Гарри Поттер и Братство Ассасинов

      В какой-то момент во время пира возникла тема обсуждения кто какой маг. Дезмонда и Эцио спросили тоже, но за них ответил Рон, сказав, что они чистокровные маги. Братья на это покивали головами, подтверждая слова Уизли.       — А где вы получили начальное образование? — спросила одна из девочек со второго курса. Она была на вид младше своего возраста, и на фоне четверокурсников, между которыми сидела, выглядела совсем крохой. Волосы, имевшие цвет каштана, были заплетены в не тугую косу, а веснушки на бледном лице выделялись как фонарики во мгле, голубые глаза смотрели с интересом.       — В магловском мире, — ответил Эцио, поражённый невинной красотой девочки. В голове итальянского маэстро сразу промелькнула мысль, что когда эта юная леди повзрослеет хотя бы года на четыре, у неё отбоя не будет от ухажёров.       Внимательно, почти пожирая глазами, рассмотрев юную особу, Эцио повернулся назад, там где стоял стол Слизерина, кинул в голову брата кусочек печенья, привлекая его внимание. Альтаир зло посмотрел на Эцио и пригрозил кулаком, чтоб больше подобного не делал. Но все равно с вопросом в глазах уставился на брата, почти прожигая взглядом и всем своим видом показывая, что не намерен сейчас разговоривать. Эцио на это только пожал плечами. Ему вполне хватает и обычного, ко всему прфигистичного Альтаира. В Коннора так же прилетел кусочек печенья, привлекая и его внимание, Дезмонда итальянец прото пихнул в плечо, говоря чтоб обернулся.       Говорил каждый лишь губами, донося до каждого из братьев свою мысль. Эцио предложил, после рассказанного плана Деза, что они должны сделать вид, будто воюют, чтобы следить сразу за несколькими людьми, на что Коннор и Альтаир показали ему синхронно кулаки, а от сидящего рядом брата так вообще подзатыльник.       — Вроде взрослый, а бестолочь, — отвернувшись ругался Альтаир. Коннор на всё лишь кивал. Ассасин восемнадцатого века вообще был немногословен, сейчас это наблюдалось ещё больше. — Коннор, — обратился Альтаир к нему на ухо. — Как думаешь, что будем делать? — редко когда Альтаир спрашивает совета у Радунхагейду, хотя всё равно знает, что получит: пожимание плечами.       Рядом с Коннором сидели Кребб и Гойл, а чуть дальше и сам Малфой, а перед братьями расположились девочки с их курса. Панси Паркинсон, девочка лицом похожая на мопса, Дафна Гринграсс, шатенка, смотрящая на всё с явной долей пофигизма, и некоторые полукровки, имена которых не знали братья.       Надо признать, что пир был пышным. Там было столько разных блюд, которые любили ассасины: картошка, чипсы, спагетти, шашлык, стейк и каким-то чудом затесавшиеся мятные леденцы и постное печенье. Братья вообще были всеядными, жить захочешь и не такую хрень жевать станешь, и любили всё что хоть как-то имело вкус или могло наполнить желудок на пару часов, чтоб сидя в засаде не думать о еде.       Эцио и Дезмонд на зло всем, а в особенности Альтаиру и Коннору, делали всевозможные бутерброды, чтобы съесть всё и сразу. В их бутерброд вошли даже те самое мятные леденцы.       — Эм, — скромно позвал Дезмонда сидящий напротив Гарри, — А кто это сидит рядом с профессором Квирелом? — он взглядом показал, куда смотреть. Дезмонд посмотрел в ту сторону и увидел крючконосого, с засаленными чёрными волосами человека в чёрном, на которого всё время смотрел Гарри.       — Профессор Северус Снейп, он однокурсник моих родителей. — ответил Дезмонд и вновь вернулся к поеданию своего бутерброда. — Эх, вот бы ещё чай давали, цены бы не было им. А так, тыквенный сок… — скривился он, но вопреки словам сок выпил почти залпом.       — Ты не любишь тыквенный сок? — влез в разговор Рон Уизли, который до этого поедал одновременно две куриные ножки и переодически накалывал на вилку варёную картошку в мундире.       — В нашем доме вообще был дефицит с соками, у нас ты сможешь найти как минимум двадцать банок с кофе и столько же с чаем. Но вот с остальным дефицит. — проворчал Эцио. Надо признать, что ел он аккуратно, ни разу не запачкал свой костюм и лицо, что нельзя было сказать о всё том же Роне.       — Во-во, — поддержал брата Дезмонд и залпом выпил сок, который вновь наполнил кубок. — И всё-таки это мерзость. — сделал он вердикт и осушил кубок ещё раз.       — Раз мерзость, так зачем пьешь? — спросил Дин Томас, мальчик сидящий неподалеку и слышавший весь разговор.       — А что ты предлагаешь ещё пить? Я тут не наблюдаю ни чая, ни кофе, ни тем более воды. — огрызнулся Дезмонд.       Остальная часть вечера прошла точно в тумане. Ни один из братьев больше и не думал выходить из комнаты этой ночью, все так устали, что только их голова коснулась подушки, как сон сразу захватил их в свои объятия.       Каждому снилась прошлая жизнь, что было бы, не сделай они всего один выбор, как всё изменилось бы.       Эцио очнулся ото сна только потому, что его кто-то скинул с кровати, так ещё и связал. Оказалось, что во сне он так сильно крутился, что запутался в одеяле и упал. По крайней мере он не задевал полог ночью, потому не было нужды выпутываться ещё от одних тряпок. Он заметил, что на соседней от него кровати справа спал вчерашний знакомый – Гарри, а слева Дезмонд.       За окном уже светлело. Солнце поднималось над горизонтом медленно, даже как-то лениво и нехотя. Освещая воду Черного озера в цветные блики, что с такого расстояния казались маленькими точками.       Именно сейчас Эцио захотел в одиночку покорить точку обзора школы. Он хотел увидеть весь масштаб этой конструкции. Вот только несильная дробь по стеклу разрушила все планы. Подойдя к окну он заметил на карнизе подозрительно знакомые пальцы. Распахнув окно Эцио подал руку, для того, чтобы за неё схватились и подтянул свою ношу на этаж. Ношей оказался Альтаир, который только вчера шипел на них разъяренной змеёй и запрещал заниматься любимым делом.       — Доброе утро, брат. — шаблонно поздоровался он и отряхнул белые одежды от мелкого сора, который собрался со всех стен и балок, на которых и побывал бывший вооруженный до зубов монах.       — И тебе доброе, что сам не смог сдержать свой же запрет? — Эцио просто физически не мог не попытаться задеть брата за живое, всё же указывать на оплошности было самым интересным в их случаях.       — Я сделал запрет только на вчерашний день, — спокойно проговорил Альтаир и взобрался обратно на подоконник с открытым окном. — Я знаю о чем ты думаешь, поэтому спрошу только раз: «ты со мной?».       Ответа уже не надо было давать, ведь действия Эцио это сказали лучше любых слов.       Он резво запрыгнул на подоконник, на котором только недавно сидел Альтаир, и в два прыжка оказался на этаж выше, чем был изначально. Лезть вверх всегда было захватывающим дух приключением. Сколько раз за свою жизнь он падал вниз с высоты и не сосчитать, но вот когда ты залез так высоко, как только мог, и видишь город как на ладони, это всегда захватывало дух. А ещё сильнее дух захватывал именно прыжок Веры. Почему он так называется? Да потому что ни один ассасин не бывает полностью уверен, что выживет после такого падения вниз.       Лезть дальше оказалось труднее. Выступов становилось всё меньше и приходилось крутиться вокруг одного места по десятку раз.       