coffee-milk

— Ацуму-сан, ты уверен, что я тебя не потесню? — спрашивает Хината, нервно сжимая в руках ручку чемодана и переминаясь с ноги на ногу. — Даже если и так, то у меня выбора уже нет, — хмыкает Ацуму, подцепляя локтём дверь за рыжим и захлопывая её, ибо руки заняты одной из коробок с вещами Шоё. Он с облегчённым вздохом ставит коробок на пол перед собой и оглядывает коридор: всё узкое помещение завалено вещами. — И лучше уж ты потеснишь меня, чем будешь жить в одной квартире с «другом». — Мы же встречаемся всего неделю, а уже съезжаемся, — вздыхает Шоё, снимая обувь. Цуму рядом просто откинул свои кроссовки на ковёр, даже не удосужившись нормально поставить на полку. «Я уже предчувствую нелёгкую жизнь», — отчаянно думает Хината, идя хвостиком за уже-как-неделю-парнем-но-мы-уже-живём-вместе и заглядывая в комнаты, где правил беспорядок. Для такого перфекциониста, как Хината Шоё, одной немытой посуды хватило бы для нервного срыва, а тут, в добавок, и пыль на полках, и не мытые полы, и крошки на столе… Ацуму распахнул дверь в одну из комнат и открылся вид на спальню. Незаправленная двуспальная кровать, стоящая посреди комнаты, с, на удивление, белоснежным постельным бельём. Стол был завален упаковками от чипсов, банками от газировок и стаканчиками от кофе, и через всю эту гору был виден сложенный ноутбук. Всё это освещал солнечный свет из окна с бежевыми, как стены, шторами. В углу стоял деревянный и покрашенный в белый шкаф с зеркалом на дверце. Вообще, идея съехаться пришла в голову Ацуму, когда Осаму оповестил о своём уезде, ибо «Лучше уж я буду жить в квартире с незаконченным ремонтом, чем с такой свиньёй, как ты, Цуму». В чём-то он был прав, как считал сам блондин. Сейчас он в этом твёрдо уверен, видя реакцию Шоё. — И где я буду спать? — он смотрит прямо в глаза старшего, отталкивает чемодан в сторону под стенку и вопросительно поднимает бровь. Блондин усмехается такому вопросу, думая, что Хината шутит, но серьёзный взгляд второго рассеял сомнения. — Со своим любимым парнем…? — неловко усмехается Ацуму, продолжая играть в гляделки с младшим. Пухлые щёки покрываются румянцем и он растеряно смотрит на довольно маленькую кровать. — А, эм… а я на ней помещусь? — Будем спать в обнимку! — улыбается Цуму. Хината ещё больше заливается краской, отводя взгляд. Блондин взъерошивает его волосы, а после хлопает в ладоши: — Ну-с, пора разгружать твои шмотки!

