Имитация натурального

Маленькие розовые комочки, склизкие, слегка пахнущие водорослями, лежали на тарелке, как экспонаты на выставке несовременного искусства. Два слева, один справа, еще немного посередине. Кейм повернул тарелку другой стороной, но ни еды на ней больше не стало, ни лучше выглядеть она не начала. Смахнув с лица длинную челку (ох, что бы подумали родители, узнав, что она покрасилась в коричневый цвет), Теа недобро покосилась на него и замерла со своей вилкой, так и не приступая к еде. Леони рядом нетерпеливо ждала, когда же уже можно начать трапезу. Она раскачивалась на тяжелом контейнере туда-сюда, и даже когда отклонялась очень далеко, он не сдвигался с места. Икси, подоспевшая к их немудреному столу последней, изобразила лицом всю гамму эмоций от ужаса до отвращения. — Что? — сквозь зубы спросила Теа, крепче сжимая вилку в руке. — Что-то не нравится? С тех пор, как Кейм с сестрами лишились родителей, чаще всего обязанности по сооружению ужина падали именно на Теа, что ее, конечно, не радовало. В ее бы семнадцать сейчас дернуть в колонию Дельта, работать на ферме и собирать кристаллы на дальнейшее обучение. Но точно не прятаться на наполовину затопленной станции, которую никак не эвакуируют. — Я не могу понять, что это, — пробормотал Кейм как можно более миролюбиво. — Кошматина, — довольно заявила Леони. — Откуда бы у нас кошматине взяться? — фыркнула Теа. — Может быть, кто-то из нас охотился в последнее время? Может быть, кто-то тут заботится о еде, кроме меня? — А что это тогда? — Кейм потыкал в кусочек субстанции зубцом вилки. — Что-то из консервов? У нас остались консервы? — И да, и нет. — И что это должно значить? Теа оскорбленно вздернула подбородок, поджав маленькие пухлые губы. — Это было консервой. — О-у. — Мы ее однажды открыли, но потом забыли. — Подожди, она стояла открытой все это время? — Ну, там написано, что это имитация натурального, так что оно не портится. — Я не буду это есть, — захныкала Икси и поставила тарелку на контейнер, где сидела Леони, с такой решимостью, что куски еды подскочили. Подскочили бы, если бы не были намертво приклеены слизью. — Не хочу «не портится». — Так это же хорошо, — попробовал разубедить ее Кейм. — Ну. Хотя бы тем, что можно хранить сто лет. — Я столько не проживу! И ты тоже! Кейм с надеждой наклонился над тарелкой, надеясь почувствовать запах чего-либо, кроме водорослей и сырости, которыми тут пропахло все, но ничего не вышло. — Икси, нам нужно есть, чтобы хватило сил на дорогу, — убедительно сказал Кейм. — И жизнь. А тебе еще нужно расти, глянь, какая ты коротышка. — Я не коротышка, — задохнулась от возмущения Икси, забираясь с ногами на контейнер. Кейм решительно сжал вилку и хотел своим примером показать маленькой сестре, как стоит справляться с едой. Но едва кусочек имитации натурального, хранившейся в неопределенном состоянии неопределенное количество времени, оказался в опасной близости от его рта, горло сжалось само. — Вот, ты сам не хочешь есть гадость, — торжествующе пискнула Икси и уперла руки в бока. Теа оскорбленно насупилась, хотя, как заметил Кейм, и она не торопилась есть. Одна Леони, методично отковыривая ломтики, долго их жевала. Лицо у нее было таким сложным, как будто она задумалась о философии двадцать шестого века. Вот как раз ее пример не был показательным: как-то она съела часть своего ремешка. — Ладно, — вздохнул Кейм, отставляя тарелку. — Еды у нас больше все равно нет, и мне надо выбраться наружу. — Ну да, сейчас самое время, — проворчала Теа. — Нам уже завтра будет нечего есть, — резонно заметил Кейм. Резонно, как ему показалось. Но Теа категорически не нравились все его идеи. — Нам просто надо двигаться с этого места, здесь ловить нечего, — фыркнула она. — И куда же нам двигаться, по-твоему? — В южные секторы. Говорят, там еще целы отсеки, куча еды, можно прибиться к какой-нибудь группе людей и не париться о безопасности каждую вторую минуту. — Уж ли не к группе под предводительством какого-нибудь Нейтрона-варвара? — с ехидством спросил Кейм. Иногда им удавалось поймать видео-сигнал, и от этой рожи он уже успел