздух. Кассия приподнимает края губ в улыбке и Рейчел возвращается к ней, обретая тонкое желание опробовать её всю на вкус, почувствовать своей кожей каждый сантиметр напротив, опуститься по животу поцелуями вниз и взять всё без остатка, как какое-то благословение. — Чёрт, — бормочет она в её губы. — О боже, — выдыхает Кассиа и Рейчел целует её в ручеек меж налитых грудей. Ртом обхватывает затвердевший сосок, подмечая то, как тело поддается к ней навстречу. Чувствительная… И только её, в её руках, под её поцелуями и всасываниями. Внутри растет первобытное желание овладеть, когда она так чудесно изгибается под ней и тихо постанывает от любого даже чуткого прикосновения. Член резко наливается кровью, стояк крепкий — невыносимый, возмущенный сдавленным положением в боксерах. Рейчел мотает головой, отрывается. Кассиа встречает её взгляд широкими, большими глазами, будто расследующими улики на месте преступления. В этом столкновении характеров, она — не единственная, кто следит за самочувствием другого. Кассиа быстро понимает в чем дело и полностью выпрямляет ноги на постели. Бедра Рейчел автоматически следуют за её положением, и поэтому для неё становится неожиданностью, когда она приподнимается снова и трётся коленом о её член. Приходится сразиться за доминирование и прижать её к поверхности постели сильнее. Одной рукой пройтись по талии, а другой ловко расстегнуть замок на джинсах и отпрянуть назад, помогая их стянуть и кинуть в сторону. Презервативы лежат в тумбочке где-то рядом, и часть неё грустит от предстоящей разлуки. Ей приходится оторваться от поцелуев на груди, а Кассиа разочарованно хныкает, когда теряет её теплое ощущение. — Куда? — хрипло протягивает она, оставаясь лежать на месте. Рейчел ничего не говорит, старается быть быстрой — дергается в сторону тумбочки и открывает верхний ящик, вынимая оттуда совсем новую упаковку. Ещё и пленка сверху, как назло. Могла бы и позаботиться об этом, — повторяет она себе, когда разрывает прозрачную обертку и вынимает нужный пакет с латексом под очевидно насмешливый взгляд Кассии. Так что она быстро возвращается к ней, прижимая губы к её очаровательной ухмылке. По позвоночнику пробегает удовольствие стоит ощутить маленькую руку на своей промежности. Поглаживания дразнящие и аккуратные, приводящие в восторг и забвение. — Ах, — кто-то здесь тоже хочет каплю контроля. Она сжимает её сквозь ткань темных спортивных штанов и у Рейчел вырывается сдавленный стон. — Блять, Касс. Все внимание концентрируются в паху и Рейчел возвращает ощущение реальности только тогда, когда Кассиа умело пользуется её диким возбуждением и переворачивает на спину, оказываясь на бёдрах сверху. Её губы лишь на несколько секунд прижимаются к ней и опускаются посасываниями на шею. Языком облизывает кожу, зубами оставляет мягкое пощипывание, а промежностью трётся об очертания члена сквозь штаны. Пора бы их уже снять, но Кассиа выглядит увлеченной настолько, что её не хочется останавливать. Глаза прикрываются в наслаждении. Мозг полностью затуманен, но в подсознании, в который раз пульсируют воспоминания о горячих ночах со Стейси: грубые, резкие быстрые, преимущественно токсичные для обеих. Ещё есть пара быстрых, ничего не значащих моментов с другими девушками. Но с Кассией всё иначе. И совсем не из-за мягкости или отсутствия сексуальных слов. Её тело покрывают поцелуями словно она — она значит. Рейчел впервые ощущает себя беззащитной девушкой, доверительно распадаясь не от минета, проникновения, а именно от ласк. Кассиа, как специально плотнее прижимается и Рейчел распахивает глаза — ощущения настолько полные, что поражает с головы до пят. С губ слетает низкий, досадный рык, задержав дыхание. Сладкая судорога пробегает по телу, а член предательски обмякает, надсадно кончая несколькими быстрыми выстрелами. В груди громко бьется сердце, в ушах звенит. Щёки покрываются теплым румянцем. — Я, — смотрит она на Кассию в смущении. Досада растет в животе, такого раньше никогда не случалось. Как какой-то неумелый подросток, ей богу. — Прости. Чёрт. Рейчел стыдливо проводит рукой по лицу. — Ничего страшного, — ласково шепчет ей Кассиа. Она протягивает к ней ладони и убирает её руку, пальцы оставляет греть шею. — Мне — нам остановиться? Рейчел чувствует странный подтекст в её словах, возвращаясь к словам Майкла и работе, будто это всё на что она способна. В груди появляются противоречия, от которых разрастается буря. Она обхватывает её запястье и тянет на себя, резко переворачивая Кассию на спину обратно. Возвращает себе контроль. И вся атмосфера правильности вдруг теряется, разлетаясь на