Волк и Красная шапочка

Снег приятно холодил подушечки лап, цеплялся за шерсть, словно мелкий репей. Ветер чесал за ушами. Огромный, черный с проседью вервольф довольно вытягивал шею и крутил башкой, подставляя под ладони ветра то широкий лоб, то чуткий нос. Нос обещал скорую весну и близкую добычу. В феврале темнело по-зимнему рано, и легче легкого было поймать припозднившегося маггла. Грейбэк думал о них, как о кроликах, в отличие от магов, за которыми признавал повадки хищных грызунов — куниц, хорьков. Один из кроликов, не рассчитавший время, как раз приближался. Скрипел свежий снежок под ногами, звенела меж заснеженных кустов, то и дело прерываясь, песенка. Скоро она должна была прерваться навсегда. Вскоре маггл показался из-за поворота. Это была девчонка — крольчонок в светлом пальтеце и пушистой яркой шапке. Шапка мешала озираться, и девчонка крутила головой во все стороны, высматривая опасность. Будто это могло ее спасти. Оскал волчьей пасти стал шире. Грейбэк смеялся. Он даже не стал прыгать — просто лениво вышел на дорогу и встал посередине, посеребренный луной. Девчонка замолчала, шагнула назад, поскользнулась и села, по-кукольному раскинув ноги. Ни еда, ни добыча. Был бы Грейбэк человеком, он бы сейчас сплюнул. Все так же лениво он направился к жертве. Девчонка отползала, суча ногами по скользкой тропинке. Оказавшись рядом с ней, Грейбэк склонил голову. Язык свисал из приоткрытой пасти, слюна прожигала дыры в снежной марле. Девчонка подняла взгляд, пискнула и замерла. Она даже не плакала — слезы испуганно замерли в круглых рыбьих глазах, две луны нимбами расплылись вокруг черных радужек. «Тьфу», — подумал Грейбэк. Один удар лапы, сломать шею для очистки совести и рвануть поближе к деревне, где, глядишь, повезет с настоящей добычей. Девчонка даже страхом не пахла — кролик как есть, пресный, травяной кролик. Пахло ванильным печеньем из кармана. Такое Грейбэк не ел. Не просто не ел — он никогда не обращал внимания, чем там пахнет из кармана жертв, если только пахло не опасностью. Но сейчас ему был необходим хоть какой-то, хоть малейший повод поднять лапу. Слезы, крики, шумное моргание — годилось бы все. Но девчонка замерла истуканом, словно снеговик. Набрасываться на такое было нелепо, все равно что рвать когтями снежное облако. Грейбэк зарычал. Девчонка открыла глаза еще шире — он не понял, как ей это удалось — и сползла в обморок. Теперь она была даже не снеговиком — тенью снеговика. Глупейшая ситуация. Бред. Грейбэк прихватил клыками шею, тонкую даже в шарфе. Пух от шапки щекотал язык. Сжимать челюсти не было никакого желания. Потом от пуха не отплюешься. Он выпустил девчоночью шею, ткнул носом в чуть теплое пальто, фыркнул от ванили и потрусил к стае. По пути цапнул неосторожно вылезшего на обочину зайца, озираясь, вспорол мягкое брюхо и измазал морду кровью. Стая знает — вожак не возвращается без добычи, стая верит в него, стая ценит его. И им совершенно незачем знать об этом минутном безумии.