устать. Нейтрон-варвар и кучка его последователей появлялись то тут, то там. Постоянно предлагали одиночкам присоединиться, да только странно, что за все время их так и не эвакуировали. Возможно, они были просто кармическими неудачниками, которые оказывались на противоположном конце станции каждый раз, когда прилетали корабли спасения. А, возможно, это были отпетые мародеры, которые хотели выжать все соки из брошенных пожитков выживших. — А почему бы и нет? — ничуть не смутившись, пожала плечами Теа. — Он сильный и смелый, у них всегда полно еды. К тому же, так бы нам пришлось рассчитывать не только на себя. — Я предпочту рассчитывать на себя. Кейм оставил завтрак и пошел проверить, высох ли его костюм путешественника. Это было громкое слово для этого легкого аутфита, но он по крайней мере не скрипел, привлекая ненужное внимание. Закрепляя ремни, Кейм постучал панелью карты по стене. Там опять садились батарейки, и не все датчики горели. В секторах Дж и Д он был в прошлый раз. Дж принес им несколько банок имитации натурального и целую сумку батарей. Зато Д не был так богат на урожай — Кейм едва задницу свою оттуда унес, половина коридора поросла водорослями, и ему даже показалось, что он видел щупальце октопа. Ему повезло. Для многих щупальце октопа было последним, что они видели в жизни. Ну что ж, значит, двигаться нужно было на запад. Может быть, даже удастся найти новое безопасное место. Хотел он признавать или нет, но Теа была права — однажды им придется сняться с якоря. Здесь людей не осталось, эвакуационная команда вряд ли покажется, а почти все припасы кончились, да и кладовые в округе они уже проверили. Кейм сложил карту, отозвавшуюся на его действия приглушенным электронным писком, растрепал синий хохолок и осмотрел себя в отражении металлического бока шкафа. Мда, подумать только, еще несколько лет назад он считал, что их жизнь скучнее не придумаешь. Закончит дистанционную школу, да сам сбежит куда-нибудь на Дельту, а вдруг и куда подальше. Будет жить, ни от кого не зависеть и однажды отправится исследовать Темные территории. А теперь приходилось исследовать коридоры родной станции, погрязшие в сырости, мраке и опасности. Закрыв заслон и строго посмотрев на Теа напоследок — чего она не увидела, но тут уж скорее виновато было то, что он смотрел ей в спину, чем ее упрямство, — Кейм глубоко вдохнул. Надо было двигаться на запад и тогда, миновав дорогу на Д, он может попасть в сектор Е. Там он еще не был, и, судя по негустому местному населению, туда вообще мог никто не добраться. О, что же это значило? Нетронутые запасы консервации, новые фильтры для воды, что-то из одежды… батареи. Да куча всего. Нужно только взять. Признаться, за все время их существования пленниками станции Кейм ни разу не попал в передрягу. Да, пару раз был к этому близок — когда чуть было не подался за группкой беженцев, которые навсегда исчезли в секторе С, тогда еще не было известно, в каком плачевном состоянии нос поселения. И второй раз, когда оказался с эвакуационным кораблем очень далеко от места их стоянки. Он был так близко к концу всей истории с выживанием, но никто ничего не хотел слушать про сестер, а их Кейм ни за что бы не оставил. Какой бы взрослой Теа себя ни считала, только он мог о них позаботиться. Прислушиваясь к отзвукам собственных шагов, Кейм бегал пальцами по рукояти лазерного резака на ремне пояса. Опасности он тут не ожидал, но мало ли какой поехавший житель мог затаиться. Кейм снова тяжко вздохнул. И такая история с ним была. В прошлом месяце, когда он достал целую кучу пищи и решил остановиться переночевать в безопасном уголке, ему попался заблудившийся парень. Кейм сначала даже обрадовался, подумал, что впятером им будет легче справляться, а уж после совместной жаркой ночи и вовсе напридумывал себе всякого. Но утром, когда он проснулся, парня и всего того, что Кейм добыл им с сестрами, и след простыл. Впредь он решил быть умнее и слушать голос разума, а не звон шариков между ног. Карта сказала ему повернуть на развилке направо. Или налево. Опять погас датчик севера, и как Кейм его ни тряс, даже мигать отказывался. Он