Я хочу.

Нацу, на самом деле, чаще внешне был спокоен и рассудителен, но многие, кто знал его чуть дольше месяца, сталкивались с редкими вспышками гнева. Молодой парень понимал, что не во всех случаях это нормальное поведение и раз в месяц стабильно думал о походе к психотерапевту. Может витаминки какие выпишут, думал парень. Вообще он понимал, что взрывной характер ему достался от матери, она была также спокойна, но иногда превращалась в фурию, конечно, на детей она никогда в жизни не посмела бы обратить свой гнев, но могла посмотреть так твёрдо и жёстко, что маленькие Нацу и Люси натягивались как струны и сразу понимали, где и как они накосячили. Игнил, их отец, очень добрый и улыбчивый мужчина, своей улыбкой в молодости, да и чего кривить душой, даже сейчас, сводил с ума женщин. Однако тот, кого свела однажды улыбка, был он сам. Подрабатывая водителем, к нему в машину, влетая, как осколок метиора села девушка, она была в таком расположении духа, что хлопнула дверью так, что отломила кусок ручки с внутренней стороны двери. Несколько секунд она смотрела то на ручку, то на Игнила, то опять на ручку. Лицо отца семейства сначало вытянулось, глядя на руки блондинки с куском пластика, но потом, когда он поднял свои зеленые глаза к румяному лицу красотки, его сердце остановилось, потом резким толчком забилось с такой скоростью, что кровь разогналась в секунду по его телу и прилила к лицу. Конечно же, это была Лейла, она сначала широко улыбнулась, а затем звонко рассмеялась. Игнил не понял, чего же смешного в этом нанесенном ущербе и нервно улыбнулся, всё еще вглядываясь, как завороженный в её лицо. Так они познакомились, Игнилу было тогда восемнадцать, а Лейле только исполнилось шестнадцать.       Нацу вспомнил эту историю и улыбнулся, подъезжая к школе в ушах раскатом грома зазвучал голос его сестры: " Я возненавижу тебя". В груди кольнуло.       В школе, где они учились, было 11ть основных классов, 12й считался уже привязанным по предметам к выбранной специальности и университету. Нашему розоволосому бешенному юноше до чёртиков нравилось читать детективы, также, когда-то участвовал от школы в соревнованиях по стрельбе, занимал призовые места. Тогда в нём проснулся интерес к оружию, в котором он к своим девятнадцати годам разбирался если не на уровне специалистов, то на твёрдую пятёрку точно. Знания эти не были такими уж и бесполезными, если Люси жила в искрящемся и добром мире, то Нацу еще в возрасте тринадцати лет понял чётко и ясно, что нихрена этот мир не добрый. На глазах подрастающего мальчика, когда тот шёл вместе с отцом от работы поздно вечером, в центре города в районе старых улиц избивали и насиловали девушку. Маленький Нацу видел, как тело девушки уже не сопротивлялось, и как в секунду с ним не оказалось его надёжного отца рядом, потому что он бежал к ней на помощь, остервенело и крича пытался раскрошить их мерзкие лица. Их было трое и, конечно же, у них было оружие. Эти блюдки пальнули в ноги старшему Драгнилу. Нацу ревел и бежал со всех ног к своему отцу, который кричал ему убегать, только не приближаться к ним. Повезло тогда, думал Нацу, очень повезло, что рядом с сиреной проезажала полицейская машина, и насильники скрылись. Молодое и красивое, но со страшными отёками лицо девушки было безмолвно повёрнуто в их с Игнилом сторону. Кофта разорвана, Нацу видел её покалеченную порезами грудь, юбка задрана, а бёдра синели от гематом. Первые капли упали на её ледяное тело в летнюю тёплую ночь. За нерешительным началом дождя последовал ливень.       После этого отец Нацу и Люси остался хромым на правую ногу. Маленькой Люси никто не смел сказать правду, а после этого Нацу тут и там начал замечать страшное везде: в новостях, в работе отца, в людях.       Прозвенел звонок конца первой пары. Зелёные холодные глаза равнодушно изучали глядя в окно школьный двор. Вдруг внизу недалеко от кральца он высмотрел подвижную блондинистую голову, как всегда окруженную кучей людей. Девушка повернула голову в сторону его окна. Разглядеть Нацу в кабинете второго этажа было не тяжело, она не видела, какие эмоции были на его лице, но было понятно, что его голова повернута в её сторону. Люси нерешительно подняла руку и тихонько помахала своему брату. Губы Нацу дёрнулись, он собирался поднять свою руку и помахать ей в ответ, но Люси уже отвернулась и бежала к воротам, где её ждали "У них обед" - думал он. После того, как Нацу сдал на права и отец подарил ему машину, тот, по серьёзной просьбе Игнила попросил всегда забирать Люси с учёбы. Юноша так и делал. А если у сестры были какие-то дела, то он подвозил её туда, куда нужно, а она говорила во сколько вернётся и надо ли её забирать. Это было обязательным правилом их семьи, каждый её член обязан был оповестить звонком или смс-кой, что он или она могут задержаться и в какое время их ждать. Единственной, кто иногда нарушал это правило была Люси. Для неё, как для остальной семьи не было того страшного жизненного урока, после которого Игнил начал хромать, поэтому Люси относилась к этому, скажем, немножко легкомысленно.       