кусочки и разбиваясь вдребезги. Плевать. Поцелуи на губах — напористые и сильные, чтобы помочь себе возбудиться снова. Кассиа стонет в её рот и выгибается от особо жестокого укуса в шею, но не говорит ни слова против. Длина постепенно набирает нужное состояние, а Кассиа к этому моменту опьяненная страстью и ожидающая, и Рейчел стягивает с неё трусики, лицезря гладкую кожу и голодный взгляд. Пальцы тянутся вперёд и встречают мокрые складки: идеальная, готовая к тому, чтобы быть взятой. Хорошая девочка. Она привстает на колени и надевает презерватив быстрыми движениями. Рейчел обхватывает длину рукой, слегка сжимая на кончике, и направляет себя вперед к сексуально раздвинутым бёдрам в стороны. Кассиа застенчиво приоткрывается чуть шире, когда головка надавливает на её мокрый центр, и громко вскрикивает, когда она входит в неё одним быстрым движением, заполняя наполовину. Пресс касается живота, жарко, кожа к коже. Член становится в несколько раз крепче от ощущения тесных стенок. Рейчел даёт себе пару секунд полюбоваться. Перед ней красивая, живая картина талантливого художника. На краю сознании ещё остается здравая мысль, что с такими следует быть осторожней, экземпляр единственный и неповторимый, требующий бережного ухаживания. Но она её игнорирует. Первый толчок — смакующий и резкий, посылающий всю длину вперед до конца, оказываясь глубоко внутри Кассии. Фиалковые глаза сжимаются вместе с руками на её плечах, оцарапывая ногтями спину. Рейчел способна на большее, знает это, мечтает об этом, грезит доказать об этом всему миру. В ней ярко пульсируют эти эмоции, выплескиваясь в пылком порыве. Кассиа прижимает её к себе, направляет голову на плечо, одной рукой так и водит ногтями по плечу, другой — вцепилась в затылок. Сердце шумно бьется наравне с движениями. Она вдыхает её запах на ключице, двигаясь в ней мелкими рывками. Быстрее, — просит Кассиа, и Рейчел не может ей отказать, теряясь в тянущихся, застрявших в ней чувствах: гневе, злости, обиде. Приятное удовольствие нарастает, смывая негативный отпечаток, оставаясь только единственным, что имеет значимость в данный момент. Дыхание тяжелеет, бедра работают вперед — назад. Жёстче, — требует Кассиа, — глубже. Сильнее. Давай, словно говорит она скрытым подтекстом, оставь всю тяжесть случившегося, бери, что есть сейчас. Рейчел поддается её командам, сипло постанывая от полноты ощущений. В паху появляется не преодолимое напряжение, вот-вот и вырвется. Всё остальное неважно. Плевать. Плевать. Плевать на других. — Блять, — хрипло рычит она ей в кожу. В горле пересохло. — Ещё, — просит Кассиа. Господи, как же она стонет. Это просто должно быть запрещено. — Ещё, Рейчел. — Кассиа, — отчаянно мычит Рейчел в ответ на своё имя. Откровенно начинает трахать её, других вариантов ей не остаётся — просит — получит. Руками сжимает простыни, преследуя оргазм. В глазах щиплет. — Кассиа, Кассиа. Ты такая хорошая девочка. Вот так, блять. Мышцы Кассии резко сокращаются вокруг неё в оргазме, лоно пульсирует, становится ещё более влажным, легким для жестких толчков. Но она тихая, сжавшаяся и прижимающая её, болезненно впившаяся ноготками в спину — подозрительно тихая. Рейчел замирает, боясь пошевелиться, собственное желание притупляется. Опять не получается кончить вместе. Что-то с ними не так. — Продолжай, — сдержанным от желания голоса говорит Кассиа. — Продолжай, Рейчел. Ну же! Рейчел утыкается в неё носом и начинает толкаться вновь, ища сильное высвобождение от этого вечера, дня и нарастающих мыслей, что Кассиа ей себя отдает, жертвует собственным удовольствием ради неё. Всё это слишком хорошо для просто секса. Кассиа — слишком хороша для неё. Для кого-либо вообще. Но сопротивляться сложно, почти невозможно. Не так, когда рассудок помутнен, а дикое желание управляет телом. Она охвачена им, безжалостно ускоряя бедра. Тонет. Глубоко и сильно. И исчезает навсегда в оргазме — в ней, лихорадочно кончая, чувствуя лёгкую испарину на спине. Протяжно изливаясь судорогой за судорогой до последней капли. Руки спускает вниз, аккуратно падая на неё всем телом. Обе вжимаются друг в друга. Обнимаются будто им предстоит долгая разлука. Пока в голове блаженная пустота. Рейчел пытается вернуть себе контроль над происходящим, поворачивает голову, прижимает поцелуй к влажной от пота шее, и чтобы дать Кассии хоть каплю комфорта от произошедшего, она сдвигается вбок и устало прикрывает глаза рядом с ней. Её девочка. Тишина длится ещё очень долго. // Удивительно, как секс преображает их общение. Ей нравилось с ней говорить, а теперь они немые и усталые, и эмоционально вымотанные. Рейчел