Война

***

      Дым опалял лёгкие, заставляя задыхаться от запаха гари и пепла. Глаза резало так, что в уголках выступали слезы.       Руки связаны крепко, прочная верёвка впивалась в кожу, полосами оставляя красные следы. Белые волосы, собравшие всю грязь и копоть, тенью закрывали бледное лицо и уставившийся в землю взгляд.       Ноги связаны, заставляя преклонить колени, зарываясь ими в мокрую грязь, пачкая прочую ткань. Белый мех поник, впитывая кровь, сырую землю и запах гари. Спина сгорблена, пряди волос выбивались из собранного хвоста, спадая вдоль заостренных скул.       Это было поражением.       Полным и сокрушительным.       Подавляющим.       Клан Сенджу пал. Пал под натиском алоглазых демонов...       ...своих заклятых врагов...       После поражения Главы, они продержались пол декады. Пол декады страха, боли, криков, стонов, рыданий и трупов. Время полного отчаяния, осознанием обрушившегося на хрупкие девичьи плечи.       Ответственность за Клан, за людей, за сородичей, за предков, за идиота, верившего в глупые мечты, рисковавшего жизнями своих людей. Людей верящих ему, доверявших свои спины.       Сделал не ту ставку.       И проиграл.       Сдох, сгорая в чёрном пламени аматерасу, сдирая с себя кожу...       ...умер...       ...улыбаясь до самого конца...       Брат.       Сердце обливалось кровью. Душило, петля затягивалась на шее все сильнее. Сосуды, нервы, мышцы. Все внутренности выворачивало наизнанку.       Больно.       Как же больно.       Пленников связали, выстраивая в ряд, перед черноволосыми победителями, которые упивались своей властью и вседозволенностью. В основном старики, женщины и дети.....звенья, что ещё хранят бесценные знания Клана, его силу и суть.       В алых глазах отражалось пламя, бликами играя в вечерней мгле, черти безудержно хохотали, отплясывая на кострах, безумно скалясь острыми клыками. Лицо обдавало жаром, запах гари будто бы впитался во все тело. Горло першило.       Родное селение сгорало, пожаром распространялись по до боли знакомым улицам, деревянные дома покрывались пеплом, который стремился ввысь играя догорающими маленькими частицами, приковывая взгляд.       Лужайка, где трава была самого насыщенного оттенка, где дети, шумя и играя между собой, заливались звонким смехом, кружа под чистым и бескрайним небом, почернела и скукожилась, угольками распадаясь на мелкие частички.       Огонь захватил все.       Они скалились, насмехались, презрительно окидывая взглядом оставшихся.       Пинали в спину, заставляя упасть на холодную землю, издевались над сломленным врагом, уничтожая их волю и желание сопротивляться.       Гребанные Учихи...       Шорох и рядом приземляется широкая фигура.       — Это последние? — ледяной низкий голос, пробирающий до мурашек на спине, заставлял скрежетать зубами от ярости.       Тот, в кого верил её глупый старший брат, стараясь воплотить их давнюю мечту, тот, на кого наивно надеялся...стоял, окидывая мутным взглядом раскинувшееся действо.       Тот, кто убил его прямо на её глазах, не выглядел радостным или удовлетворенным, казалось, что того ничего не интересует...       ...холодное орудие, безжалостно уничтожающее своих врагов...       Лицемер.       Учиха Мадара не мог сожалеть...       ...но туман в миндалевидных учиховских глазах застилал лишь сильнее...       ...что приводило в дикое бешенство...       ...брата не вернуть...       — Не оставляйте никого в живых, — приказ, отданный будничным голосом, отпечатался в сознании, кровь застыла в жилах, набатом отдаваясь в висках, сердце дрогнуло...       — Подожди, нии-сан...       Этот голос...       ...она узнает из тысячи...       Чуть воодушевленный с хрипотцой.        До зубовного скрежета предвкушающий.       По спине пробежал холодок, заставляя все тело сжаться. Послышались еле слышные шаги. Шорох ткани и равномерное дыхание.       На неё упала тень, загораживая от жара неконтролируемого пламени, окуная в вечернюю прохладу.       