***

Ацуму устало вздохнул и вытер мокрые руки махровым полотенцем. Он вышел из кухни и прошёл по коридору к своей комнате, спотыкаясь об коробки. Они ещё даже первую партию не разобрали, ибо «Ацуму-сан, ты хоть видишь, какой у тебя беспорядок? Иди мой посуду, а я пока-что уберусь! Потом и про вещи поговорим!». Хотя… В коридоре коробок стало меньше, но, возможно, ему лишь показалось. Парень неторопливыми шагами тихо подошёл к двери и приоткрыл её, выпуская свет. Глаза расширились от удивления. Кровать была идеально застелена без единой складочки, весь мусор со стола убран и кинут в одну из уже пустых коробок, полки протёрты до блеска и искорок и заставлены красками, кисточками, стопками бумаги и книгами, а в углу стоял мольберт для рисования. Сам же хозяин сея порядка вешал белую гирлянду-бахрому на окно, стоя на стуле на носочках из-за роста. — Зачем тебе так много красок? — неожиданно для Шоё спрашивает Ацуму, с нескрываемым любопытством рассматривая разноцветные баночки с на полках, расставленные по подобию радуги. — Рисовать, Ацуму-сан, рисовать… — задумчиво тянет Хината, слезая со стула и отставив его куда-то в сторону, он щёлкнул выключатель и гирлянда загорелась приятным желтым цветом. — У тебя в шкафу о-очень много места, будто бы гардероб целый. — О, а это — твои рисунки? — спрашивает Цуму, не обращая внимания на слова парня и беря в руки одну стопку бумаг. Он начинает разглядывать красиво нарисованный портрет улыбающейся девушки, державшей в руках букет ромашек и с венком из этих же цветков, лежащий самый первый. — Ага, — кивает Шоё, заглядывая через плечо блондина. — Это — Ячи-чан, — говорит он тихим голосом прямо на ухо Ацуму, опаляя его горячим дыханием, будто провоцируя. Блондин незаметно вздрагивает и сглатывает вязкую слюну. Рыжий так же быстро отстраняется, сладко зевая и устало потягиваясь. — Не думаешь, что тебе пора на работу? — Я могу устроить себе выходной, — отвечает Мия, кладя рисунки на место и поворачиваясь к парню. — Тем более, уже вечер. Хината улавливает взгляд Ацуму, направленный в окно, и смотрит туда же. Бледная луна уже ярко светит посреди тёмного ночного неба. Парень быстро закрывает шторы, чтобы любопытные прохожие на заглядывали. — Я в душ, — он берёт из неразобранной коробки необходимое для ванных процедур и сменную одежду, блондин ухмыляется: — И без меня? — И сам справлюсь, Ацуму-сан, — ворчит под нос Шоё. Цуму видит его покрасневшие кончики ушей, и не может не умилиться. — Может, как-нибудь в другой раз, — хихикает на последок рыжий, убегая в ванную комнату. Теперь уже краснеет Мия. — Вот чертёнок, — усмехается он сам себе. Не такой уж Шое Хината и невинный.

***

Хината тихо приоткрывает дверь в комнату, замечая, что Ацуму уже спит. У рыжего есть вредная привычка — долго задерживаться в душе. Мало-ли кто откажется понежиться в тёплой ванне, где тебе никто не мешает? Он быстро и при этом тихо зашагал в сторону кровати и юркнул под тёплое одеяло, надеясь, что блондин ничего не заметит. Веки начали слипаться, Морфей так и утягивал в своё царство. Тепло чужого тела позади было непривычным, но приятным, особенно, если учесть, что позади тихо сопит — хорошо, что хоть не храпит — любимый человек. Горячая рука скользнула под футболку, прижимая Шоё за талию к себе, как дети плюшевую игрушку, без которой критически не могут уснуть. Такое же горячее дыхание опалило ухо, прикусив перед этим мочку: — Думаю, мне стоило пойти с тобой… Ты очень грубый, Шое-кун… Оставил своего прекрасного парня засыпать одного, — сонно бурчит Мия. Он переворачивает Хинату на спину, нависая над ним и хитро улыбаясь. Мокрые после душа рыжие волосы распластались по подушке, оставляя после себя влажный след на ткани. Уставшие карие глаза напротив явно намеревались на сон, но у Ацуму уже были другие планы на эту ночь. Потому что он уже давно ждет. — Ацуму-сан, у нас вчера ночью был секс, — зевая тянет Хината, — Не думаешь, что это сильно много? — Тебя много не бывает, — шёпотом усмехается блондин. — Ацуму, я просто хочу поспать. — Шоё, я просто хочу тебя. — Ванная рядом, разрешаю тебе по-мастурбировать на меня в этот раз, — бормочет рыжий. Он переворачивается на правый бок, совсем не обращая внимания на всё ещё нависающего над ним Цуму. — Я могу дать тебе свое фото с паспорта. — Ладно, — вздыхает блондин, ложась рядом и так же прижимая к себе Шоё, — потерплю. Ацуму утыкается носом в сладко пахнущие от шампуня рыжие вихры под звук тихого сопения их обладателя. И он не может поверить в то, насколько он счастлив.

