Демоны острова Рай

      

Seid ihr das Essen? Nein, wir sind die Jäger!

      А Кенни сука сказал, что мы будем просто числиться. Хуй там. Вечером первого дня после уточнения примерного места расположения ампул командор Эрвин дал понять: он ждёт от нас, что мы будем выполнять приказы и поручения офицеров, так как выделяться на фоне остальных мы не должны; если мы не согласны с чем-то, недовольны или хотим высказать свои возражения, то ни в коем случае не делать этого при рядовых. Пытался пораспрашивать меня лично, без присутствия полиции. Начал издалека: поблагодарил за спасение жизни Ильзы и стал спрашивать о том, о чём мне сообщать нельзя. Я сослалась на то, что Военпол запретил о многом говорить, но если полицейские дадут добро, то отвечу на вопросы.       На второй день капитан Фрагон собрал в аудитории весь отдел снабжения и вводил в курс построения на будущей миссии. После его лекции Хуаня отправили помогать на конюшне, а меня – мести двор. Если думали, что мы будем возмущаться и побежим говорить начальству, что мы солдаты только на бумаге и на это не подписывались, то напрасно. У нас корона с головы не упадёт от чёрной работы, потому что в роду Адзумабито, который по местным меркам дворянский, даже своих детей, иногда заставляли ей заниматься, чтоб научить смирению. Райнера вообще никакой работой не загружали и он часто просто ходил вместе с копами. Сказали, что выделяют новичка Брауна в помощь полицейским, которые тут тоже обживают часть замка, но я-то понимаю, что это предлог. Ясно же, что замок в глуши, в окружении леса, выделили разведке затем же, зачем и в каноне – наблюдение за своим ручным титаном.       ***       Во время обеда солдаты обсуждали, что Разведкорпус должен выставить каких-то своих бойцов для предстоящих соревнований, которые будут проходить в одном из зданий Королевской академии и о которых напишут в газетах. И в тот же день майор Зое сообщила, что в конце недели я с Хуанем, Райнером и ещё одним солдатом, Жаном Кирштайном, едем на те блядские соревнования.       – Я не могу участвовать. Я не умею драться. Я опозорю честь Разведки.       – От тебя же не требуется победа. Просто надо поучаствовать для количества, – объяснила очкастая.       – Но почему я? Разве нет никого лучше?       – Хуан уже показал свои навыки рукопашного боя. Этого достаточно. Вы же из одного клана.       – Да, но меня не учили драться. Абзумабито не берут в ученики людей не из их семьи, а я даже к их народу не принадлежала. Я в жизни никого не победила в рукопашной. А… когда это Хуань успел показать на что способен?       Короче, оказалось, что Хуйло решили позадирать какие-то солдаты из-за его азиатской внешности. А так как наш язык для него не родной и особо красноречиво он на нём говорить не может, то он объяснил им, что такое политкорректность на языке, который понимают все, то есть на языке насилия. Ему сказали, что спустят с рук то, что он перед миссией отправил несколько солдат «на больничный», но взамен он поедет на соревнования. Только если здесь студентов и кадетов учат самообороне, то Адзумабито учат своих детей как быстро и эффективно лишить жизни. Я пыталась на это намекнуть, сказав майору Зое, что Хуань может не рассчитать силы и убить, а потом у нас будут проблемы; что в таких видах спорта большой травматизм даже на тренировках, но она проигнорила. Раз так, то потом не жалуйтесь.       Что касается меня, то на все мои доводы касательно отсутствия опыта (кстати, правдивые) майор лишь пожала плечами и её объяснения сошлись к следующему: мы-то думали, что ты, как и хизурец, поэтому записали; уже ничего не изменить, так как списки утверждены; короче, готовься. Вот понимаю, что обманывает, но идти на принцип из-за мелочей глупо.       Я действительно не умею драться. В клане Адзумабито чужих боевым искусствам не учат даже если у тебя есть метка. В детстве я из интереса попыталась обойти этот запрет хитростью, но не получилось. Как-то предложила себя в качестве партнёра по спаррингу внучкам и племянницам сэнсэя, потому что одной из них не хватало пары. Но он не разрешил. Потом сам предложил, но не с ними, а с Хуанем, предупредив, чтоб контролировала обращение. Но я-то ничему не научилась, ведь это не спортивная секция, где детки меняются местами, чтоб каждый отработал навык. На мне просто отрабатывали приёмы и это всё, на что я могла рассчитывать из обучения. Став старше как-то попыталась на подаренном мне рабе попробовать то, что увидела, но раб мне попался глупый и не помог даже в такой мелочи, а ведь я ему даже не собиралась делать больно.       