Один из выступов, на котором находился Альтаир, отломился и ассасин полетел бы вниз, если бы не его скорость реакции и хорошо развитое для его возраста тело, что изогнулись почти под немыслимым углом, а пальцы рук крепко вцепились в карниз окна, что находилось метра на полтора ниже места падения. Сделав маленькую передышку и вернув дыханию нормальный ритм, Альтаир двинулся снова вверх.       Эцио, увидив полет брата, решил уже прыгать за ним и пытаться поймать, но Альтаир сумел удержаться за карниз, из-за чего переполошившийся Эцио выдохнул спокойно и полез дальше. Сейчас слова им были не нужны, сейчас им нужно быть сосредоточенными и внимательными к деталям, ещё одна такая ошибка и они погибнут. Эцио подтянулся на балке и оказался на маленькой, примерно метр на метр, крыше, обложенной черепицей. Это была самая высокая точка замка. И вид, который открывался с неё, был просто прекрасен.       Через некоторое время на крышу залез и сам Альтаир. Он сразмаху плюхнулся почти на самый край, опираясь на спину брата и закидывая голову назад, смотря в небо.       — Прекрасный вид, — неожиданно, даже для самого себя, сказал Эцио, даже не рассчитывая на ответ, хотя от Альтаира всё-таки прозвучало приглушённое «угу». — Хотел бы я совершить прыжок Веры здесь. — продолжил Эцио.       Уставший до чёртиков Альтаир, которому пришлось пробираться вверх почти из подвала, снова промычал что-то невнятное.       — Что там? — спросил Альтаир, только что пришедший в себя после такого забега. Начавший было спускаться Эцио вновь забрался на маленькую крышу, всматриваясь туда, где что-то заметил старший брат. Увидев не то сияние, не то что-то до боли похожее, Эцио и Альтаир одновременно спрыгнули на ближайшую площадку под ними, которая была всего в трёх метрах от них. Сделав перекат, чтобы смягчить удар, они разошлись почти на метр друг от друга. Поднявшийся было на ноги Альтаир резко остановился. И вовремя — потолок, на котором они до этого стояли обрушился, оставив после себя только пару держащих все конструкцию балок.       Вовремя не остановившийся Эцио почти рухнул вниз, успев в последнюю секунду схватиться за балку.       Братья оказались порозень, их отделял обрыв.       — Ых, — прокряхтел Эцио, но все же поднялся на балку, сев на неё так, что посторонний бы человек подумал, что он лягушкой притворился.       — Осторожнее! — запоздало прокричал Альтаир.       Итальянский маэстро в три прыжка оказался возле обрыва, захотев быть как можно ближе к брату. Но тот взглядом показал, что балки попросту не выдержат второй вес.       Альтаир, ведомый как любопытством, так и более менее надёжными балками дошёл до странного места, которое посверкивало в лучах солнца. Предметом оказался маленький сундучок, который был не заперт. Он находился в маленьком углублении в стене, а от лучей сверкал металлический замок. Вытащив на свет божий сундучок, ассасин открыл его. Внутри оказалась старая бумага, свернутая в свиток и перетянутая красным шнурком, а так же письмо. На вид всё было новым и только что написанным. Но как подумал сам Альтаир, это было какое-то старое заклинание, которое сохраняло предметы в сундучке такими же какими их оставил хозяин. Запихнув все предметы себе за пазуху, ассасин отправился обратно к маленькой крыше, где его уже ожидал Эцио.       Тот уже было хотел совершить прыжок Веры, но резко передумал, увидев задумчиво-серьёзное выражение лица у брата, хотя Альтаир и дал отмашку на «делай что хочешь, только не мешай».       Спускались они так же долго, как и поднимались наверх, возможно немного быстрее. Ведь алгоритм «отпустить-зацепиться и повторить» выполнять было легче, чем подтягиваться и подпрыгивать. Спустились лишь до комнаты первокурсников Гриффиндора, откуда Эцио уже под шумок выводил брата.       Хорошо было то, что в гостиной ещё никого не было. Как никак на часах было только шесть утра.