Перед тем, как встретить её...

Октябрь 2019. Ты помнишь, как он наконец доверился тебе.

Шторм усиливался. Каждый раз, когда рядом гремел гром, ты собирал всю волю в кулак, чтобы не закричать. Пико не видел этого, слишком заинтересованный текстом песни, которую ты написал. Он откинулся назад и передал текст обратно тебе в руки. — Ебать, круто, Би. Хоть снаружи все еще гремел гром, ты покраснел и смущённо улыбнулся. Ты ненавидел показывать свое творчество другим. А ещё больше ненавидел выступать перед другими. То есть, ты был творцом, который терпеть не мог делиться своим искусством. Парадокс ебучий. — Так когда ты покажешь, на что способен? — спросил Пико, закуривая сигарету. — Э-э, н-ну… Он закатил глаза. — Бессмысленно писать что-то настолько охуенное и никому это не показывать. Тебе нужно побороть неуверенность в себе. — Легко тебе говорить, мистер Бесстыдник, — недовольно парировал ты, хотя знал, что он отчасти прав. Он фыркнул на твое замечание и встал из-за стола. — Не злись. Я же любя. — Я знаю. Прости, — ты вздохнул и расслабил плечи. Он подошёл к тебе и поцеловал в макушку. — Ты прощён, — пошутил он. Ты откинул голову назад, чтобы он смог поцеловать тебя в губы, и всё было хорошо, пока за окном снова не послышались раскаты грома. Ты забыл про шторм, поэтому потерял бдительность и после резкого удара молнии завизжал громче, чем стоило. Пико приподнял бровь, не в силах скрыть улыбку. — Би? Ты грозы боишься? Ты поспешно отвернулся, но знал, что по горящим ушам можно было легко вычислить твое смущение. Он тихо хихикнул, подлив масла в огонь. — Не обязательно издеваться надо мной, придурок! Пико мгновенно остановился. Теперь он выглядел опечаленным. — Хей, я не издеваюсь. — А выглядит это именно так, — тихо ответил ты. Ты почувствовал, как тебя обняли за плечи и притянули к себе. Ты не сопротивлялся. — Прости, малыш. Я просто не ожидал. Ты вздохнул, уже не так сердясь. На Пико вообще было очень трудно злиться. Ты обнял его в ответ. — Знаешь, — начал он, — я тебя немного понимаю. Я не люблю фейерверки. — Фейерверки? — переспросил ты. Учитывая его характер, ты был уверен, что он с удовольствием взорвал бы что-нибудь петардой. — Почему? Ты почувствовал телом, как он напрягся, и тут же пожалел, что спросил об этом. Ты понял, что это, возможно, как-то связано с его травмой. — Если не хочешь, не говори, — быстро выпалил ты. Он вздохнул и снова расслабился, прижимаясь к тебе чуть крепче. — Спасибо. Я расскажу когда-нибудь. Ты кивнул. Но, как бы ты ни сочувствовал ему, ты умирал от желания узнать о его прошлом. И ты узнал этой ночью. Обычно ты спишь как убитый, но из-за того, что в Филадельфии бушевала одна из самых сильных гроз в году, гром разбудил тебя посреди ночи. Только ты собрался заснуть обратно, как услышал странный шум рядом с собой. Ты сел и увидел, что Пико тоже не спит. Он сидел, подтянув колени к груди. И плакал. У тебя защемило сердце. Ты протянул к нему руку: — Пико? Он резко ударил тебя по руке, не шутливо, как обычно, а с намерением причинить боль. Твоя рука горела, и ты хотел было разозлиться, но он заговорил. — Не трогай меня, блять! — закричал он. Ты широко распахнул глаза, когда понял, что у него паническая атака. Ты не знал, что делать, поэтому просто сел рядом с ним, слушая его прерывистое, частое дыхание и чувствуя его дрожь, сотрясающую кровать. Прошло полчаса, и он, наконец, начал расслабляться, опустившись на изголовье кровати. Он закрыл глаза и провел пальцами по волосам. — Пиздец, ну почему ты решил проснуться именно сегодня? — Гроза решила за меня, — попытался пошутить ты, но в твоем голосе ясно слышалось беспокойство. Он выждал небольшую паузу. — Мне довольно часто снятся кошмары. Обычно ты спишь в это время. Через всё твоё тело прошло чувство вины, когда ты осознал, что он всегда справлялся с этим один. — Почему ты меня не будил? Он покачал головой. — О чем они? — продолжил ты. Он немного поколебался: — Я не могу тебе сказать. В конце концов, ты тоже человек, и тебе это надоело. — Почему? Ты услышал тихое сопение и понял, что он снова плачет. — Потому что ты перестанешь меня любить, — прошептал он срывающимся голосом. Ты потянулся к его руке, и, к счастью, на этот раз он не оттолкнул тебя. Ты переплёл ваши пальцы. — Я не перестану тебя любить. Ты не можешь сказать что-то, за что я бы тебя возненавидел. — Обещаешь? То, как дрогнул его голос, разбило тебе сердце. — Обещаю. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом. — У меня было хуевое детство. Ну, об этом ты уже догадался. Но решил промолчать, позволив ему продолжить. — Когда я был совсем маленьким, у нас в школе была стрельба. Ты не смог сдержать вырвавшийся вздох, сильнее сжав его пальцы. — Ты спрашивал, откуда у меня этот шрам, — сказал он, указывая на свою руку. — В меня стреляли. — М-мне очень жаль. Такого никому не пожелаешь. Он помотал головой. — Это не конец. Если бы это было всё, я был бы в порядке. Н-но… дальше — хуже. Он снова вздохнул и потёр лицо свободной рукой. Ты сидел, не зная, что делать. Ты решил, что единственный способ его утешить — погладить его руку большим пальцем. — Главного стрелка звали Кассандра. Она убила всех из моего класса прямо передо мной. Наверное, меня она не убила только потому, что я ей нравился. Я-я убежал и спрятался в шкафу. Н-нашел п-п-пистолет, и-и… Он разразился такими сильными рыданиями, что ему перестало хватать воздуха. Ты быстро потянул его за руку и прижал к себе. Ты держал его так крепко, как только мог, чувствуя, как сам начинаешь плакать. Трудно было поверить в то, что самый сильный и самонадеянный человек, которого ты знал, ломался у тебя на глазах. Он отстранился, глядя на тебя красными глазами. — Я, блять, у-убил их, Би. Кассандру и других, я снёс им головы н-нахуй, я-я-я-я… Он снова начал задыхаться и, отпрянув от тебя, потянул себя за волосы настолько сильно, что чуть не вырвал их. Ты был в шоке. Где-то в глубине души ты знал, что он может убить, у него пистолет был, в конце концов, но знать, что он правда убил кого-то, ещё и не одного, было слишком. Но, даже зная это, ты любил его. И ему нужно было это услышать. — Пико… ты сделал то, что должен был. Я не могу ненавидеть тебя за это. Он усмехнулся. — Ты даже не представляешь, блять, насколько я опасен. Если ты останешься со мной после такого, то ты идиот. Я настоящий монстр. Ты не мог видеть, как он, сломленный, ненавидит себя. Обычно он самоуверенный и даже заносчивый. Ты бы никогда не подумал, что он думает так про себя. — Пико, — начал ты, — меня не волнует ни твое прошлое, ни то, что ты сделал. — Ты, наверное, шутишь, Би. Тебя это даже не пугает?! — Пугает, но… — ты взял его руку, чтобы оставить на ней несколько поцелуев. — Я люблю тебя. И одного не оставлю. По его щекам снова покатились слёзы, но на этот раз от облегчения. Он схватил тебя за руку и притянул к себе, крепко обняв. — Ты такой тупой, но, черт, как же сильно я тебя люблю. Очень люблю. Со мной ты в безопасности. И ты заплакал вместе с ним. Ты не понял, сколько времени прошло, пока вы просто обнимались и плакали, но в конце концов вы легли, переплетясь телами. Ты решил нарушить молчание: — Зачем тебе пистолет? — Паранойя. — Вздохнул он. — Эта организация всё ещё где-то близко. Я убил нескольких из самых сильных людей, и теперь они ищут меня. — Уже столько лет прошло. Наверняка, уже не ищут. Он вздрогнул, прежде чем продолжить: — Ты думаешь, я без причин переезжаю так часто? Ты застыл, осознав всю тяжесть ситуации. Пико могли убить в любой момент. Ты прижал его к себе чуть крепче, запоминая каждое мгновение. — Что будет, если они узнают, что ты в Филадельфии? — Не знаю. Я устал бегать. Он звучал так обреченно, и это пугало тебя. Ты даже представить не мог, что будешь делать, если с ним что-то случится. Он заметил твою обеспокоенность и нежно поцеловал тебя. — Не волнуйся. Тебя никто пальцем не тронет. — Я не за себя волнуюсь, придурок! — вскрикнул ты. — Что я буду делать делать, если тебя убьют? Почему ты не обратился в полицию? Он оставил без внимания твою истерику, тоже прижавшись ближе к тебе. — Ты ведь не знаешь, у скольких психологов и следователей я был за эти годы. Уже ничего не исправить. — Он сделал паузу. — В ближайшее время я не планирую умирать. Честно. — Ещё бы ты, блять, планировал, — ответил ты, сдерживая слёзы. Больше в ту ночь вы не проронили ни слова, но никто из вас не смог заснуть.