Сумерки: до, между, после

      Уильям повертел в руках деревянную фигурку медведицы. Солнце едва пробивалось из-за туч, и мужчина вскинул голову, его выискивая. Дверь дома распахнулась и на крыльцо выбежал Питер. Мальчишка затормозил, посмотрев на деда своими внимательными тёмными глазами. — Дедуль, всё хорошо? — Это кресло пора выкинуть, и чего твой отец трясётся над этим хламом? А ты куда это собрался? — Уильям поправил очки. — Погулять с Сэмом. Тебе принести стул из дома? — Принеси, чего уж там, — кивнул Уилл.       Мальчишка быстро скрылся в доме, а вернулся уже с пластиковым стулом, любезно поставил его перед дедом, дождался одобрительного кивка и поспешил по тропинке на встречу с другом. Уильям же сел на стул, вновь рассматривая фигурку, взглянул на лес, окружавший дом, на полицейскую машину, припаркованную рядом. Медведица смотрела на него, казалось бы, осуждающе. Ну чего ты, старый, опасаешься, словно бы спрашивала она.       Долго посидеть в тишине ему не дали. Дом был полон маленьких сорванцов, однако на крыльцо выбежали не внуки, а сын. Коллинз выглядел уставшим, но каким-то спокойным. — Всех уложил спать? — осведомился Уильям. — Только Кроули и Рейен. Питер говорит, ты опять разворчался по поводу кресла? — Разворчался. Давно пора выкинуть эту развалюху. Ты говорил с Талией? — Говорил, — кивнул Коллинз и поймал выжидающий взгляд. — Малышка остаётся у меня… нас. Талия согласилась, хотя и предпочла бы вырастить её среди своей стаи. — Конечно, предпочла бы! Мы ведь все понимаем о том, чей это может быть ребёнок. — Папа, мы уже говорили об этом, — устало вздохнул Коллинз. — Говорили, — согласился Уильям и понурился. — Но это не так просто.       Они оба помолчали. — И что ты скажешь на то, как она появилась? — наконец, спросил Уильям. — Пап, мне рассказать откуда появляются дети? — улыбнулся Коллинз. — Паршивец. Мне об этом можешь не говорить, я-то уж знаю, да и ты, впрочем, тоже. Так что? — Тоже, что и до этого. О том, кто она догадываемся лишь мы трое здесь, и трое в Калифорнии. Больше никто эту тайну не знает и не узнает, — Коллинз помолчал. — Я желаю Рейен мирной жизни. — Я тоже, — согласился Уильям. — И для неё, и для всех своих внуков. До меня тут докопались вчера Питер и Энди, выспрашивали о втором имени. — Знаю, они и меня спрашивали, — чуть улыбнулся Коллинз. — Я думал над этим… — И? — С каких пор ты такой нетерпеливый? Второе имя в честь мамы, Джудит, — Коллинз посмотрел на лес, словно бы оттуда могла выйти покойная Джудит. Но та уже несколько лет лежала в могиле, конечно, она не могла выйти из леса, но порой обоим мужчинам этого хотелось. Увидеть, хоть на мгновение, чтобы она пожурила их и дала хороших подзатыльников, назвала бы глупенькими и сама ловко бы разобралась со всем. — Хорошее имя, — одобрил Уильям, поднимаясь со стула. — И первое, и второе. Пойду отдам подарок своей внучке.       Он поднялся со стула, сжав фигурку медведицы. Коллинз её заметил, но ничего не сказал, а Уильям Блэк прошёл в дом, поднялся на второй этаж и зашёл в комнату, где спали в кроватках младшие Блэки. Скоро их ждало прибавление — Сара ждала мальчика, а Билли всё перебирал имена для сына.       Уильям подошёл к колыбельке, где спала Рейен и положил рядом с ней фигурку медведицы. Он делал такие и для своих детей, и для внуков: волк, орёл, лиса, енот, ястреб и многие другие. Теперь настала и её очередь принимать подарок, а мужчина уже задумался над следующей, для сына Билли.       Она казалась слишком маленькой, хотя ей было всего несколько месяцев. Коллинз только закончил с документами на удочерение, выдержав все бюрократические процедуры, наверное, благодаря ещё и помощи Чарли Свона, лучшего друга. Уильям поправил одеяльце у внучки, затем у внука. Невольно ему припомнилось, как он сам держал младшего сына на руках, а его отец, Эфраим, вместе с двумя товарищами перевоплотились в волков. Уильям с детства знал кто его отец, что он может, видел обращения, но сам никогда не обращался, лишь один его сын получил эту участь. — Как думаешь, им… им придётся испытать это? Стать защитниками племени, обратится? — Коллинз подошёл тихо, словно бы читая его мысли.       Уильям помрачнел. Разумеется, он знал что магия их племени передастся и его внукам, а те передадут это своим детям, а те своим… И они будут нести эту магию всегда. А если однажды на их землях появится хладный… Думать об этом не хотелось. — Я не знаю, сын, я не знаю. Будем надеяться, что они смогут прожить также спокойно, как и мы. А пока, пойдём, не будем тревожить детский сон.