Тем временем звенел звонок с конца 3 пары. В целом Нацу и Люси часто заканчивали свои учебные дела в одно время. Пока старший брат сидел в кабинетах, дожидаясь конца пар, младшая сестра пропадала в школьной библиотеке, делая уроки и дожидаясь Нацу. Блондинка не слишком часто после уроков могла пойти гулять с друзьми. Во-первых от такого количества активности и общения она всё таки уставала; во-вторых, в библиотеке она могла легко концентрироваться и не оставлять домашние задания на потом, а придя домой она уже полностью отвлекалась от учёбы и посвещала время себе, а то есть писательству и любимым книгам. Сегодня Люси не написала Нацу смс о том, куда она собиралась после школы, а она точно куда-то собиралась, ведь сегодня её день рождения. Девушка отправила вместо него смску папе, в которой говорилось, что едет с одноклассницами на ночёвку за город, в дом одной из её лучших подруг Эрзы. Подруги решили устроить блондинке чисто девчачьи посделки с костром, шампанским и фильмом на проекторе.       У Нацу заканчивала четвёртая пара, солнце катилось к горизонту и слепило своим ядерным светом глаза. Смс от Люси всё ещё не поступала, но розововолосый понял, что если не написала ему, значит написала родителям. Он её сегодня вывел, понятное дело ей не хотелось находиться с ним рядом. После длинного звонка, Нацу сгрёб учебники в сумку, попрощался со всем классом и вышел.       Спускаясь по крыльцу школьного здания, молодой парень достал из штанов школьной формы красную пачку сигарет и серебристую, ярко блестящую на солнце зажигалку и закурил, этакий бунтарь, прямо не отходя от здания школы. Легкой походкой, то поднося тлеющую сигарету к губам, то опуская её вниз, шёл к своей машине. Пару раз ему уже влетало за курение на территории школы, но он всегда говорил директору, что курит тогда, когда рядом никого нет, а то есть выходя поздно из школы. Отчислить его за это не могли, пригрозить было нечем, поэтому он продолжал. Нет, это был не протест, это было безразличие. Держа сигарету в зубах и щурясь от попадавшего в глаза дыма, он рылся в своей школьной сумке ища телефон, который бренчал от звонка. —Да, пап? —Привет, закончились уроки? —звучал из телефона голос Драгнила старшего. —Да, — ответил сын —Люси тут написала мне, что едет к Эрзе в "Солнечные сады" праздновать семнадцатилетие, ты знаешь, где это? —Примерно в получасе езды от Магнолии, я её туда уже отвозил,— Нацу выдохнул сигаретный дым. —Понял, она сказала, что отпишется около двеннадцати ночи, чтобы мы могли спокойно лечь спать. — Я тебя услышал, если что, надо будет приехать и дать ей нагоняй, если не пришлёт весточку? Не думаю, что она захочет видеть меня, скорее всего её настроение будет к чёрту испорчено, пап. — Ты думаешь, что я маниакально помешанный? Может и так, но ты съездишь, если что. — Игнил сказал своё слово, довольно мягко и шутливо, но его сын знал, что это было серьёзнее некуда. — Дел у меня как будто своих нет...— пробубнил Нацу, но тут же добавил,— Ладно, окей, конечно, как иначе. Долго тему эту мусолим, сто процентов отпишется. — Просто мы всегда должны быть начеку, сынок. — в голосе отца слышалась улыбка, — До скорого, мама напекла крутые кексы, быстрее едь домой. —Скоро буду, пока. — Нацу нажал на значок красной трубки на телефоне. Что-то во всем этом дне казалось ему не таким, то ли из-за его мерзкой выходки с утра, то ли из-за дня рождения Люси, он не знал, была только отдаленная тревога, которая капала ему на нервы. Маленькая стрелка часов, висевших над входом на кухню, медленно ползла к девяти, затем десяти и, наконец, остановилась на отметке одиннадцати часов. Нацу сидел у себя в комнате, мы видим его на корточках около клетки своего домашнего, белого и до смешного пушистого зайца. Клетка была открыта и розововолосый парень приглашал выйти своего питомца наружу, в руках Нацу был телефон и он набирал сообщение Люси, в котором было: " Если ты не отпишешься, то я приеду и всё твоё веселье испорчу. Жду." На всякий случай он сделал ей прозвон, чтобы она могла услышать телефон и вспомнить. Десять, двадцать и, наконец, тридцать минут проходит. "Да чтоб она провалилась к чёртовой матери!"—думал её брат садя обратно в просторную клетку только выползшее животное, —Залазь, Луиджи, папа сейчас едет по грёбаным делам.