Красные глаза уставились на традиционные мужские сандалии, закрепленные на щиколотке и колени, выдвинутые вперёд.       Присел на корточки.       Она подняла взгляд, застыв на месте, окунаясь в чёрные омуты, на самую глубину, попадаясь в чужие сети.       Ненавистное лицо, скрытое тенью, на щеке смазаны кровь и пепел, запах гари забивал ноздри, раздражая слизистую оболочку.       В её глазах отражалась вся ненависть и боль, неконтролируемая ярость, тихое безумие.       — Оставь эту, — на макушку опустилась широкая ладонь, поглаживая из стороны в сторону. — Мне.       Прошёл удар, сердце замедлилось...       Она вывернулась, подаваясь вперёд, пытаясь ударить головой или укусить напоследок, но тот ловко отступает назад, хватая за белые патлы, тянет вниз, лицо уткнулось в землю.       Забиваясь в нос, мешая дышать...       — Изуна? — вопросительная интонация от Главы Клана звучала странно...       — Как трофей...       Шорох одежды, повернулся в сторону Главы, разговаривая взглядами, передавая мысли невербально на тонком восприятии, как могли только самые близкие друг другу люди.       Секунда....вторая....третья...       — Сам отвечаешь за.....эту...       — Спасибо, брат...       И это брат...       ...резануло по сердцу не хуже скальпеля...

***

      На шее выжгли печать — долгая процедура запечатывания каналов чакры — Кейракукей.       Она билась, шипела, вырывалась, кажется кричала от невыносимой боли, до хрипоты срывая голос.       Пока, наконец, не перестала чувствовать все вокруг достаточно ярко и чётко.       Будто лишилась части себя. Огромного неотъемлемого куска плоти, трещинами разрывая внутреннее подсознание. Ее мир держался на тонких нитях, готовых не выдержать в любой момент.       А потом пришло опустошение. Пустота человека, в мгновение лишившегося всего самого ценного и важного...       ...пропасть...       ...и жгучая злость при виде виновника этого...       Красные, покрытые оранжевой каемкой глаза замерзали ледниками вершин Севера.       Холодный ветер пополз по деревянным доскам, прохладой окутывая босые ноги.       Сердце пропустило удар. Бесшумные шаги, едва уловимые.       Три удара...       Бум-бум...       Тихий скрип открываемой двери.       Четвертый...       Бум...       Шорох.       Знакомый профиль. И пальцы метнулись к сонной артерии черноволосого.       Молниеносно.       Одно движение и Мадара познает тоже, что и она. Месть будет совершена.       В висках набатом отдавался пульс.       Один шанс.       Один миг.       Её кисть перехватывают цепкие пальцы, но та делает подсечку, подставляя свою стопу за его, наваливаясь всем телом.       Она пытается вцепиться в горло другой рукой.       Грохот.       Они падают на пол, Учиха сдавленно шипит, ударившись копчиком.       Тобирама пытается его придушить, белые спутанные клоки волос лезут в лицо, мешая обзору.       Учиха перехватывает руки у самого горла, с силой пытаясь оттащить от себя.       Так и замирают...только руки продолжают дрожать от напряжения.       А потом каждый пытается взять инициативу на себя. Ноги переплетались, локти оставляли синяки, а ногти глубокие царапины.       Пока наконец.       Он не оказался сильнее, разгоняя по телу чакру, усиливая мышцы.       Они поменялись местами.       Руки сжали крепко, без возможности вырваться. Учиха оказался сидящим сверху, на её бедрах.       Чёрные дыры смотрели чуть раздражённо.....с насмешкой...       ...и высокомерием...       ...превосходством...       Но тут она почувствовала ещё один взгляд. Напряжённый и пристальный.       В дверях стоял его соклановец, незнакомый ей. Чёрные волосы и такого же цвета глаза, которые смотрели на них со стороны с настоящим презрением и отвращением, будто не понимал, как можно вообще добровольно трогать Сенджу.       Двусмысленное положение намекало на многое.       Уже через несколько часов разлетятся слухи о том, что второй Наследник уделяет пристальное внимание своему давнему врагу.       Слишком пристальное внимание.       К Сенджу.       