Орден защиты ежей

      Трезвая жизнь категорически не нравилась Евгению Громову. Его бесила некомпетентность собственных сотрудников, бесило отсутствие должного внимания к своей персоне, бесило… даже двухмесячное молчание со стороны Кравцова! Вообще, Евгений не чувствовал за собой вины за ситуацию с Вэллсом, однако все же осознание, что именно он должен сделать шаг навстречу Владу — нервировало.       Громов не представлял, где живет семикратный чемпион мира, чем он и живет и с кем. Потому что уверенность во вмешательстве в жизнь Кравцова Ольги таяла с каждым днем ожидания звонка или визита Влада. Если бы тот действительно был как-то связан с Дубравиной, пить в одиночку Влад бы уже давно устал.       — Ты не общаешься с Дубравиной? — Громов сам не заметил, как с задумчивым видом спросил это у супруги, которая уже два месяца терпела бесконечные упоминания Кравцова, алкоголические шутки и едва ли не еженедельный семейный просмотр соревнований по плаванию. Таня бы даже находила такое внимание мужа к полуголым мужчинам с экрана забавным поводом для подтруниваний, если бы не стала замечать, как Евгений периодически отлучается от экрана и, занавесив шторы, уединяется с плакатами пловцов в их семейной спальне…       — Общаюсь! — вдруг, совершенно неожиданно для себя, соврала Таня. Она хотела позлить мужа, заставить его ревновать и…       — Замечательно! — с неведомым Тане раньше энтузиазмом воскликнул Громов, взмахивая в воздухе вилкой с наколотым на нее блинчиком — любимым блюдом Евгения.       — Замечательно? — с опаской уточнила Таня.       — Замечательно! — жизнерадостно подтвердил Евгений. — Ты можешь организовать нам встречу?       — Я… — Громова терялась под умоляющим взглядом супруга, — зачем тебе? — нашлась Татьяна. «Хренова стрелочница, — зло подумал Евгений, и с теплотой в мысленном голосе гордо добавил: — Вся в меня».       — Хочу поговорить с ней насчёт баров на неделю, — нашелся Громов.       — Может, ты хотел сказать «планов»?       — Может…

***

      — Чёртова Дубравина, чёртовы пловцы, — ругалась под нос Татьяна, слушая многообещающие гудки в трубке, — чёртов спорт, чёртовы бары, чёртов… Привет Оля!       Заслышав по ту сторону невидимого «провода» звонкий голос бывшей, Дубравина немало удивилась, резко садясь в постели.       — Громова? — на всякий случай уточнила Ольга, отчаянно сопротивляясь нежным объятиям сна: его теплому одеялу, манящей своей мягкостью подушке и… Дубравина с нарастающей паникой принялась ощупывать постель… Отсутствию Влада! — Влад у тебя? — не успев подумать, спросила Ольга, вспоминая, как годом раньше точно так же будила Таню, и как они ехали по свободным от плотного потока машин ночным улицам… Как нашли Кравцова с Громовым в квартире последнего…       — Ты тоже ежиного порно пересмотрела? У вас с Владом это семейное? — огрызнулась Татьяна, будучи не в силах держать себя в руках.       — Ничего «семейного» у меня с ним нет, — жестко отрезала Ольга. Она оставила теплую постель, еще не утратившую аромат одеколона Влада из-за привычки последнего «падать» на чистое белье прямо в одежде. Дубравина принялась быстро собираться, не отнимая телефон от уха.       — А вот у моего мужа может быть, — со всей серьезностью заявила Таня, заставляя Дубравину в удивлении замереть на месте, так и не натянув водолазку до конца. Ольга была заинтригована, в ней внезапно проснулся журналистский интерес, истерика отступила. Оля прекратила судорожно метаться по квартире. Оля вмиг успокоилась. — Женя даже повесил плакат с Владиславом у нас над кроватью, — шепотом поделилась Таня, приложив ладонь ко рту, словно боясь, что кто-то из недоброжелателей может подслушать, и даже не подозревая, что…       «Тайные отношения двух величайших спортсменов современности», «Ежиное порно семьетворящее», «Приворотный эффект морской соли от Тома Вэллса: факт или фейк?»…       «Они настолько же разные, как агрегатное состояние вод, что эти великие спортсмены научились покорять: жидкий и плавучий Влад Кравцов и твёрдый и могучий Евгений Громов. Они — две стороны одной медали. Они — олицетворение российского спорта. Они — нашли друг друга благодаря уникальной рецептуре морской соли от Тома Вэллса. Морская соль от Тома Вэллса: найди чемпиона своего сердца!»       Но, к сожалению, о журналистике головного мозга Ольги Дубравиной Таня не могла знать, поэтому беспечно делилась всеми подробностями половой жизни Евгения, не подозревая, что вскоре эти самые подробности станут украшать все обложки спортивных журналов не только в России, но и за ее пределами…       — Таня, — вдруг на полуслове перебила Громову Ольга, которая уже мысленно подсчитывала количество нулей в своих доходах, — а давай откроем издание?       — Что?.. — сбилась Громова.       — Мы заработаем миллионы, — убеждала Дурбравина, — я уже придумала концепцию пиар-кампании… Ты же взяла фамилию мужа, да?       — Да.       — Отлично! Тогда я быстренько соглашусь на предложение Влада, и мы откроем…       — «Зажопинского горнолыжника», — со всем возможным скепсисом прокомментировала Таня. — Я, конечно, извиняюсь, но у меня тут проблемы в браке…       — Их заодно и решим! Шпроты мне в гидрошорты, — мечтательно выругалась Дубравина в стиле Макса, — это гениально… Конечно, мы встретимся, Таня! Прямо сейчас! У нас сенсация, сенсация!.. — верещала от радости в трубку журналистская натура Дурбавиной.