мог бы потрясти его подольше, если бы движение на периферии зрения не привлекло его внимание. Что-то маленькое мелькнуло очень близко. Кейм сглотнул. Если это чудом выжившая свиношка… о, только если это чудом выжившая свиношка! Кейм уже почти позабыл, какое на вкус животное мясо. Не дешевая имитация, не водоросли, а что-то, что совсем недавно бегало и хрюкало. Это напоминало ему о праздниках дома, когда были живы родители. Отец обязательно водил его на ферму перед Рождеством, и они выбирали самую жирную курейку. А свиношек Кейм и вовсе не пробовал, но знал, что они очень вкусные. Вот бы сестры обрадовались… ну как обрадовались? Теа бы скрючила лицо, Леони сточила за милую душу, а Икси бы спрашивала, не умолкая, как можно есть что-то, что не вытащено из банки. Кейм достал резак и тихо двинулся по коридору. Кажется, этот как раз вел к искомому Е. Даже если это не свиношка, он двигается в правильном направлении и все равно что-нибудь, да достанет. Но это была свиношка! Кейм затаился, высматривая ее. Взбежав на мостик, она пожевала клочок обвивающихся вокруг опор водорослей и прислушалась. Возможно, она заметила его присутствие, и идея быть сегодня съеденной ей не очень нравилась. Но Кейму она нравилась! Свиношка была маленькой, но толстой. Ее мягкие копытца ловко помогали ей взбираться по мосту, а упитанные бока от трусцы аппетитно покачивались. Кейм осторожно высунулся, думая, как бы ее подкараулить. Если она пойдет дальше по мосту, то… Кажется, это был не простой мост. Кейм выглянул за перила. Так и есть. Все внизу тоже было затоплено, иначе как бы водоросли забрались так высоко? Вода там была зеленая, густые островки растений плавали на поверхности, как пятна масла. Временами, как у моста, взбирались вверх по опорам, а временами стелились понизу. Только бы туда не свалиться. Если свиношка двинется в коридор напротив, там ее поймать будет труднее. Но зато и в воду не соскользнешь. Пока Кейм размышлял, увлеченная поеданием водорослей свиношка сошла с моста на разваленную колонну и сделала несколько шагов вперед, где растительность от влаги совсем разбушевалась. Кейм слышал, что кто-то ест эту гадость, но, по его мнению, лучше было сразу доступ к кислороду отключить. Свиношка подняла голову, заметив его на мостике, и посмотрела, точь-в-точь как Теа. Осуждающе. Он ей не понравился. Зубастый рот приоткрылся, пока она обдумывала, что делать, но сочные водоросли напомнили о себе, и она продолжила жевать. Кейм тихо ликовал. Свиношка сама себя загнала в ловушку. Теперь двинуться назад она не сможет — там ее подстерегает Кейм, а впереди только болото грязной воды. Вряд ли она умеет плавать и вздумает сигануть туда. Судьба свиношки была предрешена. Кейм нажал на рукоять, и лазерное лезвие с тихим жужжанием выскользнуло наружу. Осталось подобраться к ней тихонько, чтобы она не шмыгнула между его ног, и он сам не угодил в темную грязную воду. Ничего не подозревающая свиношка продолжала трапезу. Дернув клок водорослей, она оторвала кусок ржавчины с решетки. Брезгливо хрюкнув, свиношка оттолкнула его в сторону. Бульк — с таким звуком ушел он на дно, погружаясь в поросшее болото. Кейм присел на корточки, загораживая свиношке пути отхода, и пополз ближе. Медленно, не привлекая внимания. Какой же славный будет у них с сестрами ужин. Сначала шейка и грудинка, потом спинка, потом ножки, из органов можно будет сделать запас и питаться свеженьким еще несколько дней, пока он не совершит очередную вылазку. А ушки можно засолить, засушить и приятно ими… Додумать мысль Кейм не успел, потому что его аппетитный ужин, его маленькую свиношку, беззаботно жующую водоросли, снесло с уступа одним мощным движением вынырнувшего из воды щупальца. Громкий плеск воды внизу, и на решетчатую площадку упало второе щупальце, шаря по месту, где только что была свиношка. Кейм рывком подался назад, сжимая резак. Внизу послышался последний визг его прекрасной свиношки. Чтоб его так и растак, неужели он свернул в сектор Д? Откуда бы здесь взяться октопу? Кейм хотел бы поразмышлять об этом, но щупальце подползло слишком близко. Кейм мог бы затаиться, прижаться к