1: Obi-Wan
3 января 2022 г., 10:00
На похоронах Падме Амидалы в гуще теней самых сумрачных улочек Тида он нашёл её. Не то чтобы именно этим и был занят целенаправленно…
Несмотря на то, что Органа и Магистр Йода настаивали на том, что для него — для любого из них — небезопасно задерживаться на Набу дольше, чем это необходимо, он не собирался отбывать безотлагательно. Его личный кодекс чести требовал отдать дань уважения женщине, которая рисковала всем ради любви его падавана.
Глупые, упрямые дети. Они оба.
Тёмно-карие глаза расширились от страха и узнавания. Сабе знала, что в своем собственном доме она больше не в безопасности. И что что-то в смерти сенатора Амидалы было очень неправильным.
«Интересно, как много она знает? — подумал Оби-Ван. — И как много известно всем остальным?»
Приглушенным голосом он заманил её глубже в сумрак теней проулка, как только похоронный кортеж миновал их укрытие.
Оби-Ван пообещал ей именно такой вид безопасности, какой она уже давным-давно не ощущала. И что вернется за ней через два месяца. Спросил, сможет ли она к тому времени уладить все свои дела?
— Достаточно одного, — почему-то прошептала она. — Два месяца — это уже слишком.
Он повернулся, чтобы уйти, незаметно проскользнув по улице, и вернулся в космопорт, где его уже ожидали. Но он не успел, почувствовав цепкую руку на своём запястье, тянущую его в объятия. И он позволил ей этот единственный момент горя и освобождения, прежде чем снова попытался уйти. Но Сабе крепко удержала его лицо в своих ладонях; и когда она прижалась лбом к его лбу, он услышал, как она прошептала: «Спасибо», прежде чем тоже уплыла в ночь.
***
Когда он тайком вернулся на Набу, месяц спустя, как и обещал, весь Тид находился в хаосе. Новая королева умерла. Беглый джедай найден мёртвым. И весь город наводнили войска. А на трон взошла новая королева-марионетка Палпатина. А голову Оби-Вана наводнили каверзные и неуёмные мысли. Где же Сабе? В безопасности ли? И жива ли до сих пор? Он крался по городу в поисках женщины и разыскал все потаенные уголки, что только смог обнаружить. Непрошеное воспоминание пришло ему на ум внезапно, как вспышка молнии. Та судьбоносная битва, начиная с которой галактика встала на путь разрушения всегда тревожила его, когда он думал о тех временах. Точно! Священное Место — убежище гунганов в лесу, которое тогда укрыло крошечное сопротивление Набу. «Думай логически, Оби-Ван. Всё по порядку: вначале позаботься обо всех текущих делах, а потом найдешь и её». Он заказал им билеты с отбытием через два дня. Оби-Ван понадеялся, что этого достаточно. И что ещё не слишком поздно. А вот и она. Грязная и мокрая, прячущаяся в импровизированном укрытии среди невысоких деревьев. Сабе явно в ужасе, ведь она уже думала, что он не придет за ней. Она только-только уладила свои дела, когда на планету высадились войска. Для всех, кто её знал, она уже уволилась или просто ушла. Ру’на, её родная сестра, даже не знала, куда именно пропала Сабе. Поэтому они остались на ночь в её маленьком убежище; и Оби-Ван использовал Силу, чтобы не дать им замёрзнуть, но её дрожь прекратилась только тогда, когда он обвил сильными руками девичий стан.***
Они никуда не торопились, терпеливо позволяя кораблю беженцев блуждать вдоль Внешнего Кольца, подбирая и высаживая тех, кому тоже нужно укрыться. Но всегда оглядывались через плечо. Поэтому Сабе остригла волосы волосы, а Оби-Ван покрасил бороду. Тем самым помолодев лет на десять. Перед тем как покинуть Набу, Сабе нашла старую одежду своих родителей и изодрала ее, как могла; теперь они оба выглядят сносно растрепанными. В одном из последних портов они обменяли валюту на твердые безделушки, то единственное, что будет иметь ценность в месте назначения. Ни один из них не знал, сколько времени займёт их путь до Татуина и как долго она пробудет там, прежде чем сенатор Органа сообщит, что Алдераан для неё безопасен. В итоге Сабе должна оказаться под защитой королевской семьи, а её навыки, как она надеялась, пригодятся им. Большую часть пути она была абсолютно спокойна по поводу ситуации, в которой они оказались. Но, в каждом порту они слышали о прислужниках Палпатина, осуществляющих жестокий контроль над каждым миром, и её маска равнодушия начала трескаться. И в те моменты, когда внутри неё будто что-то ломается, он позволял женщине увидеть свой собственный страх, ведь это было единственное утешение, что Оби-Ван мог дать ей. Они справятся, настаивал он. Осталось всего несколько дней.***