***

Тем временем, Кравцов       — Сейчас семь утра, — зачем-то сказал Влад, оценивая состояние «несостояния» собеседника.       — И что?       — Я не думал, что у восьмикратных Олимпийских чемпионов есть повод напиваться в семь утра, — признался Кравцов.       — Если у семикратных чемпионов мира этих поводов охапка, один другого гаже, то и восьмикратные Олимпийские могут, — легко парировал мужчина. — Не составишь компанию? — Маркус взглядом указал на соседний высокий стул.       — А… Макс знает? Или это он попросил меня споить? — робко спросил Влад, чувствуя себя рядом с Кальтенубером рыбацкой надувной лодкой в сравнении с военно-морским судном.       — Попросила Маргарита Юрьевна, — признался Маркус, усмехнувшись. — Правда, не споить, но в любви, как и в нашем маленьком споре, все средства хороши…       — Споре?       — Ты еще слишком трезв, чтобы я об этом рассказывал, — Маркус покровительственно приобнял Влада за широкие плечи, наблюдая, как тот умело опустошает стакан виски. Сам Маркус, к своим пяти десяткам, так лихо этого не умел. Возможно, свою роль в алкогольных умениях Кальтенубера сыграли две победные Олимпиады, а, может, — отношения с русской женщиной. — Вот почему она не хочет за меня замуж? — внезапно спросил Маркус.       — Женщины, — со знанием дела протянул Кравцов.

***

      — Мам, может не надо? — с опаской поинтересовался Макс, хватаясь за ручку заблокированной двери на очередном резком повороте.       — Действительно, Маргарита, девичья фамилия не стоит таких жертв, — пыталась вразумить Платову Алёна с заднего сиденья массивного внедорожника.       — Конечно, не стоит, — легко согласилась Рита. — Если фамилия у твоего мужа — Платов. Но Кальтенубер!..       — Маргарита Кальтенубер… — нараспев протянул Максим. — По-моему, звучит неплохо. Да, Жень?..       Похищенный из собственного сада Евгений Громов протестующе замычал в кляп, которым послужила плавательная трубка печально известного для ягодиц Кравцова бренда «Арена».       — По-моему, он не согласен, — передразнила сына Рита, бросая взгляд в зеркало заднего вида, чтобы оценить состояние связанного шнурками от коньков президента.       — Он просто не любит немцев. И американцев с недавних пор. Все в порядке.

***

      — Я правильно понимаю, ты хочешь назвать журнал… — Таня на мгновение нахмурилась, взглядом находя свою годовалую дочь в детской зоне, — «Громцов»? Это по части Ксюши, конечно, но мне кажется, что такое название бьет по нашей паре.       — Почему? — не понимала Ольга.       — Неканонистые пэйринги всегда нравятся аудитории больше, — пожала плечами Громова. Она до сих пор не понимала, как согласилась на эту авантюру, однако не поддаваться азарту, глядя на наконец-то «оттаявшую» Дубравину не получалось: Ольга эмоционально отстаивала свою точку зрения и делилась креативными идеями с заразительным энтузиазмом.       — Я сейчас ничего не поняла, но если это так важно, то как тебе «Хлорка со льдом»?       — Я будто попала на школьный урок химии, — с сомнением прокомментировала Громова.       — Вот! — воскликнула Оля, подскакивая со стула. Она перевернула ежедневник с заметками, чтобы Таня могла видеть написанное, однако разобрать почерк Дурбавиной все равно не представлялось возможным — это говорило о том, что курс стенографии в университете был усвоен Ольгой на твердую «пятерку». — Это же то, что нам нужно! «Химия» между Громовым и Кравцовым — это то, что…       — … меня напрягает. Ты еще помнишь, что Женя — мой муж? — недовольно спросила Таня.       — А он сам об этом помнит?       Тане на этот аргумент возразить было нечем, и она принялась с удвоенным рвением вникать в основы журналистики и издательского дела.