До соревнований осталось пять дней. Пофиг. Опозориться на соревнованиях не самое страшное, что может случиться в жизни. Я за это не переживаю. Нежданно-негаданно подошёл Райнер. Наконец-то мы поговорим! Оказалось, что он на соревнования вызвался добровольцем, но на остальные вопросы не отвечал, предупредив, что для нашего же блага. Сказал, что пришёл узнать, как я: готовлюсь или нет? Когда узнал, что не просто не готовлюсь, а вообще полный ноль, предложил помочь и сказал, что тех, кто готовятся к соревнованиям, вообще-то освобождают на это время от обязанностей. Он просто Жану вчера помогал готовиться и узнал это от него. Хм.       ***       Зал Королевской академии. Все места заняты. В соревнованиях участвуют солдаты всех родов войск. Командоры и какие-то аристократы сидят на специальных VIP-трибунах, ниже места для офицеров, которые будут судить соревнования. От Разведки в это жюри вошёл Майк Захариус. Ханджи сказала, чтоб я не переживала, по секрету сказала, что командор Смит договорился, чтоб меня не ставили в пару с сильным противником. Кстати, при всей традиционности этого общества, в местной армии равенство полов, хотя могут неофициально сделать женщинам мелкие поблажки.       Майор Захариус сходил и узнал с кем поставили в пары наших. Я оказалась в паре с девушкой из Гарнизона. Пока крутилась тут, слушала, что говорят другие. Короче, я узнала, что в Военполе самая крутая подготовка, а у солдат Гарнизона и Разведкорпуса, как и в каноне, рукопашный бой был факультативом, который не шёл в зачёты. Вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась. О! Мой несостоявшийся палач тоже тут. Тут же отвернулась, не зная, куда себя деть. Заметила, что Хуань разминается. Точно, даже на физре в прошлой жизни я заметила, как сначала делали разминку. Слышала, что даже профессиональные спортсмены разминаются перед выступлением, потому что после этого нагрузки даются легче. Забьюсь-ка я тоже куда-то в уголок, где меня не видно и поприседаю.       – Ирэн Хантер. Разведкорпус, – стали объявлять первую пару. – Хави Инносенсио. Военная полиция. Приготовиться.       Почему у меня ощущение, что высшие силы меня сейчас троллят? Наверно потому, что в прошлой жизни я как-то троллила на тему того, что в двадцать первом веке, в нашем современном и цивилизованном мире, где декларируется полное равенство, недопустимо разделение по половому признаку в спорте. Как же так?! Почему во всех видах спорта отдельно выступают мужчины, а отдельно женщины? Раз все равны, то почему существуют мужские и женские команды? Фу, какой устаревший подход. Надо организовать гендерно правильную Олимпиаду и все остальные игры, где мужчины и женщины будут полностью на равных!       Но сейчас я не дома у ноутбука, а мой противник – вдвое превышающий меня по весу мужчина. Ыыы. Чур меня, чур меня. Но бог Чур остался в другой вселенной. Посмотрела на командорские трибуны и увидела, что вечно уравновешенный Смит, сейчас нахмурился и взволнованно что-то уточняет у других командоров. По растерянному виду Ханджи и остальных наших поняла, что они этого не ожидали. Кто-то из наших сбегал и доложил, что я действительно стояла в паре с девушкой, но в последнюю минуту её заменили. С трибун, где сидели студенты послышалось тихое, но усиленное многократным повторением: «Лучший выпускник…».       – А всё-таки старая причёска тебе больше идёт, – сказала я копу, когда мы встали напротив друг друга и ждали старта.       