***

Ацуму неохотно потягивается в кровати, только что очнувшись от сладкого сна. Он переворачивается на другой бок, и до него доходит осознание того, что Шоё рядом нет. Парень резко вскакивает, принимая сидячее положение. «Чёрт, неужели это всё было сном?» Солнечный свет с окна резко ударяет по заспанным глазам, и Цуму приходится зажмуриться, чтобы не пустить слезу от такого нападения. Он поворачивается обратно, сильнее укутываясь в одеяло, чтобы никакой свет точно не убил его глаза. Нет, это точно не могло быть сном. Поцелуи, объятия, прогулки… Ацуму решается открыть глаза и замечает через щель дверного проёма две пустые коробки. Он быстро оглядывает комнату, привыкнув к свету: на столе полный порядок, на окне висит гирлянда, а на полках стоят баночки краски. Цуму облегчённо выдыхает. Всё его желание уснуть прерывает сначала грохот, а следом и невыносимый звон с кухни, после которых следовал мат. Ацуму, при всё своём желании поспать, быстро скидывает с себя одеяло, при этом вздрогнув от холода, и неторопливо плетётся на кухню, откуда продолжают поступать ругательства, только уже более тихие. Зайдя на кухню, парень увидел Хинату, старательно собирающего голыми руками осколки разбитой тарелки и бубнящего себе под нос что-то невнятное, но Мия уверен, что точно неприличное. Взгляд зацепился за сковороду на плите, на которой точно что-то готовилось. Или горело. Уголки губ поползли вверх, от осознания того, что Шоё приготовил ему завтрак. — Сука, да чтоб её закинули в самый дальний и вонючий угол свалки, — донёсся до ушей некогда милый голос рыжего. Он скинул белые осколки в мусорный бак и тут же воскликнул: — Ай! Твою мать! — Шо-кун, я от тебя такого не ожидал конечно, — наиграигранно удивляется Цуму. От внезапного голоса Хината вздрагивает, удивленно посматривая через плечо, все еще сидя на полу возле раковины. Взгляд внезапно становится укоризненным. — Доброе утро. Что у тебя случилось? Я бы никогда не подумал, что из твоего красивого ротика будут вылетать такие ругательства. — И тебе доброе, Ацуму-сан, — Рыжий тяжело вздыхает, наконец вставая с холодного пола. Он машинально отряхивает коленки от возможного мусора и тут же осекается. Еще раз прошипев краткую ругань, он задумчиво осматривает большой палец на правой руке. Ацуму подходит и так же приковывает свой взгляд к ладоням парня. — Боже, да у тебя все рука в крови! — взвизгнув кричит Мия. — Дай сюда! Выхватив руку Шое, он покрывает палец множеством поцелуев, украдкой посматривая в глаза напротив. Нет, рука не кровоточила, и все пальцы были на месте. На подушечке был небольшой порез, который Ацуму уже «зализал». Но это не мешало ему продолжить свое дело лекаря. — Ацуму-сан, ты преувеличиваешь, — смущенно окликает его Хината. Он немного отворачивается, стараясь не сталкиваться взглядами с Ацуму. Но покрасневшие щёчки привлекают блондина еще сильнее, и свой взор он отводить не собирается. — Я просто немного порезался. Мия отрывается от своего долга «лечащего парня», и, отпустив чужую руку из своей цепкой хватки, тянется к верхнему шкафчику над столом. — Как же ты так, Шо-кун? — Он расталкивает баночки лекарств на полке в поисках лейкопластыря, при этом посматривая на Шое, стоящего сзади. И да, он просто не может отвести от него взгляд. — Ну, — Хината смущенно переминается с ноги на ногу, все еще выискивая что-либо интересное в окне, — я хотел порадовать тебя завтраком… — Это я уже понял, — Улыбается ему в ответ Ацуму, уже отыскав то что хотел и закрывая дверцу шкафа. — Как ты решил мне посуду побить? — Это уже не моя вина! — Еще больше дуется Шое, подавая свою «изрезанную» руку. — А я такого и не говорил, — хмыкает блондин. Он нежно берет раненый палец и, максимально аккуратно, чтобы не вызвать лишей боли, наклеивает на него пластырь, не забыв, конечно же, чмокнуть на последок. — Это ты виноват! — Цуму удивленно поднимает брови. — Ты же вчера разбирал посуду? — Ну… — Вот на меня тарелка и упала! А я ее сразу рукой — бдыщ, и она на пол, а потом — бац: и все! — он хмурит свои темные брови, на что блондин лишь ухмыляется. — Я начал осколки собирать, а они, зараза, острые… — Осколки от разбитой тарелки — острые? — Да! — Удивительно, Шо-кун, — улыбка расплывается по наглому лицу, вызывая новую волну негодования у Хинаты. Тот надувает щеки и демонстративно отворачивается, скрестив руки на груди. Ацуму замечает этот жест и сразу же тянет его в объятия, осыпая макушку еще одной партией нежный чмоков. — Ну прости меня, Шо. Я больше так не буду! — Конечно же не будешь, — Шое не пытается увильнуть из объятий, еще сильнее прижимаясь к теплой груди своего парня, — ты же сейчас все поставишь как надо! — Сейчас? — Да. — Прям-прям сейчас-сейчас? — Да. — Ну ладно, — сдается Ацуму, понимая, что этого не избежать. Хината, наконец, разворачивается к нему лицом и обнимает в ответ, от чего его еще сильнее вжимают в заключение. Мия проводит носом по копне рыжих волос, вдыхая сладкий запах излюбленного шампуня. Он гладит Шое по спине, зарываясь второй рукой в эти же кудри и нежно проводя пальцами меж прядей. Это слишком хорошо, чтобы быть реальностью. Как минимум, для Ацуму Мии. — Ацуму-сан, — раздаётся голов откуда то снизу. — М? — Ты не думал надеть хотя бы шорты? Неприлично ходить так в трусах. — Ты разве что то там не видел? — Видел, но твое утреннее озорство сейчас сильно впивается мне в ногу. — Тебе не нравится? Молчание получижило хорошим ответом чтобы выключить плиту, оставив в покое уже сгоревшие блины, и отнести Хинату обратно в спальню.