***

      Но Женя помнил. Помнил, потому что не знал, останется ли Таня молодой, богатой и привлекательной вдовой, или только молодой и привлекательной. Еще два месяца назад Жене не понравилось, как Макс Платов на него смотрел, однако оказавшись в окружении троих Платовых, будучи связанным по рукам и ногам без возможности говорить — он начинал догадываться, что означал тот взгляд.       Безусловно, Максим Громову нравился — на спортивных трансляциях тот был молодым, подкаченным и уверенным в себе. Был чемпионом. Сейчас же Платов всего лишь тренер, живущий на всего лишь тренерскую зарплату и стоящий в московских пробках в подаренной на чемпионате области машине. Евгений же, на своем Олимпийском автомобиле, мог позволить себе многое.       Многое, но только не вождение в стиле Риты Платовой. На большой скорости. Вдоль лесной тропинки. С президентом на заднем сиденье.       — А не далековато ли она забралась? — с сомнением спросил Платов спустя еще полчаса такой дороги.       — Меган устала от окружающих ее пловцов, — легко пожала плечами Алёна, не отрываясь от навигатора. Она в поездке исполняла роль штурмана, а не голоса разума, как обычно. Видимо, поэтому Рита с Максом и выкрали Громова. Они же пловцы, пусть и бывшие. Тем более брассисты — без голоса разума со стороны они постоянно творят всякую херню.       — Она сама ими себя окружила, — не согласился Макс.       «Как окружила, так и раскружит!» — мысленно парировал Евгений, догадываясь, что речь идет о докторе Тэнт — потрясающей красоты и ума женщине. Это вселяло в чиновника надежду на возвращение домой. Он согласен был уже больше никогда не увидеть Кравцова, отказаться от алкоголя и общения с Вэллсом, только бы его выпустили. Хотя бы в кустики.       Однако надежда на разум Меган Тэнт умерла так же, как умирала надежда Кравцова на Олимпийское золото — болезненно и неотвратимо. С желанием напиться и забыться.       — Доброе утро, — по-английски поздоровалась Тэнт. Евгений застонал — сквозь трубку это звучало устрашающе, и Меган заглянула на заднее сиденье. — Фигуристов у меня еще не было, — доверительно сказала она Алёне.       «Люблю быть первым, — опять же мысленно, но уже по-немецки огрызнулся Громов. — И не только в спорте.»       — Итак, как вы будете его… кодировать? — у Маргариты отношения с английским были еще более прохладные, чем с немецким, потому переводил за нее сын. Макс, пусть и с крайне недовольным выражением лица, вынужден был терпеть общество доктора Тэнт, которая в свой непродолжительный отпуск решила заняться ведьменством. — Топить в бочке с аммелином? — уже от себя пошутил Платов, заставив Меган задуматься том, что у Влада с Максом один мозг на двоих. Или хотя бы чувство юмора, — что было больше похоже на правду с научной точки зрения.       — Нет, — с королевским спокойствием ответила Тэнт и, оставив растерянных русских на подъездной тропинке, скрылась в жуткого вида деревянном лесничьем домике.       — Мы будем использовать медикаментозный метод кодирования, — рассказывала Меган, подготавливая все необходимое. — У тебя есть аллергии, мистер Громов? Приму протестующие нечленораздельное мычание за отрицательный ответ, — решила доктор Тэнт.       — Может, все же попробуем гипноз? — робко спросила Алёна, привлекая внимание всех присутствующих. В глазах Евгения она смогла увидеть даже что-то вроде благодарности, ведь Меган уже было начала делать инъекцию.       — Я в первую очередь врач, детка, — Меган с сожалением повела плечом, глядя на Платову из-под медицинской маски, закрывающей большую часть ее лица.       — Мы в глуши, возле натуральной «избушки на курьих ножках», в окружении рыжих котов твоего Стрэттона и в компании безбожно красивой женщины в черном платье в пол, — перечислял Максим, загибая пальцы. — Я ничего не упустил, Меган? Ты уверена, что уместно говорить о науке здесь?       — Даже не знаю, что мне льстит больше, — наигранно задумчиво вздохнула Тэнт, — слова о моей красоте из твоих уст или столь пристальное внимание к моей персоне со стороны еще одного президента?       — Он просто запоминает тебя для составления фоторобота, — мрачно прокомментировал Платов.       — Правда? — притворно ужаснулась Меган, принимаясь вводить препарат непривычно молчаливому Громову. — Но мои фото ведь есть на сайте каждой связанной со спортивной медициной в США организации…