Она не питала сомнений — люди всегда остаются людьми, жадными до чужих костей, которые будут перетирать с наслаждением.       Изуна повернул голову, ещё сильнее выделяя четкие скулы, бледная кожа в темноте стала ещё бледнее.       Волосы цвета ворона до шеи расходились иголками, и только сзади спускался длинный хвост.       Алые глаза, налитые кровью своих врагов, расчерченные незамысловатым рисунком взирали на соклановца из темноты...       ...холодно и пугающе, раздраженно...       ...недовольно...       ...как будто оторвали от очень важного дела...       ...мешая одним своим существованием...       В такой момент и прада веришь — демон.       Настоящий монстр, пришедший из преисподней.       Не человек.       Чёртов демон.       Незнакомец чуть поежился, явно беспокоясь за свою шкуру, понимая что теперь просто так не отделается.       — Прошу прощение, Изуна-доно...       Но было уже поздно, его запомнили, и в будущем припомнят каждую мелочь, переламывая чужой хребет.       Молниеносный поклон, выверенный до миллиметра, и дверь закрывается, отсекая единственный выход.       Светящиеся в темноте глаза переводятся на неё, выцепляя каждую деталь, мысленно вскрывая и собирая вновь.       Установившуюся тишину разбивает хрипло сказанное слово, метко попавшее кунаем в самый центр мишени.       — Глупо.       По спине пробежало стадо мурашек, все нутро заледенело.       Она дернулась.       Не смотря в красные омуты, все-таки привычки неискоренимы.       Но её прижали ещё сильнее, вдавливая лопатками в татами.       Он приблизился к бархатной шее, перехватывая тонкие кисти рук одной, заводя за голову. Та дёрнула патлами, пытаясь ударить лбом по челюсти.       Дезориентировать.       Но второй широкой рукой её голову вдавливают в плечо, надёжно фиксируя в таком положении.       Шеи касаются тёплые губы, опаляя разгоряченным дыханием.       Она замерла.       Мысли путались, смешиваясь в неразборчивый ком.       Бьющуюся жилку, что пробивалась на светлой коже, чуть прикусили, заставляя дернуться.       И тихо прошипеть...       —...не падай в моих глазах ещё ниже....Учиха.....       Тот хмыкнул.       И прикусил чуть левее, оставляя красный след.       Метка.       О принадлежности.       — У тебя больше нет........права голоса...       Прошептал он в самое ухо, оглушая барабанные перепонки, парализуя на месте.       Заставляя замереть.       Вызывая неконтролируемый гнев, что долгое время прятался за плотным слоем самоконтроля и выдержки.       — Но я могу тебе его дать...       Та смотрела презрительно, с отвращением окидывая холодным взглядом красных глаз.       Оценивая возможности побега, которые в её положении были практически равны нулю.       Дверь заперта, руки обездвижены так, что не пошевелиться.       — Как Наложнице...       Что.       Шок застыл на лице, радуя учиховский взор.       Не было ничего более унизительного, по жилам медленно холодела кровь.       Она скорее умрёт, чем позволит произойти чему-то подобному.       Или его.       Она смотрела, как на слабоумного, пытаясь взглядом передать все, что о нем думает.       И кажется её поняли правильно.       — В твоём Клане остались одни старики да дети, их всех перебьют.......сама знаешь почему...       Дышала глубоко, по телу растекалась ледяная вода, царапая изнутри мелкими льдинками, остужая голову.       — Решай...       Добавил с презрением.       — Жить этим отбросам или нет...       Он поторапливал.       Но вот только.       — Зачем тебе это...       Вопрос так и повис в воздухе.       Зачем это предлагает? Какая ему выгода? Через несколько десятков лет из этих детей вырастут сильные бойцы, которые не забудут сгорающие в пламени родные строения, что фасадами разрушались, превращаясь в угли и пепел.       Не забудут своих родных в окровавленном снаряжении, прикрывавших их своей спиной.       Не забудут трупы, сгорающие в огне.       Не забудут демонов, пришедших за ними.       Не забудут, как их посадили на цепь.       Как заклеймили.       