***

— Я сказал нет, и точка. — Ну пожалуйста! — Нет, не хочу. — Ну Ацуму-сан! Ацуму тяжело вздыхает. Он не в силах противиться карим щеньячьим глазкам. Не в силах противостоять самому милому на этом свете Шое, который продолжает разговаривать даже с набитым ртом. — Шо-кун, ну зачем? — жалобным голосом протягивает он. — Мы же только разобрали вещи, какое новоселье? Тем более с твоими, — еще один глубокий вдох, чтобы сделать голос максимально противным и режущим слух, — «друзьями». — Ацуму-сан, — жалобно тянет Шое, перебирая лже-блондинистые волосы, — будет не круто, если мы никого не позовем! — Я не хочу впускать чужих людей в свой дом. — Во-первых, — Хината убирает руку с головы своего парня, от чего тот высказывает свое недовольство грустным стоном, — это теперь наш дом! Во-вторых, они не чужие, ты тоже с ними знаком. — Я этого сильно не желал, — Мия поворачивает голову на коленях парня, чтобы взять его руку и снова положить ее себе на макушку, а так же снова взглянуть в красивые и любимые глаза. Чужие хрупкие пальцы снова переплетаются с волосами. — Но ты был не против! Ацуму корчит недовольное лицо. Он не очень хочет вспоминать эту встречу еще раз. — Познакомься, Ацуму-сан — это Цукишима, — Шое показывает пальцем на самого недовольного человека в компании, и Ацуму думает, что его он точно запомнит, — это Ямагучи-кун, — зеленоволосый веснушчатый парень, сидящий рядом с Цукишимой, мягко улыбается ему, — а это… — Да-да, я знаю, Кагеяма, — закатывает глаза Мия, скрещивая руки на груди, пытаясь показать отвращение к данному персонажу всеми способами. Кагеяма отвечает ему тем же. Что этот вообще здесь забыл? — Наслышан уже. Хината растерянно переглядывается со своими друзьями, сидящими на диванчике напротив, а после продолжает: — А… А это Кенма, — Цуму замечает, что крашеный даже не удосужился посмотреть на него, вовлеченный в свою приставку, — с ним вы уже виделись. — Да-да-да, — снова безразлично тянет Ацуму, за что получает недовольный взгляд со стороны рыжей макушки. Он старается не смотреть туда, чтобы внезапная совесть не пошатнула его «крутой» образ. — Он вообще то со всеми нами виделся, Креветка. Не обязательно было устраивать этот банкет, мы уже поняли, что ты нашел себе кофейную жертву для постельных извращенств, — глубоко в мыслях, Мия ставит Цукишиме «плюс» за сообразительность, но тут же и «минус», за неприятный подкол его парня. Выход в ноль. Хината никак не реагирует на токсичную шутку, отмахиваясь рукой от токсичных комментариев: — Мне без разницы, Бакашима, нужно же было вас когда то познакомить. — Зачем? — Спрашивает Кагеяма. — Мне и без того хорошо жилось. — Мы тебя так и поняли, Кагеяма, — переключается на него Кей, ехидно улыбаясь и игнорируя тычку в живот локтем от Ямагучи. — Но, думаю, тебе бы все равно пришлось смириться с новым парнем Хинаты. Ацуму злобно смотрит на них, понимая, о чем идет речь. Ему тоже не доставляло радости знакомиться с бывшим Шое, но, для полного счастья второго, он согласился на это, не высказывая