***

      Квартира Макса была открыта. Это насторожило Ольгу с Татьяной, но не остановило их, ведь с кухни слышался интригующий звон бутылок…       — Маркус Кальтенубер? — Дубравина замерла на пороге. — О, боже…       — Я тоже рад тебя видеть, мышонок, — со всем имеющимся сарказмом прокомментировал Влад, которого обижало, что на восьмикратного Олимпийского чемпиона Оля реагировала настолько бурно, что даже не заметила рядом его, в жизни которого Олимпиада так и не случилась. Хотя едва ли до хмельного сознания Кравцова дойдет, что дело вовсе не в Играх.       — Ты снова пьян, — горько улыбнулась Оля, переведя взгляд со статной фигуры Маркуса Кальтенубера на полулежащего на столе Влада.       — Прости, я… — Кравцов развел руками, в одной из которых по-прежнему держал стакан с недопитым виски. Алкогольный напиток расплескался по мебели и одежде Влада, но он даже не дернулся.       — Всё понятно, — Оля усилием воли натянула на дрожащие губы улыбку. — Мы… наверное, не вовремя. Искали Платовых, — оправдывалась она, однако, оставаясь стоять на месте. И Таня даже легонько подтолкнула Дубравину в спину, призывая пройти в кухню.       — Ольга, если не ошибаюсь, — низким приятным баритоном обратился к молодой женщине Кальтенубер, — оставайтесь, — убедительно просил Маркус. — Выпьем?..

***

      — Всё, — Меган устало поднялась на ноги, когда сопротивляющегося Громова уже можно было не держать — оставалось только ждать, когда инъекция подействует.       После недолгого прощания и обмена любезностями с Меган, Платовы вновь погрузили Евгения на заднее сиденье, однако Алёна, которая даже не будучи дипломированным психологом понимала, что Громову не нравится происходящее, все же настояла на том, чтобы президенту вернули право голоса. Удивительным было то, что почти половину дороги Евгений по-прежнему молчал. То ли ему полюбилась умиротворенная тишина, то ли, судя по стремительно зеленеющему лицу, стресс и российские дороги дали о себе знать.       — Рита, ты второй раз меня предала, — хрипло заговорил Громов, — но я тебе это прощу, если остановишь машину, — поспешно добавил, запрокидывая голову и плотно смыкая челюсти.       — Прощение Олимпийского чемпиона дорогого стоит, — хмыкнула Платова, резко оттормаживаясь, отчего всех пассажиров подбросило вперед и… Максим был искренне благодарен Громову, что тот удержал содержимое своего желудка до того момента, как смог открыть дверь. Потому что это уже не слюни. Это — новый этап, к которому их отношения пока готовы не были.