стенке и подождать, пока вода успокоится. Щупальце поднялось прямо перед ним. Темно-зеленое, толстое. Как очень большая водоросль. Оно раскрылось в стороны, как веерная дверь, и на внутренней стороне замелькал ряд желтых глаз. Горизонтальные зрачки уставились прямо на Кейма. И стоило глазам сфокусироваться, расширились, протягиваясь к верхним краям. Ну вот, сейчас Кейм просто возьмет и станет историей. А что сестры-то подумают… Что он их просто бросил и нашел место получше. Кейм схватился за решетку, но проржавевшие прутья только крякнули. Щуп стегнул его по спине, и от удара выпал резак. Рукоять со звоном ударилась о ступени, скатываясь вниз. Кейм замахал руками, но поймать его уже не смог. С тяжелым плюхом резак погрузился в темную воду. Кейм отчаянно посмотрел на бледно-оранжевый прямоугольник света под толщей зеленого мрака. Его надежда канула на дно. Хотя, справедливости ради, долго об этом размышлять ему не пришлось. Второе щупальце, обвившееся вокруг его ног и потянувшее на себя, давало больше пищи для размышлений. Кейм вцепился в решетку, но она с треском надломилась и поехала за ним, оставляя на трубах длинные ржавые следы, как от когтей. Октоп сжал его так сильно, что Кейм не мог даже пошевелить ногами, не то что разъединить и попытаться себе помочь. — Так просто ты меня не получишь, — свирепо рявкнул он, с силой перебрасывая оторванный кусок решетки через себя. Тот задел одно из щупалец, оставляя на нем неглубокую царапину, но тварь ловко увернулась, и решетка также ушла на дно. «Оказия, — подумалось Кейму». — Да еб твою мать, — сказал он вслух. Ремень куртки, зацепившийся за край трубы, задрал ее со спины, дав почувствовать прикосновение октопа голой кожей. Вообще-то Кейм думал, что он должен быть скользким, будто промасленной, гладким из-за покрывавших его водорослей и воды. Но первое касание — и он убедился в обратном. Кожа состояла из крошечных чешуек, делающих ее шероховатой и цепкой. Кейм попытался вывернуться, хотя перспектива утонуть внизу не сказать чтобы была настолько уж привлекательнее. Кольца щупалец держали его крепко, не выскользнешь. Сглотнув, он дернулся и попытался разглядеть внизу огромное жерло рта, куда его должны были вот-вот кинуть. Снизу подуло. Кейм не знал, что октопы умеют дуть. Вообще-то они и не умели. Но содравшее с его ног штаны щупальце и прохлада на приватных частях все объясняли. А он-то понадеялся, что октоп подавится его сбруей, металлическими вставками на лодыжках брюк и тяжелыми носками сапог. А он чистил Кейма, как какой-нибудь фрукт. Кейм подумал, что Икси единственная из них, кто никогда не ел фрукты, но ей нравилось слушать, какие они сладкие и сочные. — Я несъедобный! Эй! — завозмущался Кейм, стуча по щупальцу пяткой. Октоп остановился, будто изучая его действия. Стуки пяткой его не впечатлили. Щупальце, одно из тех, что раскрывалось веером, скрутилось, будто выжатая тряпка, и змеевкой скользнуло вокруг ноги вверх. Кейм замер от ужаса, заранее представляя, как крепко оно может дернуть. Наверняка всю ногу с корнем выдернет. — Она мне нужна, отпусти! Кейм не ожидал, что октоп его послушается. Но он отпустил. Причем сразу. Кейм истошно завопил, летя с высоты туннеля вниз. Щупальца подхватили его над самой поверхностью воды, дав перед этим ощутить тухлый застоявшийся душок. Кейм повис на поймавших его щупальцах, тяжело дыша. Не самая лучшая карусель в жизни. Он только попытался унять сердце, застрявшее в горле, а оно вновь рухнуло в пятки — октоп потянул его наверх. Кейм бултыхался, будто гель в резиновой куколке. Кто-то где-то пережал мыслеток, потому что ни одна трезвая не доходила до его головы. А когда уж щупальце, что совсем недавно отрывало ему ногу, обхватило его пенис… — Я тебе что, колддог? — завопил Кейм, пиная застрявший между ног ствол. Тот даже сдвинуть их не давал. Поймал его, будто собакт, зажав между челюстями, и ничего не делал. Прохладные водоросли с кожи октопа скользнули по внутренней стороне бедра, вызывая щекотку. Если это и было попыткой съесть Кейма, то весьма гуманной. Может быть, он обхватывает жертву, выделяет какой-нибудь яд и потихоньку