Как насмехались и издевались.       Не забудут никогда.       И захотят отомстить.       Так зачем?...       — Сильная кровь...       Тобирама Сенджу...       ...сестра Хаширамы Сенджу, по праву называвшегося Богом Шиноби...       ...одного из сильнейших бойцов этого века смуты и раздора...       ...дочь Буцумы Сенджу — прошлого Главы Клана...       ...главная ветвь...       ...Химе...       ...еще и способная сражаться с ним на равных...       У неё шикарные гены.       Она стистнула зубы до скрипа.       — Именно поэтому ты ещё жива...       Демон, чёртовы глаза которого приковывали к себе.       Клан — самое важное.       И как бы она не хотела сейчас перегрызть ему глотку или умереть и сохранить свою оставшуюся гордость. Её соклановцам больше никто не способен помочь.       Привычная прагматичность и расчетливость побеждала разрывающие сердце эмоции, от которых она привычно пыталась абстрагироваться.       — Вы не тронете никого из них...       Ультиматум.       Взгляд твердый...решительный...       Холодный, просчитывающий.       Цепкий.       — Станут вассалами...       Это самое большее, на что она могла рассчитывать.       Не рабами.       Подчинёнными.       — Гарантия...       Что не обманет лживыми словами. Что не воспользуется просто так.       Что её достоинство не будет растоптано напрасно.       — Сенджу, — тот усмехнулся. — Ты не в том положении...       Та не изменилась в лице ни на миг, заставляя его раздражённо поморщиться.       — Ты и будешь им...       Смотрит холодно, настороженно, без страха вглядываясь в чёрные омуты.       Глубоко вздохнула.....и...       Откинула голову на деревянную поверхность пола, расслабляя напряжённые мышцы во всем теле.       Становясь мягкой и пушистой.       Покорной.       — Правильный выбор, — тот приподнял уголок губ, обозначая улыбку на каменном лице.       Он прикоснулся рукой к щеке, поглаживая шероховатой ладонью, видя, как та вновь надела маску безразличия.       Опалил дыханием бледные, сжавшиеся в одну ровную полоску, губы, рассматривая холодное лицо.       И поцеловал, медленно и равномерно, будто прощупывая новую почву.       Провел языком по нижней, легко прикусывая зубами. А после сминая до крови...       ...слизывая алые капли...       Сенджу не сопротивлялась, даже не дрогнула, с ноткой показательного пофигизма, закрыла глаза, не шевелясь.       Тот оторвался...       ...и хмыкнул...       Спустился свободной рукой вниз, развязывая аристократичными пальцами пояс синего кимоно, выданного откуда-то из закромах.       Раздвинул края по бокам, открывая вид на подтянутое изящное женское тело, покрытое ожогами, рваными швами, зажившими ранами.       Учиха оглядывал пристально, очерчивая пальцем длинный заживший рубец, пересекающий бедро.       Его катана пронеслась по касательной, почти задев жизненно важные органы, но эта чертовка все же выжила.       И стала еще более сильной.       Ещё более проблемной.       Пальцы чувствовали сквозь кожу удары сердца, равномерные и чёткие, словно часы, Сенджу всегда умела держать лицо и оставаться невозмутимой в любой ситуации.       Словно каменная льдина.       Холодная и неприступная.       Но вот только годы сражений научили его считывать малейшие эмоции на этом мраморном лице.       Малейшие изменения...       ...самые незначительные...       ...и...       ...Сенджу не столь равнодушна, как хочет показать...       Он выпрямил спину, притягивая к себе несопротивляющиеся тонкие кисти рук....медленно поцеловал каждую костяшку, с прищуром следя за ней, заостряя хищные черты.       В чёрных омутах отплясывали черти...       Через несколько дней договор вступил в силу. Новые вассалы заняли свое место.       Учихи приняли новую весть в штыки, недовольные шепотки ходили по селению. Что Химе Сенджу околдовала Младшего брата Главы Клана.       В их торжество от грациозной победы упала капля дегтя, растекаясь горьким привкусом на языке.       Холодный ветер пронизывал насквозь.       Близилась зима.