недовольства. Только по поводу проведения «банкета» в его кофейне. Только по поводу Кагеямы Тобио. Который, к слову, пытался в данный момент прожечь дыру в Ацуму, сядещем на против. Ехидно улыбаясь, Мия сильнее прижимает к себе Шое за плечо. К ним подходит новый черноволосый официант, которого Осаму порекомендовал нанять. Он, конечно, брезгливый, но с работой справляется хорошо, и ни на что не жалуется, кроме «Боже, ты когда в последний раз мыл эту чертову кофемашину?». Ну, как минимум, он знатно облегчает Ацуму груз работы, так что можно закрыть глаза на странные придирки. Парни по очереди делают скромные заказы (за которые, Ацуму надеется, они заплатят), и Цукишима не сдерживается снова открыть свой едкий рот по поводу маски и перчаток Сакусы, за что получает строгий взгляд со стороны второго и, на удивление, затыкается. Молчание тянется долго, пока первым его не рушит Ямагучи: — Идут дела с рефератом, Хината-кун? — О, — Шое облегчённо выдыхает, расслабляясь в объятиях любимого, — у меня все хорошо. У этих двоих — не знаю, — говорит он, взглядом указывая на супер-пупер-злого Кагеяму и Цукишиму. — Говоришь так, будто мы не все вместе тужимся и трясемся над ним, — фыркает блондин. — Но я же свою часть уже сделал! — Ацуму наблюдает лишь за Шое, улавливая лишь боковым зрением их соседей. Зачем ему смотреть на этих придурков, когда рядом его любимый и сладкий мальчик? — Еще не факт, что нормально сделал. От такого комментария «Кагеямы-помехи-слева-Тобио» Цуму отрывает свой взгляд от Хинаты. — Почему? — недовольно сводит брови к переносице рыжий. — Думаю, у тебя появилось множество других дел, помимо реферата, — усмехается Кагеяма, показывая взглядом на Ацуму. «Ну, прости Шое, я пытался.» — Завидно что ли? — в ответ скалится Мия. — А тебе-то что? — Ну, как же? Это же мой парень. — Какое мне дело до ваших отношений? — А почему тогда ебало недовольное? Кагеяма замолкает и отворачивается, а Ацуму получает пинок по ноге от Шое. «Один — ноль, говнюк» — ухмыляется сам себе Мия. Когда заказанные сладости и кофе появились на столе, споры утихли. Темы стали быстро меняться между ребятами, и Ацуму подметил, что Кенма тоже отложил приставку для продолжения разговора. Только, почему то, ему кажется, что скоро слева у него появится дыра от непрерывного и недовольного внимания синих глаз. Улыбаясь этому, Мия лишь сильнее прижимает к себе своего Шое и целует его в макушку. Тот лишь смущенно покрывается румянцем. Ацуму внезапно просыпается из потока воспоминаний, и, подням взгляд наверх, сталкивается с тем же жалобными и до ужаса милыми карими глазами. Он медленно успокаивается благодаря массажу головы и прикрывает веки, потому как боится, что, если сейчас он увидит неутомимый поток радости и искорок из глаз Шое, то точно не сможет сдержаться и полностью размякнет в его руках. — Хорошо, так уж и быть, Шо-кун. Его лицо внезапно осыпают самыми мягкими поцелуями, которые Цуму жадно пытается поймать губами, на что в ответ получает лишь: «Одень уже, наконец, штаны!»

