Diamonds and rust

Впереди по коридору забрезжил яркий холодный свет, сквозь который по мере приближения к выходу на сцену начали проступать очертания зрительских трибун. Сколько там было людей? Тысячи? Десятки тысяч? И Чуоку отстроили это здание в такой короткий срок? Масштабы и размах действительно поражали. Хитоя невесело ухмыльнулся: и правда, Колизей — самое подходящее название для этого места. Думал ли об этом Джакурай в прошлый раз? И как он вообще сумел заметить с арены Хитою в этом калейдоскопе света и лиц, если это, конечно, не померещилось? А сейчас, буквально через несколько минут, они встретятся здесь лицом к лицу… — Хитоя-сан?.. Что вас беспокоит? Идущий по левую руку от него Джуши звучит обеспокоенно. А Куко, напротив, ведёт себя подчёркнуто обыденным образом, будто ему безразличен исход баттла, хотя и понятно, что это не так: — И правда, чё приуныл, адвокатишка? Плакса надышал, что ли? — К-Куко-сан!.. — обиженно выдохнул Джуши. — Поцапайтесь мне ещё тут, — буркнул Хитоя совершенно беззлобно и, остановившись, крепко обнял своих друзей. Джуши осторожно прильнул к его плечу и совсем по-детски шмыгнул носом, Куко дружески толкнул кулаком в бок: — Вы сейчас решите, что я сопли распустил, но не забывайте, кто вы есть, кто МЫ есть, и что сделало нас теми, кто мы есть. А главное, ничего не бойтесь, святоши! Куко был прав. Они помогали друг другу меняться, указывали на то, что было скрыто из виду, и становились сильнее, раскрывая свой внутренний потенциал. Они сражались с болью утрат и страхами, и не просто так, разжав эти короткие объятия, вышли на эту сцену под рёв взбудораженных ожиданием трибун. Они, — Bad Ass Temple, — проделали весь огромный путь вместе и прошли рука об руку через многое… …впрочем, как и тот, кто сейчас с непоколебимым спокойствием вместе со своей командой показался с противоположной стороны. Джакурай… Сейчас, глядя на него, Хитоя больше не чувствовал ни обиды, ни гнева. И если бы от него потребовалось сказать, на что это похоже, то ему на ум бы пришло чувство свободы без рамок и лимитов — как во время ночной поездки на мотоцикле по пустой автотрассе, когда на десятки километров есть только ты, рёв мотора и тёплый летний ветер. А ещё — какая-то едва уловимая тревога, как в тот момент, когда, бросив беглый взгляд на спидометр, видишь, что стрелка давно перевалила за сотню километров в час, а ты и не заметил этого, забыв о том, что сузившийся до ширины дороги мир не ограничивается одним лишь тобой. — Сегодняшний баттл — посвящение каждой из вас, котятки! — подал голос Хифуми Изанами, хост из Синдзюку, обращаясь к зрительницам, тут же ответившим радостными криками. — День Святого Валентина — подходящий момент, чтобы выразить мои чувства к вам! — Не могу не проявить солидарность с вами, мой дорогой противник! — внезапно подхватил Джуши, от волнения нацепив маску ви-кей звезды. Поклонницы «Арго Кси» взвыли с противоположной стороны трибун. — Любовь и поддержка придаст сил, и крылатая богиня победы будет на нашей стороне! — А если нет, я отправлю вам коробку шоколада, подсластить горечь поражения, — рассмеялся Изанами, и, несмотря на шутливость его тона, Хитое захотелось отвесить ему подзатыльник. И, кажется, в этом желании он был не одинок. — Пожалуйста, простите моего друга, — Доппо Каннонзака, измученный на вид офисный работник, толкнул Изанами в бок и согнулся в вежливом виноватом поклоне. Сразу видно — человек, знающий лишь свои обязанности и не умеющий отстаивать права. — Он не пытается вас задеть. Он… просто нервничает. Хитоя не удержался от лёгкой иронии — не столько от того, что ему хотелось поддеть этого несчастного Каннонзаку, сколько от того, что слово «друг» почему-то отозвалось болезненным уколом совести: — Какое совпадение… — Судьба преподносит нам много удивительных совпадений, Хитоя, — заметил Джакурай, и по его тону вполне можно было понять, что он не рад сегодняшней встрече. — Впрочем, зрители ждут — не стоит тратить время на разговоры. — Судьба? Нет, карма. Все совпадения на деле — следствия решений и поступков, — усмехнувшись, нетерпеливо возразил Куко. — Мы ждём не дождёмся померяться силой с действующими чемпионами! — А сейчас, — из динамиков вырвался звонкий женский голос, следом зазвучал бит и пространство сцены заполнили шесть активированных спикеров. — Мы начинаем вторую встречу полуфинала рэп-баттлов дивизионов! Bad Ass Temple против Matenro! Хитоя не чувствовал тысячи обращенных к нему с трибун взглядов так же ясно и реально, как взгляд, устремленный с противоположной стороны сцены. По лицу Джакурая трудно было точно понять, что у него на душе: неудачно упавший свет делал его выражение одновременно растерянным, печальным и безумным, — и плакаты в поддержку Matenro с комплиментами участникам на трибунах оттого казались чем-то противоестественным и неуместным. Но Хитое было оно знакомо — и от этого дрогнуло сердце. Когда жребий открывать баттл выпал Matenro, Джакурай на миг задержал взгляд на микрофоне в своей руке — и Хитоя разглядел в его глазах то, что он прежде не хотел замечать: безграничную грусть, — как в тот раз, когда они поссорились из-за виновных в гибели Соры, как после их поединка в Синдзюку, когда он ретировался, чувствуя, что вот-вот одолеет старого друга. — Ну давай, жги! — широко улыбнувшись, Куко хлопнул Хитою по спине. — Погоди, это же ты лидер… — Зато у тебя наверняка есть, что ему сказать. Не ссы, адвокатишка! — Справедливо, — кивнул в ответ Хитоя. Трудно отрицать, что Куко в этом был прав. Вскинув голову и перехватив поудобнее микрофонную стойку, Джакурай без страха шагал им навстречу. И сейчас сбежать, как в прошлый раз, не получится. — Если мир застыл вновь над пропастью, то одна лишь дорога верна. Если моя судьба — всех спасти, значит, и жизнь для того — не цена. Мне — вновь среди стен лабиринта блуждать в темноте, Но я клянусь, что пройду этот путь без новых потерь. Мягкий низкий голос звучит непривычно взволнованно, но это не заметишь, не зная Джакурая. Его спикеры напоминают нимбы католических святых. И Хитое не по себе от того, что из них звучат слова о самопожертвовании — даже если бы в гипмик и можно было соврать, Джакурай не стал бы бросать подобные слова на ветер. — Гулким холодным эхом в памяти злые фразы — Но будущее не тронут прошлого метастазы. Буду сокрушать тебя, сколько нужно, Чтобы защитить то, что дорого, насколько хватит сил! У Хитои нет сомнений в его честности, как и в том, что ситуация, подробности которой он всё ещё не знает, непроста. Догадка пронзает висок вместе с тянущей болью от чужой атаки — тогда Джакурай нуждался в его поддержке, а он принял прозвучавшее в прошлом поединке предложение объединить силы за снисходительность… Голос Джакурая, набрав силы, сорвался на рык, его версы едва не сбили с ног, заставив Хитою опуститься на одно колено. Или дело не в них? А в том, что Сора тоже хотел защитить другого и поступил так, как считал правильным. И сам Хитоя выбрал этот же путь. — Хитоя-сан! — Джуши подхватил его под локоть и помог подняться в полный рост. Но вместо привычных слёз и испуга ободряюще улыбнулся. — Первый на районе святоша жесть как силён! — почти с восторгом присвистнул Куко и, ободряюще хлопнув его по спине, и хмыкнув, добавил. — Самое то для тебя. Хитоя всё ещё не был уверен в этом, но в глазах его случайных попутчиков, ставших для него семьёй, не было и намека на сомнения. Если раньше он хотел одержать победу, доказать Джакураю и самому себе, что он чего-то стоит, то