растворяет ее, впитывая в себя? — Я не хочу, чтобы ты впитал мой член! — в панике заметался Кейм. — Лучше бы с головы начал, так хоть обидно долго не будет. Член ему был весьма дорог. И он любил бережное отношение, а не когда его хотят съесть! Кажется. Кейм был почти уверен, что его хотят съесть. Раскрывшееся устье свертка щупальца поглотило его в себя, окружая влажными стенками. Кейм мысленно всплакнул, но так же быстро щупальце его отпустило. Странное ощущение. Как будто присунуть мокрому носку. Кейму, может быть, не стоило думать о сексе в такой ситуации. Но все внутри, сильное, двигающееся и дрожащее, вызывало в нем неадекватные реакции. — Ты что, меня трахаешь? Или нет, — исправился он, — я тебя трахаю? Кейм вспомнил, что внутри свертка щупальца находятся желтые шары глаз, и зажмурился. Принимать ласку, не видя, от кого она исходит, было куда приятнее. Кейм даже позволил себе на пару секунд расслабиться, но голова с телом была не согласна. Зачем октоп это делает? Он что, размножается с ним? Это что, самка? Хочет отложить в него свое яйцо? Доподлинно о жизни этих тентаклоконечностных известно ничего не было. Только три вещи. Чудовищно огромные, чудовищно сильные, обладают хорошим чувством ритма. А вдруг это их способ убивать? Кейм хотел спросить окотопа, чего это он делает, но давление вокруг его члена потянуло его внутрь с силой атомного пылесоса, и он только бессвязно застонал. Какой стремный способ отдать концы. С концом в… в общем, такая себе перспектива. Кейм воображал свою кончину респектабельнее. С большим количеством скорбящих близких и меньшим — похотливых октопов. Кейм задохнулся, проглатывая стон. Старательное щупальце буквально высосало оргазм из его члена. Дрожали руки и ноги, и мышцы бесконтрольно сокращались там, где он этого не ожидал. Горячий прибой, окативший его промежность, обратился в тесную хватку. Сверхчувствительную кожу жгло от новых движений. Второе свободное щупальце вновь обвилось вокруг его ноги, сжимая ее, но словно не чтобы удержать, а чтобы оценить, какой он на ощупь. Кейм заворочался, как будто мог сильно ворочаться, вися в воздухе с присосавшимся к его паху паразитом. — Это все еще считается изнасилованием, — тяжело дыша, оповестил он, — даже если было приятно. Щупальца наклонили его ближе к воде, макнув самыми кончиками волос, и Кейм почувствовал, какая она теплая. Комнатная температура. Он сделал бы еще пару измерений, если бы выбросил из головы то, что его задрали задницей вверх. — Только попробуй! — возмущенно булькнул Кейм. Октоп как раз собирался попробовать. Теплая шершавая кожа скользнула мимо мошонки и замерла, давая чувствовать свою температуру. — Кажется, я позабыл, каково это, — задумчиво пробормотал Кейм. Щупальце не собиралось проникать внутрь, замерев на старом месте. Следующим Кейм почувствовал раскрывающееся устье прямо напротив своего входа. Влажную внутренность, трущуюся о него между ягодиц, жарко приникающую теснее. Кейм почувствовал себя игрушкой на липучке, потому что только это ощущение у него и осталось. Второе щупальце присосалось к его заднице, сильно давило на промежность, и вибрации заставляли его забывать собственное имя. Кейм только ахнуть успел, прежде чем первое щупальце продолжило то, что делало раньше. «Ясно, — подумал он, — октоп находит в теле отверстие и высасывает тебя оттуда, как напиток через трубочку». Орган за органом, орган за… Бедра Кейма стегнуло разрядом. Слишком сильно и волнующе. К такому можно и привыкнуть. — Ах ты ж, — выдохнул Кейм пораженно. — Если так будет продолжаться, я могу и задержаться тут с тобой. Еще один рожок щупальца обхватил его руку, посасывая пальцы. Похотливые отверстия ловили каждую его выпуклость, дразня и стимулируя. Кейм кончил второй раз, с трудом разбирая, где верх, а где низ. Его кожа напоминала дрожащую водную гладь. Самый чувствительный инструмент. Раскаленную панель. Кейм обессиленно повис в тяжелых толстых щупальцах. — Ты теперь моя подружка? — Он успел только ойкнуть от все же проскользнувшего внутрь щупа. — А, нет, понял. Дружок. Знаешь, боюсь, ты не в моем вку-у-у-а-а-а… Кейм перевернулся головой