Зеркало

Нет места сну. Глаза просто не хотят смыкаться. Сколько бы он не старался — бес толку. Каждый раз, когда он закрывал глаза — тьма подступала. Множество глаз взирала на него свысока. Они словно стены давили на него, и он не мог сделать ни шага, чтобы спасти себя. Яркие, неоново-зелёные. Он хорошо их запомнил, ведь они были прямо перед его лицом. В те мгновения, что он успел посмотреть в них, он увидел безумие. Яркое, горящее самым настоящим огнём ненависти ко всему, что его окружает. «Мы могли бы стать самыми опасными в аду…» Эти слова звенели в голове, продолжая не давать уснуть. Это лицо и эта ситуация, которая если бы не Мокси — вышла бы из-под контроля. То, что он говорил… было так… правдиво. Низшему демону очень тяжело выжить в этом огромному адском пекле, особенно со статусом «отброс». Никакого уважения, никакого признания. Остаётся лишь подбирать жалкие крохи со стола Высших демонов, которых считают самыми главными врагами. Тот, кто пытается сделать хоть что-то, чтобы вырваться из этого порочного круга, редко могут похвастаться чем-то. Прислуживать — это самое большее, на что ты можешь рассчитывать, ну, а в худшем… Блиц резко поднялся. Старая кровать скрипнула под ним. — Даже не привычно, — выдал бес, протягивая руку к комоду рядом с постелью и нажимая на кнопку разблокировки на телефоне. Белые цифры мелькнули на черном фоне. — Блядь. 2:30. Так уже продолжается на протяжении недели. После случая на фестивале он стал каким-то… нервным? Его ведь никогда не волновали последствия его работы, но в этот раз всё было иначе. Страйкер. Впервые за многие годы Блиц встретил равного себе. И не просто равного физически — их души будто бы… часть чего-то одного. То, что он говорил тогда об их смысле жизни, о жалком существование и заведомо скудном бизнесе, - всё это казалось очень искренним. Даже слишком. Конечно, бес понимал, что все эти слова — просто давление на больные раны, но они были уж слишком чёткими и правдивыми, чтобы с ними не согласиться. Стоя друг напротив друга, Блиц всё больше и больше понимал, что Страйкер — это тот, кем мог бы он быть. Если бы… если бы что? Наверное, всё дело в том, что он не отдался одиночеству. У него есть его любимая Луна, есть Мокси и Милли. Пусть им кажется, что он просто чудак с поехавшей кукухой, но именно они держат его на плаву. Не дают сойти с ума. Как Страйкер. Этот парень — одиночка. Он ни к чему не привязан. У него нет дома, нет друзей, нет… Бес резко обхватил свои рога и что есть мочи закричал: — Да как же вы меня все заебали!!! Столас. Его работники. Его прошлое. Страйкер. Всё это падало на него всё большим грузом. Он обязан держать себя в руках. Он не должен стать таким же. Он обязан остаться собой. Он оглядел комнату: скромный и скучный интерьер. Небольшая кровать, на которой спит и вечно скрипит (у Столаса она мягкая и удобная и скрипит только под их телами), одинокое старое окно, которое давно было пора вымыть, старая люстра на потолке (лампочки давно перегорели), и конечно, обои, которые уже начали потихоньку слазить. Тут он жил совершенно один. Единственной радостью была его полка с фигурками. Она была единственной новой вещью в его скромной квартирке. На ней он любовно расставлял фигурки лошадей, всякие вещички, связанные с ними которые смог пронести из мира людей, и, конечно, книги. Вопреки всему тому антуражу, который он создал вокруг себя, — бес держался на плаву лишь благодаря работе. В те минуты, когда он ступал на людские земли… он так завидовал им. Да, сами люди были теми ещё уродами, но то, как они жили. У них всегда был выбор. Они могли выбрать свой путь… демон же выбора не имел. Конечно, он мог бы попытаться стать на порядок выше своих собратьев — таких называли Овелордами, но виду Блица никогда ещё прежде не удавалось становиться чем-то большим, чем тряпкой для вытирания ног. Импы — рабочие, дворники, уборщицы, прислуга, или же шлюхи, но никакие не уважаемые демоны. Парой Блицу казалось, что сам Люцифер создал их ради шутки или прикола. Весело же, создать таких, которые словно черви выползают во время дождя, думая, что так они спасаются из своих затопленных домов и открытый мир для них спасание, а по факту их давят ногами. Медленно встав с кровати, бес медленно подошёл к старому зеркалу, что одиноко стояло в углу комнаты. Он уже не помнит, откуда его принёс, но оно точно было не его. Может… Он остановился напротив него и заставляя себя, наконец, взглянул в отражение в нём: длинные ноги, упавший хвост, опущенные