скидывает с себя презерватив и надевает боксеры, чтобы прикрыться и возвращается спиной на простыни, рассматривая отдыхающую Кассию изучающим взглядом. Тёмная сирень цветет в её глазах, раскрываясь, как по весне. В груди появляется болезненное чувство. — Скажи что-нибудь, — просит она её, вздыхая. — Ты не хочешь, так почему я должна? Справедливо, ладно… Ну, хотя бы не убегает от неё. Пока что. Рейчел на всякий случай подбирается ближе и тянется к её вытянутой из-под одеяла руке. Сжимает её двумя пальцами. Ладонь у неё чуть влажная и теплая. В ответ Кассиа не двигается, лишь смиренно смотрит. — Я разберусь с этим. — Я знаю, — но ты мне не доверяешь, слышится в голове Рейчел, даже если Кассиа этого не произносит. Она справится со своей жалкостью в одиночестве. Это ничего. У Касс полно других забот, она младше и нестабильна, чтобы слышать о неуверенности в чужой жизни. Надо быть в её глазах сильной. — Всё будет в порядке, — уверяет Рейчел их обеих. — Знаю, — вторит ей Касс. — Но, Рейчел, ты имеешь право побыть слабой. Рейчел качает головой в отрицании. Нет, это не имеет никакого смысла. Да Стейси бы её, наверное, тогда сразу бы бросила, если бы она даже заикнулась, что у неё что-то не получается на работе или, что её ограничивают, как архитектора. Очнись, с тобой другой человек: искренний и мягкий. Кассиа сжимает её пальцы рукой, держит, не отпускает. Но она не готова, в горле стягивает, когда губы приоткрываются. Кассиа, кажется, понимает и распахивает одеяло с видом на своё нагое тело. Приглашает присоединиться к себе. Как награда за хотя бы какое-то душевное упоминание и неловкий разговор. Рейчел залезает к ней и Кассиа обнимает её за талию, тепло устраиваясь рядом. — Когда встречаешься с Эмили? Касс вздыхает. — В эти выходные Эмс хочет в бар, говорит, хочет потусить в большом городе, — усмехается она, видимо вспоминая разговор с подругой. — Аманда посоветовала пойти в «Койот». Ты не знаешь это место? О, Господи, Бар будет ещё одним отпечатком на её нервах после той вечеринки. Лучше бы они культурно погуляли где-то и разошлись, или бы она им показала другие достопримечательности Торонто. В конце концов, она живет здесь почти десять лет. — Знаю, — передразнивает её Рейчел. — Хорошее место, но туда бывает, заезжают байкеры и пристают к таким хорошеньким девушкам, как ты. Она игриво тычет её рукой в рёбра. — А я хорошенькая? М? — веселится Кассиа. Ну вот, дала повод улыбаться. — Перестань быть такой самодовольной, — уголки губ сами тянутся вверх. Рейчел поворачивает к ней лицом и замирает, бегая взглядом по красивому лицу: глаза — губы, глаза — губы. Кажется, что думают одинаково, потому что тянутся они друг к другу одновременно. Она оттягивает её нижнюю губу, ласково задевает её языком. Усмехается. У краешек глаз появляются едва заметные морщинки, когда Кассиа такая довольная. И безумно красивая. — Ладно, может быть, чуть-чуть. — Пойдешь с нами? Аманда пойдет с нами, с тобой мы уж точно не пропадем, — предлагает она ненавязчиво. Аманда, как звено, которое постоянно фигурирует с именем Кассии. Рейчел чувствует странное жжение в груди каждый раз от её упоминания. От её участия в приключениях Кассии ещё ни разу не было ничего хорошего. Это напрягает. — Мне определённо не место в вашей молодой компании неприятностей, — она пытается придать своему голосу безразличие, но эмоции её подводят. Выходит, как ядовитый укус в сторону Касс. Девушка в её руках смещается. Одну руку приходится обвить вокруг талии, чтобы не дать ей ускользнуть. — Но я могу вас забрать, как навеселитесь. Кассиа щурится. — Что с тобой сегодня? — Ничего. — Мне уйти? — шипит, показывает зубки. — Нет, — обнимает её Рейчел, почувствовав, как Кассиа сделала попытку встать. Ни в коем случае. — Прости, если я кажусь тебе грубой. Пожалуйста, побудь со мной ещё немного, я не хотела тебя обидеть. — Отвезешь в общежитие через час? — расслабляется Касс. — Конечно. Только давай поговорим о чем-нибудь ещё, ладно? — Преподаватель похвалил мою курсовую, а ещё мою кандидатуру всё-таки рассматривают на место помощника лаборанта. Правда, об этом скажут только в новом году, сейчас пока смотрят за нашей успевамостью... Рейчел слушает о её успехах, прижимает ближе, и радуется её студенческим будням, как своим собственным. У них есть связь, но всё ещё нет доверия. Она надеется, что оно появится. Ей бы этого хотелось, потому что Кассиа много значит для неё, пожалуй, больше, чем предполагалось изначально. Болтовня между простыней пустая, но в этом чувствуется важность — в них, в их переплетенных телах, и в мягких улыбках. Там есть что-то. Сокровенное.