вниз. Всасывающий жар прокатился по всем его внутренностям. Тянущие в себя щупальца были всюду. Перенасыщенные чувствами органы раскраснелись и начали саднить. Новое щупальце обвилось вокруг его руки, и он едва мог ею пошевелить. Оно тронуло ее и в этот раз довольно пошлепало по коже. Результат его обрадовал. Хитрый октоп. Если Кейм начал что-то подозревать ленивыми после разрядки мозгами, то увидев снизу раскрывающийся клюв, к которому его планомерно двигали щупальца, он понял все окончательно. Руки не слушались. Разморенное тело, затекшие после висения конечности — он с трудом мог собрать себя в кучу. И только яркое пятно под водой придало ему сил. Кейм в отчаянии забарахтался и сделал единственное, что еще мог — укусил щупальце перед собой. По ощущениям он кусал толстый резиновый кабель, которому от маленьких человеческих зубов ни горячо ни холодно. Но октоп такой жест не оценил, щупальце отпустило его, и Кейм, удерживаемый двумя другими за ногу и член, повис, рушась головой в воду. В мутной воде очерчивались контуры проржавевших рухнувших сюда ранее конструкций, штыри и решетки. «Мой бедный дружок», подумал Кейм, кряхтя от боли, но потянулся рукой к свету. Щупальца зашарили по дну, выискивая его. Пальцы сжались на рукояти. Ну нет, сегодня он обедом не будет. Сегодня у него будет обед. Когда щупальца поймали его и потянули выше, Кейм уже был вооружен и опасен. Оранжевое лезвие сверкнуло в воздухе, отсекая кусок щупальца, что совсем недавно был его любовником и продолжал ревниво держать за пенис. Вода внизу вздыбилась от вибраций. Клюв захлюпал, всасывая воду, как жерло унитаза. Оставшееся щупальце дернуло Кейма вверх. Работу это только облегчило. Оранжевый лазер вошел в толстую плоть. Окатывая Кейма с ног до головы, темная кровь хлынула из раны. Еще один удар расширил ее, и Кейм повис на одной тонкой полоске ткани. Третье щупальце хлестнуло его по руке, словно боясь вновь обвиться. Конечно, с этим товарищем было приятно, но летально. Кейм без жалости саданул пяткой в кожу и вновь оказался в воде. Куски октопа, болтавшиеся на нем, продолжали держать его, хотя уже были отделены от своего хозяина. Кейм вынырнул из густого водорослевого болота, откашливаясь. Рука крепко держала резак. Пусть только попробует сунуться этот горе-насильник. Кейм проморгался, протирая свободной рукой глаза. Мимикрируя под цвет грязно-ржавых стен туннеля, октоп удалялся, не прощаясь. — То-то же, — сплюнув воду, победно заявил Кейм. Он потряс ногой, но остаток щупальца не отлипал. Более того, он настолько сросся с ним, что, выбираясь из воды, Кейм уже стал ощущать это частью тела. Хотя она, конечно, ему была не нужна. Куда больше его интересовали штаны, пропавшие с горизонта. Возможно, октоп их унес с собой как прощальный сувенир. Придется придумать хорошее оправдание для Теа, почему он явился без брюк и без добычи. Как теперь было охотиться с голой задницей. Хотя как без добычи… как раз-таки очень даже наоборот.

***

— Что это за мясо? — спросила Теа, с сомнением принюхиваясь к жареному стейку. — Не знаю, что это, но я ничего вкуснее не ела, — сообщила Леони, подставляя тарелку под вторую порцию. — Еще можно? — Можно, — разрешил Кейм. — У нас теперь полно еды. — Да, и откуда она? — вновь с нажимом спросила Теа. — Поохотился, — пробормотал он неопределенно в ответ, ерзая на месте. — На живца. — Похоже на ската, как у меня на картинках, — поделилась мнением Икси. — Их едят? — Все едят. — Это меня напрягает, — проворчала Теа. — Хотя оно вкусное. Точно не ядовитое? — Точно. Кейм почесал шею. У него ничего не осталось, даже сыпи. К сожалению, как и штанов. Да и сидел он с трудом, а писать пока мог, только не касаясь себя. Но это не очень большая цена за то, чтобы сестры были не голодны. Он вспомнил удирающего в туннель незадачливую имитацию любовника и усмехнулся про себя. Не такой уж страшный, не такой уж сильный. Пожалуй, теперь Кейм знал, где взять еще еды. Но штаны надо будет надеть потуже. И привязать резак к руке. Или ноге. Короче, над этим можно будет подумать потом. А пока что у них был завтрак, обед и ужин, а шарики между ног молчали.