сейчас, благодаря поддержке Куко и Джуши он понял, чего хочет на самом деле. Жизнь всегда бросала ему вызов, загоняя в тупик тех, кто ему дорог. И он не отступит. Даже если для того, чтобы разобраться в этом ему придётся победить. *** Джакурай глотнул ртом воздуха, переводя дыхание. Выстоял? Выстоял, как и в прошлый раз. Впрочем, после того, как они с Хифуми и Доппо собрали немного информации о команде из Нагои, он и не рассчитывал, что этот раунд будет делом нескольких минут, независимо от того, кто выйдет против него. Вот только если потребуется, Джакурай повторит это снова и снова, насколько хватит его воли и сил, будет подниматься на ноги, сколько бы раз его не повергли на землю, и вновь обрушивать на противников слова — ради Ёцуцуджи-куна, ради Амемуры-куна, ради друзей, с которыми он делит одну судьбу на троих, ради всех, кого ещё не поздно спасти. — Сэнсэй! Хифуми и Доппо окликнули его встревожено и, как бывало нередко, синхронно. В другой раз Джакурай бы сдержанно улыбнулся, вспомнив, как и у них с Хитоей прежде случалось одновременно о чём-то подумать и сказать, но сейчас им обоим было не до сентиментальных воспоминаний. — Вы в порядке? — за нервозной тревожностью Доппо отчётливо ощущается готовность бросить все свои силы против их соперников, если он ответит «Нет». А Хифуми, как обычно, тонко чувствует чужое настроение: — Вы кажетесь подавленным. Это из-за… Джакурай сдержанно улыбнулся, но всё же перебил его, потому что им всем стоило сосредоточиться на битве: — Я в полном порядке. Не переживайте за меня. Мы связаны одной судьбой, а значит, я не подведу вас. Я уже выстоял перед ним однажды, справлюсь и в этот раз. Джакурай уже привык рассчитывать на них и полагаться на них, готовых оберегать его, как каменные комаину охраняют святилище. Вот только ни Хифуми, ни Доппо не имеют отношения к его прошлому — не им и ответ держать. Он много думал о грядущем баттле, о том, что в сравнении с бесчисленным множеством чужих жизней, среди которых были те, кем он дорожил, его собственная жизнь не имеет значения — что уж говорить о его чувствах. Ему было не привыкать сражаться против своих друзей. Амемура-кун, Саматоки-кун… Теперь — Хитоя. Но даже если эти повторяющиеся совпадения — насмешка судьбы, её нужно принять спокойно и достойно. А если и не судьба, то во всём этом просматривается и причинно-следственная связь, о которой говорил Хараи-кун. В этом была и доля его собственной ответственности, его решение — он ведь и сам молчал все эти годы, не зная, будет ли Хитоя рад его возвращению, и время от времени наблюдая за его жизнью издалека, узнавая о его успехах на новом поприще из новостей. Это ведь он решил, что не втягивать старого друга в баттлы будет лучше. Это он медлил из-за того, что десять лет назад они попрощались на не самой хорошей ноте. И когда увидел Хитою на балконе зрительской трибуны во время прошлой битвы дивизионов, не сумел поговорить с ним. …А потом тот сам напомнил о себе, когда Джакурай впервые осознал, насколько положение чемпиона шаткое и тупиковое. Возвращение Хитои в его жизнь подарило надежду на то, что у него тоже есть право ожидать поддержки и помощи. Однако это была иллюзия — каким бы добрым ни было сердце Хитои, он не услышал его, вероятно, приняв предложение объединить усилия за снисхождение и жалость. Не ему судить Хитою за это. Но и не Хитое судить его. Всё, что было, — плохое ли, хорошее, — все их детские мечты, желания, стремления, — ничто из этого сегодня не имеет значения, — столько невинных жизней на кону. Осталась лишь одна истина: поступай, как должно — и будь что будет. Хитоя вышел вперёд, не глядя ему в глаза. Шаг, и ещё — и вот он так близко, что стоит всего лишь протянуть руку, чтобы коснуться его плеча. Прежде