руки, сгорбленная осанка, которая тянула его к низу, и лицо. Его лицо было уставшим, серым, поникшим. Мешки под глазами, которые говорили о долгом недосыпе, губы в одну идеальную полоску словно нарисованную черным маркером на его лице, и, конечно, глаза. Алая радужка на бледно-желтоватом фоне. Они были тусклыми, как вся его жизнь до всего этого. Как бы он не старался, как бы не пытался смотреть на жизнь с улыбкой на лице — все это было полным дерьмом. А потом его глаза уныло поднялись к его лбу. Этот знак… это клеймо на нём с рождения. Он не был обычным импом, но это делало его жизнь ещё хуже, но он всё равно старался, пытался, искал, но упирался в стену реальности. Он любил юмор, но его юмор понимал только он сам. Он был клоуном, но в плохом смысле и он прекрасно это понимал, но всё равно старался не мириться с этим. Там, где бесы ставили точку, он ставил запятую, но всё же… Вдруг резкий шум. Он знал этот звук — это пластиковые ножки его четвероногих друзей скребутся о дерево полки. Чтобы их достать приходилось напрягаться, но в этом и была суть этой полки. Достать что-то с неё бесшумно было невозможно. Кто-то взял что-то с неё и этот кто-то сейчас здесь. Блиц сразу же проснулся. Снова одел маску уверенности в себе и готовности набить морду тому, кто посмел коснуться его святыни. Быстро шмыгнув к кровати, он забрался под одеяло. Пусть ублюдок подойдёт к нему поближе и тогда он вгонит ему пулю в лоб. Да так, чтобы кровь и мозги разлетелись по всей комнате, а на лице застыла маска ужаса. Нащупав пистолет под подушкой, Блиц закрыла глаза и стал ждать, вслушиваясь в тишину, а потом ручка медленно стала поворачиваться. Дверь не успела заскрипеть — кто-то уж слишком быстро вошёл в его комнату. Шаги были такие тихие, что обычный бы бес не смог бы их расслышать, а потом они затихли. Несколько минут не было не звука, и бес не знал — нужно ли уже делать резкий рывок или стоит ждать? — Твоё актерское мастерство заслуживает награды, Блиц. — Этот голос. Неужели… это не в его голове? И это не очередной кошмар, в котором этот голос говорит одно и тоже, буквально вгрызаясь в его сознание острыми зубами. Он распахнул глаза и замер. Они снова перед ним. Эти глаза снова прямо перед его лицом, но только в этот раз надеяться на помощь со стороны было бесполезно. Никто не придёт его спасти. — Скучал? — Хриплый голос Страйкера буквально резал слух. Он нависал над ним, словно чёрная туча над зелёными лугами готовая жечь и поливать. Лишь только его глаза я неоново-зелёным светом в форме спирали разгоняли полумрак комнаты. Воздух вдруг стал холодным. Блиц словно оказался в холодном и мрачном склепе, в котором на него смотрели глаза смерти. — Какого… — Бес попытался быстро вынуть руку с оружием из-под подушки, но Страйкер быстро пресёк это жест. Руку больно скрутило в запястье, и оружие с приглушённым звуком упало на пол. Теперь обе его руки были плотно прижаты к кровати. — Сука! — Тебе не кажется, что ты смотришь сейчас в зеркало? — Усмехнулся бес. — Ты бы мог стать таким, как я, а кончаешь тем, что собираешь маленьких лошадок и сосёшь у совы. — Хах, — усмехнулся Блиц. — У меня не такая стрёмная рожа. Страйкер лишь шире ухмыльнулся, опуская лицо к Блицу. — Ну конечно. В мою не влезет огромный хуй принца. Неужели тебе так нравится быть снизу? Признай тот факт, что ты думал обо мне и моих словах. — О, конечно, — Бледно-желтый зрачок стал медленно краснеть. — Думал как оторву тебе бошку, а лучше — как твои мозги разлетятся по всей округе. — Тебя тоже это заводит? — Ещё как. Он всё больше становился на него похожим. Внутри закипал гнев и ненависть. Лишь этот ублюдок слишком хорошо знал, куда стоит надавить. — Ну тогда давай, — Сказал Страйкер с усмешкой, поднимая пистолет Блица с пола и вручая его ему. — Я тебе даже помогу. — Бес рывком поднял Блица с кровати заставив его сесть и приставил дуло пистолета к своему лбу. — Избавь себя от ночных кошмаров, маленький бес. Стреляй. Вот он. Шанс избавиться от ублюдка, который… который… так похож на него. Если бы тогда он не продолжил бороться, он стал бы таким же. Безумным, стремящимся быть лучшим во всем, и заставляющим других делать все, что он скажет. Только вот он не такой. — Как мне этого хочется… — Почти шепотом сказал Блиц, а его руки тряслись. Это вызывало ещё большее удовольствие в глазах Страйкера. «Ты не способен на такое. Ты прекрасно знаешь это». — Но я не сделаю так, как хочется тебе. — Бес отбросил оружие в сторону, наблюдая за тем, как зеленоватые