***

      Ольга с характерными звуками опустошала желудок после алкогольного заплыва вольным стилем на скорости рекордсмена в этом деле — Кравцова. Маркус бросал сочувственные взгляды на Влада, который, несмотря на количество выпитого, прекрасно держался на ногах, держал себя в руках и в этих же руках держал длинные темные волосы Дубравиной. Кравцов вообще как-то резко протрезвел с появлением в квартире Ольги — это говорило о том, что Дубравина была небезразлична Владу даже больше, чем алкоголь. Что только подтверждала его трепетная забота: Кравцов бережно приобнял дезориентированную Олю, которую шатало от слабости и, кажется, начинало знобить.       Таня тоже заняла пост наблюдателя. И, совсем немного, фотокорреспондента — когда сделала несколько кадров Влада с бутылкой виски и мечтательной улыбкой на губах. Можно было подумать, что он влюблённо воздыхает по алкогольному напитку, но в кадр не попала Ольга, за рассеянными движениями, призванными скрыть острое разочарование, которой Кравцов наблюдал.       На дисплее громко звонившего сотового высветилась краткая (и так раздражающая многих Рит, что было сказано по большому секрету одной из них) форма красивого имени «Маргарита». Влад хотел было ответить, когда вышел в кухню, чтобы заварить Оле чай, но вовремя вспомнил, что ему никакая «Рита» звонить не может. Как минимум, потому что единственная знакомая, носившая это имя, была для его Маргаритой Юрьевной, а как максимум — потому что свой телефон Кравцов оставил в спальне Платовых. Оле, завернутой в два пледа в обнимку с градусником, полюбились бесчисленные сохраненные записи заплывов с его участием, и Влад не стал ограничивать Дубравину в их пересмотре.       Через минут двадцать после звонка на телефон, когда Таня уже начала было дремать прямо за столом под негромкие истории из карьеры Влада и приглушенный смех Оли из соседней комнаты, раздался звонок в домофон. Маркус так же молча, как и выпивал, открыл дверь и остался ждать в прихожей. Таня приготовилась вести фото- и видеосъемку прямо из своего «наблюдательного поста».       Однако Громовой оставалось только удивленно хлопать накрашенными ресницами вслед пронесшемуся на скорости ее крутки в выбросе Жене. Он заперся в туалете и больше не подавал признаков активной жизнедеятельности, как было в случае с Олей. Татьяна здраво рассудила, что волосы ему держать не нужно, а потому продолжила сидеть на высоком барном стуле, задумчиво потягивая виски и сохраняя спокойствие едва ли не хладнокровнее, чем это делает Меган Тэнт.       — Это не то, что ты подумал, — с порога заявила Маркусу Рита, начиная разматывать легкий бежевый шарф.       — Даже не знаю, что я должен был подумать. Быть может, что я победил? — Кальтенубер по-мальчишески задорно улыбнулся Платовой. Но она оставалась непреклонна:       — Нет-нет-нет, у меня все получилось.       — Я в тебе не сомневался. Может, выпьем за это?..       — Ты пьян, — догадалась Рита, когда Маркус стал оставлять легкие поцелуи на ее скулах, и Платова смогла уловить характерное амбре.       — Действительно. Общение с Владом плохо на меня влияет, — пошутил Кальтенубер. Он присел на невысокий комод, притянув к себе удивительно податливую Риту.       — Ты пил с Владом? — округлила глаза Платова. Она смотрела на Маркуса и все не могла понять: всерьез он это говорит или по-дурацки шутить — черта, присущая всем пьяным и подвыпившим пловцам.       — Да, он сейчас здесь, с Ольгой, — хитро сощурился Кальтенубер. — И вряд ли будет пить в ближайшее время.       — Она сказала «да»?       — Если это то, о чем я думаю, то да, она согласилась где-то между третьим и четвертым стаканом, — подавив смешок, признался Маркус.       — Удивительно… — растерянно протянула Платова, оглядываясь в поисках сына, о котором внезапно вспомнила, бросив взгляд на висевшее в рамке свадебное фото. — В этом и был твой план?       — Невмешательство — лучшая политика, — авторитетно заявил Кальтенубер, приподняв палец вверх.       — Точно, — неловко засмеялась Рита. — Ты же чиновник.       — Да, я здесь совершенно ни при чём.

***

      — Не будем подниматься? — устало вздохнула Алёна, прямо через салон перебираясь на переднее сиденье.       — Слишком большая концентрация успешных спортсменов на квадратный метр, — отрицательно покачал головой Максим, наблюдая за тем, как Платова справляется с ремнем безопасности.       — Говоришь совсем как Меган, только забыл добавить «у меня начинает развиваться аллергия» — добродушно пожурила Алёна, следом благодарно улыбнувшись, когда Максим, сильными пальцами обхватив застежку, помог ей.       — Ваше общение плохо на меня влияет, — с нарочито несчастным видом недовольно вздохнул он.       — Она тебе нравится, — догадалась Алёна.       Максим долго молчал, пытаясь разобраться с управлением крупногабаритной машины матери и, только выехав на большую дорогу и протянув Платовой свой телефон с включенным навигатором, ответил, отчаянно подавляя зевок:       — Только ей этого не говори.       — Куда мы едем? — глядя на незнакомый адрес и большое расстояние до места назначения, спросила Алёна у Макса. Тот выглядел утомлённым и едва ли готовым к ночным приключениям.       — Навстречу приключениям! — тем не менее, задорно и жизнерадостно воскликнул он. — Соберём маме несколько штрафов?..       — Да, — глядя в озорно блестящие голубые глаза Платова, не могла не согласиться Алёна наперекор всей своей «правильности».       — Что это, Алёна? Общение с Меган плохо на тебя влияет? — притворно ужасался Максим, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, и, несмотря на свои слова, аккуратно заходя в поворот. Жаль только, что на «красный».       — Брак с тобой так на меня влияет.       — Это был комплимент? — с надеждой уточнил Макс.       — Да. Только не зазнавайся.       — Не буду.       Но по довольному взгляду Макса Алёна поняла — будет.