Я хочу.

"А-А-А как же она достала! то ноет, то бесится без остановки, на неё вообще никакие слова не действуют!"- закатывал свои глаза маленький розоволосый мальчик лет шести-семи, когда очередной истеричный визг его четырехлетней сестры резанул слух. Тогда он, как и подобает старшему брату, взял её за шкирку, как котёнка и потащил с детской площадки домой, не обращая внимания на её брыкания. Как только они оказались на пороге дома белокурая и очень орущая девочка вырвалась из хватки её брата и побежала на кухню, крича: " Мама! Ма-а-а-ма! Нацу дерётся!" — стоя за круглым столиком в маленькой кухне, молодая и прекрасная, утончённая женщин поспешила к своей дочери, вытирая руки о фартук. Её звали Лейла Драгнил. —Нацу, иди сюда. Что на этот раз случилось? — подозвала своего старшего ребёнка Лейла, —Я жду. Из коридора неспеша и шаркая ногами вышел Нацу. Штаны на коленках были в пыли и немного подраны, лицо чумазое и в ссадинах, глаза виновато рассматривали узорчатый линолеум. —Они обзывались и кидали в неё камешками и ветками. Ну, мы и нанесли ответный удар с этой мелкой дурой, а ревёт она не знаю почему, тоже ведь дралась... —сознался мальчик теперь уже хмуро смотря в сторону сестры, — Никогда больше тебя защищать не буду, и помогать тоже не буду! Дура, дура, дура! —Нацу очень обиженно выкрикнул слова и выбежал из кухни в коридор, а затем и на улицу. Лейла хотела поддаться тревожному порыву встать и догнать мальчика, но повернулась к своей младшенькой: —Люси, теперь ты расскажи, что случилось? —Мне стало страшно, Нацу один, а тех мальчиков много. Я громко заплакала, тогда Нацу стал очень злой, прекратил драться и потащил меня домой! Хотела остановить его, а он на меня ругался очень сильно! — лепетала с жаром маленькая Люси. Лейла, которая наконец разобралась в ситуации мягко и радостно улыбнулась дочери, загребая её в свои объятия.       Семья Драгнилов, когда только зародилась жила довольно бедно, но очень дружно. Конечно, им было тяжело, страна находилась в некоторой разрухе, работы было мало и Игнил, отец семьи, пропадал на трёх работах, Лейла же занималась хозяйством и детьми, хотя, конечно же мечтала и своём каком-нибудь деле и работе. Нацу и Люси очень много дрались и ссорились, когда росли, но всегда защищали и помогали друг другу. Нацу рос сильным и ответственным подростком, ему приходилось следить за Люси, помогать отцу и матери по работе и дому, где-то немного подрабатывать. Люси же была лучезарным и весёлым зайцем их семьи, она активно общалась со сверстниками и взрослыми, за ней, казалось, как за лучом солнца, невозможно было угнаться. Её всегда окружало много сверстников и все чуть ли не носили её на руках. Девочка была капризна, возможно, где угодно и с кем угодно, показывая свой характер, но не внутри семьи— так её воспитали тяжелые условия жизни и любящие родители.       Время шло, Игнил Драгнил открыл свой бизнес, связанный с юриспруденцией. Довольно стремительно в их жизнь начала врываться роскошь, бизнес шёл очень хорошо. Когда Люси исполнилось 14, они уже жили в большом, с собственным садом доме. Как жаль, что именно тогда, когда теперь, казалось, всё наладилось, отношения между Нацу и Люси портились со скоростью света, они всё ещё могли подраться, и теперь слова сказанные ими в адрес друг друга звучали намного грубее и обиднее. Блондинка потихоньку превращалась просто в сногсшибательную красотку, а Нацу прослыл уже в 16 невероятно харизматичным красавчиком. Они отдалялись, имели свои круги общения. Единственное долгое время, когда они находились вместе это утром, когда Лейла отвозила их в школу, расстроенная мама пыталась разговаривать с детьми, но от подростков толком ничего не добьёшься и она только сдерживала слёзы говоря: "Вы же родные брат и сестра, почему так сложно общаться нормально? Что у вас случилось?!" —но они либо молчали, либо говорили, что их всё устраивает.       Сегодня Люси исполняется 17. Сегодня она испытает ужас и спасение. Светловолосая девушка успешно учиться в 10м классе своей школы, в то время как её старший брат Нацу, учиться ещё более успешно в 12м, выпускном и профильном классе. Их постоянно сравнивают: "Яркая и добрая Люси" и "Злой, дерущийся и язвительный Нацу" Было утро, все собирались по своим делам. —Что, нахрен, я тебе сделала?! В недоумении вскрикнула блондинка, когда чашка с кофе, которую держал парень, сидя за столом на светлой кухне, медленно "случайно" наклонилась и её содержимое полилось тонкой струёй на пол. —Родилась, —спокойно отозвался юноша глядя в свою тетрадь —Ты вообще рехнулся? Не хочешь котелок свою мерзкий починить? Может тебе к психиатру? —девушка настолько ахренела от того, какие слова слышит в свой адрес от её брата, что даже не смогла обидеться. —Я не буду это убирать, понял? —Люси пошла мимо юноши, перешагивая через коричневую лужу. Рука брата схватила её за предплечье. — С днём рождения, — сухо сказал он не глядя на неё, девушка высвободила свою руку. Немного постояв в ужасной и неловкой тишине она сказала: — Ещё немного, Нацу, и я действительно начну ненавидеть тебя так сильно, как не пожелала бы никакому своему врагу. В это утро в школу они добирались раздельно: Люси пешком и на автобусе, а Нацу на своей машине. Пока Люси шла к своему автобусу, слёзы наворачивались на глаза. " Это ж надо, прямо в день рождения, как ты стал такой гнидой, Нацу? Я реально скоро не выдержу этого. Если родители узнают, каким он стал, их точно удар хватит. Так бесить и измываться надо мной, блять за что?!" "Вопрос только один: нахуя, а, главное, зачем ты это сделал, идиот?! Три года у тебя башню клинит, может, правда лечиться пора? Какого чёрта она меня так бесит, так выводит вечно своей доброй лыбой, обращенной ко всему миру. Дерьма, видимо, не видала ещё." — думал Нацу. Он специально досаждал своей сестре, это доставляло ему извращенное удовольствие, тогда к нему сразу становилось много внимания со стороны её гневной персоны. Однако, он не изменял себе в одном по отношению к ней, из-за чего его и прозвали "драчуном" и "особо бешенный". Каждый раз, когда он видел, что её донимает кто-то из парней, или тогда, когда она раньше могла сказать своему брату, что кто-то не может отстать от неё, он затевал такую дикую заварушку, что к ней и по сей день почти никто из парней не осмеливается подойти нагло или распущенно.