Я не спешила нападать и первым пошёл в атаку он. По правилам проигрывает тот, кого уложат без возможности подняться, но можно сдаться раньше. Сегодня я вообще рассчитывала быстро проиграть и идти дочитывать книжку, которую принесла с собой. За то короткое время, что Райнер помогал мне готовиться, один приём я отрабатывала чисто ради интереса, так как не собиралась его использовать, ведь не рассчитывала, что у меня получится. Просто как-то увидела в Нараке, офигела и мечтала повторить, а кроме как с Брауном возможности не будет. Ещё я немного читерствовала. Пока кувыркалась с Брауном, готовясь к соревнованиям, он между делом обмолвился, как себя усиливает шифтерством даже без частичного обращения. Я тут же начала расспрашивать все подробности. В детстве я заметила, что чем больнее и сильнее травма, тем лучше получается обращаться. Но травма сама по себе обычно не вызывает превращение, тут важно ещё волевое усилие: нужно прочувствовать определённый момент, который чувствуют шифтеры, когда запускается процесс и «зацепиться». Но если травма незначительная, но момент удалось словить и в то же время не запускать обращение, то можно немного себя усилить. Я не собиралась это использовать сегодня, но когда объявили мою пару, отойдя в сторонку, немного, но ощутимо себя поцарапала гвоздём, который нашла, когда подметала двор штаба и продезинфицировала на всякий пожарный. Попробовать что ли тот приём?       Летающие ножницы. Естественно на лету с разбега я их сделать не смогу даже с титаническим усилением. Но когда коп так удачно для меня замахнулся правой, я зашла со стороны этой руки, использовав её как опору и подпрыгнув взяла его шею в захват своими ногами. Под моим весом он быстро стал заваливаться (не ожидал). Еле вывернулась, чтоб он меня не придавил. Мы оба на земле, однако, я сижу с ним между ног, а он лежит.       В прошлой жизни я даже помыслить о таком не могла со своим лишним весом: была неуклюжей, очень быстро уставала, никогда не могла залезть на забор или дерево с другими детьми. Соответственно характер у меня сформировался довольно неконфликтный, потому что кому-то что-то доказывать было лень. Но сейчас я худая, лёгкая и ловкая. Прекрасно понимая, что если буду продолжать бой, то второй раз мне так не повезёт, быстро (пока противник не очухался) обозначила рукой добивание, встала и пошла к своим. На ходу громко сказала, не оборачиваясь:       – Я сдаюсь!       Надо вовремя успеть уйти. Тишина, а потом послышались охи-вздохи. Сейчас хочу только сказать большое спасибо Райнеру. После того, как поблагодарила его и хотела уже садиться дочитывать книжку, я почувствовала нехарактерное для меня желание найти и проучить всех, кто устроил это шоу и решил развлечься, наблюдая за нами, словно мы животные в зоопарке. В прошлой жизни я наткнулась на научную статью, где говорилось, что даже у безобидных зверушек в мозг «вшит» инстинкт охотника. Когда в лаборатории им искусственно активировали определённые нейроны, то они вместо обычного для добычи поведения демонстрировали поведение хищника. В прошлой жизни меня считали хорошим и приятным человеком, одним словом белой и пушистой, но мне просто лень было причинять кому-то зло или ругаться. Однако, повалив копа перед толпой народа, этот инстинкт проснулся у меня. Впервые за две жизни я почувствовала спортивный азарт, желание сражаться и отстаивать своё. Мне пришла в голову идея небольшой интрижки, так как я даже не знаю, кто мой враг, подстроивший всё это, а желание никуда не исчезло.       Когда объявили: «Хуан Адзумабито. Разведкорпус», – я подошла к хизурцу и тихонько попросила его сдаться, когда выиграет. Почему «когда», а не «если»? Потому что он ебучий злобный Адзумабито и я видела в Нараке, на что он способен. В природе ядовитые змеи обычно имеют характерную форму головы или окрас, специальные приспособления вроде капюшона у кобр или погремка у гремучих змей, либо предупреждают своим шипением, чтоб не тратить яд попусту, сигнализируя: не подходи, не лезь, не до тебя. Татуировка Адзумабито означает тоже для людей и горе непосвящённому, кто решит ввязаться в честный бой с членом их клана. Из истории клана, я знаю, что сначала они прославились как выдающиеся мечники. Когда Адзумабито клал руку на рукоять висящего на поясе меча, обнажая татуировку, другие просто знали, что перед ним реально страшный противник, который сигнализирует, что не хочет тратить своё время и мараться в крови. Но и в рукопашной им нет равных. Правда, после моего предложения Хуань посмотрел на меня как на насекомое, сказал, что беременная корова лучше бы выполнила летающие ножницы, чем я, и пошёл к противнику.       