глаза в смятении бегают от оружия к лицу Блица и назад. Всё это было кратковременной паузой, и снова на лице демона появилась его фирменная ухмылка. — Значит, ты сделал свой выбор. — Я сделал его тогда, когда набил тебе рожу. На что ты надеешься, м? Что если некому меня спасти — я тут обосусь от страха? Нихера ты в себе уверенный. Заявился ко мне в дом, трогал МОИХ лошадей и ждёшь, что я буду тебе подыгрывать? Я не такой, как ты, дружище. Может я кусок дерьма, но не такой. Вали лучше отсюда, пока я добрый. — А если не уйду? — Послышалось громкое шипение. Демонический хвост Страйкера быстро зашевелился. Блиц промолчал. — Ты меня тогда даже не слушал, да? Всё из-за пищащей крысы у тебя под ногами… — Эта крыса охиренный стрелок. — И херовый боец. Если бы не его чокнутая баба — ты бы уже остался без него. — О, не пытайся, — Теперь на лице Блица сверкнула улыбка. — Ты бы их не убил. Если мы мыслим одинаково — скорее ты бы меня шантажировал. — А говоришь мы не схожи. — Я бы сделал также, если бы был отбитым нахуй мудаком вроде тебя. Какая-то странная мягкость появилась на его лице. Острые зубы исчезли, оставив лишь улыбку на остром лице. Глаза всё также ярко мерцали во мраке. — Я даже знаю, почему ты пришёл. — Блиц наклонился к лицу Страйкера так, чтобы тот смог лучше разглядеть все его эмоции. — Я тебя задел. — Высокомерно, но давай, я послушаю. — Раздвоенный язык показался из рта. — Ты настолько уверен в себе, что даже не мог подумать, что кто-то может тебя превзойти. Готовь поспорить, что какой-то из высших насолил тебе… Тут Блиц отвёл глаза. — У меня было также. Быть полукровкой — тяжело, но всё же я держу себя в руках. Зачем мне убивать Оверлордов, Страйкер? Они выгодные партнёры, и их убийства… — Блиц усмехнулся. — Их по пальцам можно пересчитать. Что ты будешь делать, когда их не останется? Что станет с адом? Нет уж, спасибо, это конечно дыра, но это мой дом. Лучше я буду трахать аристократичную сову, чем… — … трахать того, кто может держать на мушке Люцифера? Блиц лишь вздохнул потирая уставшие веки. — Ты урод не даёшь мне спать. Если ты закончил — будь любезен съебать отсюда. Я устал. И как это вышло? Как он позволил этому случиться? Как он оказался в таком положении? Его лицо оказалось прижато к кровати, а тяжелое тело Страйкера оказалось на нём. «Да твою мать!» — Знаешь, в одном ты прав, — Шипящие слова звенели в ушах. — Я не люблю проигрывать и уходить с пустыми руками. — Что ты блядь… — Ты наверняка любишь боль. Не говори, что от мысли о ней, твоя фантазия не рисует тебе яркие картины. — Острое лезвие холодного ножа медленно прошло по линии спины. — Как тебе нравиться чувствовать кровь на своей коже… Резкая боль говорила о том, что нож теперь медленно резал алую кожу. Черная, словно крепкий кофе, кровь, медленно сочилась из длинного разреза. — Ты разве не хотел бы почувствовать её вкус? Вкус того, кто унижал тебя, гробил твой талант, называл тебя скучной пародией на немое кино… — Слезь с меня… — Да брось, Блиц. Тебе это нравиться. — Влажный язык коснулся раны. Она защипала. Больно. — Ты любишь это. Таковы полукровки из круга Похоти. И тут Блиц умолк. В его голове сразу стали мелькать картинки. Его детство. Одиночество. Холод. Никакое любви. Он не знает, что это такое. Он знает, что такое похоть, вожделение, но не знает, что такое любовь. Поэтому ему так… завидно. Он так хочет почувствовать это, узнать, что значит это слово. Любовь. Такое, как у Мокси и Милли. Такое, как множество других. У него было так много попыток… Веросика… Столас… всё это такое фальшивое. Это делает его только ближе к Страйкеру. — Мы не способны на настоящие чувства, дружище. — Пальцы беса окрасились в черные оттенки. Страйкер медленно слизывал капельки черной жидкости продолжая говорить: — Для всех мы — изгои. Не такие как все. Они просто идиоты, Блиц. Особенных не любят, потому что их бояться. Мы с тобой — выше любого из них. — И что же ты хочешь услышать от меня в ответ? — Почти шепотом ответил бес. — Что я с тобой согласен? — А разве это не так? — Может, и так, но… — Блиц медленно перевернулся на спину. — Ты же пришёл просто трахнуть меня, да? Тишина, а потом громкий хриплый смех. — У тебя всё так просто. Даже проще чем у меня. — Все эти твои слова — пустое сотрясание воздуха. Если уж припёрся для этого… — Блиц ухмыльнулся. — То почему бы не устроить соревнование, а? — Вот как ты теперь заговорил? Хм… неплохая идея. — Страйкер медленно сполз с постели. — И что будет призом? — Твоя и моя жизнь.