такой жест был бы чем-то естественным для них, теперь же расстояние вытянутой руки ощущалось, как пропасть. Но в следующую секунду Джакурай вздрогнул, перехватив обращённый к нему взгляд Хитои. Выражение его глаз изменилось и потеплело — на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы его слова заставили вздрогнуть. Впрочем, когда сердце открыто и тянется к другому — это момент непростительной слабости, на который у него не было права. — «Должен я сбить с тебя эту спесь», — именно так я тогда считал. «Скинуть тебя на землю с небес», — именно так тогда я считал. Только теперь всё совсем не так — Знаю я точно: не ты — мой враг. Пусть остаются навеки в прошлом горечь обиды и гнева мрак! Джакурай сперва не поверил в то, что слышит, но в гипмик не солжёшь. — Вызов бросаю я сам себе Без колебаний приняв этот бой. Здесь, на этой сцене, не отступлю ни на шаг даже перед тобой. Рокот мотора пульсирует в венах, это не зависть, а жажда скорости — Биться до победы, насколько хватит сил! Диссы Хитои обрушились на Джакурая ещё более мощной волной, чем в прошлый раз, и сбили с ног. В глазах резко потемнело, но ненадолго — на табло возле его имени было всего лишь 15 секунд нокаута. Голова гудела, но Джакурай также не думал сдаваться, не рассчитывая ни на кого, кроме самого себя и связанных с ним единой судьбой друзей, которым, однако, не собирался позволить зайти слишком далеко. Джакурай был должен подняться на ноги — баттл ещё не закончен, требовалось помочь Хифуми и Доппо, которые, тем временем, вышли против товарищей Хитои — как всегда, готовые встать на защиту своего друга и лидера. Но сквозь спутанное из-за воздействия чужого гипмика сознания, проступала странная иррациональная радость. Джакурай был рад, что Хитоя нашёл своё место в жизни и людей, на которых он может положиться и с которыми сможет двигаться дальше рука об руку… И которые поддержат его, если план Джакурая защитить всех осуществится ценой его собственной жизни. Он улыбнулся с лёгким сердцем, по-доброму: неважно, как всё обернётся в будущем — человек, который всё ещё был ему дорог, вырос над собой и не останется один. *** Сперва Хитоя не поверил своим глазам — его атака не просто задела Джакурая, она нокаутировала его. Как такое вообще возможно?! Но вместо торжества и удовлетворения он не чувствовал ничего, кроме желания сделать шаг вперёд, привести в чувства и помочь подняться. Только товарищи Джакурая не позволят и пальцем к нему притронуться, пока таймер отсчитывает время. Впрочем, не их в этом винить. Джакурай заслужил настоящей дружбы и верных друзей, готовых разделить общую судьбу и защищать его, даже если против него ополчится весь мир. Если бы Хитоя знал тогда, что у победы такой горький вкус, он бы не позволил эмоциям взять верх и не наговорил все те злые слова. И выслушал бы Джакурая, если бы не был ослеплен своей обидой… Вот только он поспешил зачесть себе победу. Джакурай очнулся и поднялся, он снова в строю. Пусть он и старался не делать резких движений на неокрепших после нокаута ногах, но его полный решимости взгляд из-под густой чёлки прямо говорил о том, что просто так победу он не отдаст. А от его улыбки словно камень с души упал. И не оттого, что и в этот раз Хитое получится избежать ответственности за свои слова: напротив, он охотно повторит то же самое после баттла. Он признал бы свою неправоту сотни раз, но Джакурай никогда не потребует этого. Победа или поражение — не это главное. Куда важнее то, что ты заметил и сумел понять, пока стремился к этому. Хитоя ответил улыбкой на улыбку — он был рад видеть, что Джакурая не так просто сломать. Если Matenro пройдут дальше — эта сила духа им ещё понадобится. Впрочем, пусть не думают, что Bad Ass Temple легко им уступят!