Противник Хуаня был шкафом из Гарнизона выше его почти на голову, хотя азиат сам далеко не миниатюрный. Когда он стремительно двинулся в сторону хизурца, то последний не сдвинулся с места. То, что было дальше, повергло в шок весь зал, потому что в этом мире просто ещё нет фильмов с восточным мордобоем. Все ж сидящие ожидали увидеть хоть и цивилизованный, но традиционный для них махач. Даже я не ожидала, что всё закончится так скоро. Ноги Хуаня оторвались от земли и впечатались в лицо противника, который за секунду до этого рванул навстречу, видно надеясь закончить быстро. Кажется, я услышала хруст. Хуань, не став любоваться результатом, просто развернулся и пошел к нам, уверенный, что бой окончен. И это так. Его противник реально сейчас упал на колени, из его рта и носа потекла кровь, он схватился за лицо. Похоже, перелом носа и выбиты зубы. К нему стали подбегать люди, чтоб помочь. Хизурец остановился около меня и свысока сказал, что-то про ноги на хизурском. Только через пару секунд дошло, что это сейчас он лично мне показывал, как надо уметь владеть ногами. Тем временем послышались возмущённые возгласы касательно выступления азиата. Захариус выкрутился, сказав, что мы согласны на дисквалификацию Хуана Адзумабито за нарушение правил.       Перед тем, как объявили Райнера и Жана, я сказала им, что будет прикольно, если мы все уложим противников и скажем, что сдаёмся. Райнер улыбнулся, а Жан задумался. Кирштайн явно не одобряет моё предложение. Насколько я поняла, Жан очень хотел перевестись в Военпол и эти соревнования были шансом показать себя. Он, как и в каноне, является одним из лучших выпускников кадетского корпуса, мечтает стать полицейским и любит подраться.       То, что Райнер выиграет, я не сомневалась. Его гоняли как сидорову козу в марлийском аналоге гитлерюгенда, а после – в армии, где служба для элдийцев обязательна, поэтому он со своим противником возился недолго. В отличие от нас на своём сопернике из Гарнизона он показал более привычные для этих мест методы. Когда стало ясно, что противник уже не выберется и жюри хотело объявлять победу Брауна:       – Сдаюсь, – с едва уловимой ноткой то ли веселья то ли хитрости сказал Райнер, а я подошла к Жану, которого поставили в пару с копом, и стала его обрабатывать.       – Жан, слушай! Хотя я и Райнер сдались, а Хуаня дисквалифицировали, все эти люди видят и понимают, что на самом деле выиграли мы. Я понимала, что не выстою против противника, действуя теми же методами, которые он оттачивал годами. К тому же он был явно сильнее меня, девчонки. Мне вообще-то просто повезло, что последние дни Райнер тратил на меня своё время и повезло, что тот белобрысый коп удачно для меня развернулся и не успел схватить раньше. Если б я не сдалась и продолжила бой, то я бы проиграла по всем статьям. Но я вовремя ушла и всё выглядело так, будто сильнее я и мне не интересно тратить своё время. Поэтому, если завалишь соперника, то лучше сказать, что сдаёшься. Потому что копов годами готовят выкручиваться из захватов, а у кадетов подготовка в этом плане слабая. Драка с выпускником академии это не то же самое, что драка с выпускником кадетского корпуса.       Перед тем, как заняться моей подготовкой к соревнованиям, Райнер помогал с этим Жану. Поэтому в исполнении хоть и высокого, но худого Жана, который вышел против копа со сбитым телосложением, сейчас мы увидели тот самый приём айкидо, которым в аниме Энни повалила на тренировке Эрена. По-моему, никто даже не успел понять, как это так он завалил полицейского, потому что в этой академии вряд ли такому учат. А ещё мне кажется, что его противник после трёх фактических побед Разведки был слегка деморализован. Кроме того, Кирштайн вышел к нему с таким задумчивым лицом (скорее всего, обдумывал моё предложение), что коп мог решить: разведчик слишком спокоен, даже не видит в нём угрозу. Жан крепко держал заломленную руку соперника, член жюри только встал и начал объявлять: «Побед…»       – Я сдаюсь, – перебил его Жан.       POV Хави Инносенсио       Все обсуждают только разведчиков: никто из них не вставал в привычную для боя стойку и все их четыре боя закончились рекордно быстро. Но сейчас мне плевать и на свой проигрыш и на чужие слова. Я пытаюсь понять, что это было, но, похоже, никто кроме меня, стоящего ближе всех, ничего не заметил, раз посчитали, что мне почудилось или я ударился головой. Но я видел! Именно из-за этого я замешкался, пытаясь осознать увиденное, и этого момента ей хватило, чтоб провести свой манёвр. Её глаза. Я точно видел, что на мгновение они стали красными, словно у демона.       Конец POV Хави Инносенсио