***

— Добро пожаловать! Да, конечно, ставьте обувь вот здесь… — Привет, — Ацуму грустно смотрит на то, как толпа ребят топчет его чистенький синий коврик, но все же приветливо здоровается. Его приветствуют все, кроме сраного Кагеямы-нахера-вообще-сюда-пришел. Он здоровается лишь с Шое. Это вызывает бурю скрытого недовольство у Ацуму, но он решает, что самой сладкой местью будет хозяйски приобнять Хинату за талию, вызвав у того лёгкий румянец. Компания проходит в небольшую гостиную, где Шое уже разложил диван и приготовил для всех подушки и пледы. Какой же он, все-таки, милый. Сам рыжий виновник торжества вместе с Ямагучи убегает на кухню, чтобы принести угощения и чай. И Ацуму остается наедине с Цукишимой и Кагеямой. Ему становится жаль, что единственный адекватный (как ему показалось) Кенма в отъезде и не смог прийти. — И как оно, Ацуму-сан? — первым нарушает тишину Цукишима, с издёвкой протягивая имя. — Не понимаю, о чем ты, — наигранно отвечает ему Ацуму, поддерживая начинающуюся токсичную перепалку. — Ну, как же, — ухмыляется он, поправляя очки, — у тебя в квартире бывший твоего парня. Потенциальный соперник, разве нет? — Все еще не догадываюсь, что ты имеешь ввиду, Цукишима-кун, — так же наигранно удивляется Мия. — Какие у меня могут быть соперники, когда Шое спит со мной на одной кровати, в обнимку? — О, спасибо за такие подробности, — ехидно улыбается ему блондин, с издёвкой посматривая на рядом сидящего Кагеяму, который очень увлеченно делал вид, что ничего не слышал. — Не знаю, как бы я без них уснул. Думаю, не в обнимку точно. — Хм, — тянет Цуму, посматривая в сторону кухни. — Я был уверен, что Ямагучи-кун берет на себя эту проблему. — Ох, сэр, вы, возможно правы. Но это происходит не на постоянной основе, как у некоторых, живущих теперь в одной квартире и нежащихся под одним одеялком. — Наверное, завидно, да? — Мне уж точно нет, но, думаю, тут есть и другие претенденты на ревность. Ацуму не выдерживает и гадко посмеивается с недовольного лица Кагеямы, который не успел словить тот момент, когда издевки пошли в его сторону: — Думаю, мне абсолютно на них насрать, Цукишима-кун, — ехидно усмехается Мия. Лицо Кея сьеживается от неприятного произношения его имени, но он все же кивает, улавливая мысль. Как только Кагеяма открывает рот, чтобы высказать что то едкое в их сторону, в комнату заходят Хината с Ямагучи, и цирк прекращается. Ацуму все равно не стал бы дальше спорить, пока рядом его невинный Шое, еще не слышащий такого яда изо рта своего парня. Хината удобно усаживается на диване между ног Мии и прижимается своей спиной к его груди, создавая блондину невероятно мягкую подставку для подбородка. остальные же просто садятся рядом, беря в руки закуски и напитки. Пока из телевизора щебечет какая то глупая комедия, Ацуму лишь думает о том, как можно сейчас быть еще ближе к Шое. Да, он и так зажал бедного в крепких объятиях. Да, он обхватил его ногами, чтобы точно никуда не убежал. Ну и что? Можно же как-то сильнее в него впитаться. Это ведь не предел его мечтаний.

***

Когда вся компания полусонных друзей Шое расходится, Ацуму безмерно рад, что фильм был интересным и прошел так быстро. Он бы не очень хотел видеть эти лица дольше даже на минуту. Особенно, когда теперь он может вдвоем понежиться с Шое в постели. Особенно, когда все внимание Шое теперь приковано только к нему. Хината нежно утыкается носом куда то в грудь, щекоча своими рыжими, мягкими и сладко пахнущими волосами подбородок. И Ацуму Мия понимает, что теперь он будет счастлив, как никогда.