Наконец-то они попали на Татуин. Когда они сходили с корабля в порту, волна слишком горячего воздуха сдула их волосы назад, и они разделили воспоминания о более раннем, более невинном времени. Как они были молоды тогда, когда все это только началось… Оби-Ван вздохнул с облегчением, что они действительно наконец-то добрались. По крайней мере, сейчас они в безопасности в этом отвратительном и беззаконном мире. Она повернулась к нему с улыбкой, от которой у него голова идет кругом, и протянула ему список припасов. — Посмотрим, сможет ли знаменитый «переговорщик» справиться с несколькими покупками, а? — поддразнила Сабе. — И насчёт транспорта. Нам нужен подержанный, но исправный спидер. А также мультитулы, одеяла, базовый коммуникатор и испаритель для воды, не забудь. И дом, их милый дом — полуразвалившаяся лачуга посреди Пустошей Джундланда, но достаточно близко к тому месту, где ему нужно быть. Почти сразу Сабе заверила его, что это замечательное место, особенно для тех, кто намерен прятаться на виду у всех. Оби-Вану даже удалось раздобыть карту. Анкорхед и Бестин находились достаточно близко к их новому дому, чтобы быть уверенными, что им не придется возвращаться в город, пока не придет время отправить Сабе в путь.***
В душные и жаркие ночи, когда больше нечем было им заняться, кроме как смотреть на звезды, связь, которая сформировалась более десяти лет назад, начала возрождаться. Тогда она была не настоящей королевой, а он — нетерпеливым падаваном, сейчас же они были оба в одной лодке. Да, Сабе оказалась такой же, какой и была: насмешливая, остроумная, полная жизни. Она излучала тепло и сострадание. Оби-Ван же чувствовал себя робким и косноязычным в её присутствии — совсем юным… Он нехарактерно волновался, когда она улыбалась ему, как глупый школьник, которым он никогда не был. И все же его несказанно тянуло к ней, и когда бремя их тайн и совместного горя — из–за всего и всех, кого они потеряли, — одолевало их, он находил утешение в её объятиях, а она — в его. Физический комфорт не являлся для него чем-то новым, но это было нечто совсем другое. Их близость стала чем-то большим для них обоих. Сабе заставляла его чувствовать. Она здесь, настоящая и живая. И хотя она этого не говорила, она любила его. Она показывала это в каждом взгляде, в каждом прикосновении, в каждом утешающем слове. Во многих отношениях она — то, чего ему так не хватало раньше. В минуты одиночества он содрогался от страха. Так вот на что похожа любовь — настоящая, живая, романтическая? Неужели это то, чего хотел Энакин — то, что он исказил в своем больном мозгу? А старые правила все ещё действовали? Или они умерли также, как и весь их Орден? Сам Оби-Ван, например, ощущал, что он уже совсем не тот, кем был раньше. Поэтому, когда они упали на кровать, слившись в страсти, они больше не джедай и служанка королевы, а мужчина и женщина, общающиеся на самом низменном уровне, живущие и дышащие только настоящим и друг другом. Это небольшое утешение, но все же какое-никакое... В данный момент они оба наслаждались этим.***
Определенно совсем не того они ожидали. Когда она сказала ему о своей беременности, он вначале даже ничего не понял. Его мозг превратился в глину — густую, медленную и непрозрачную. Когда его — ребенка — это настигло, он просто выдавил из себя два слова: — Это невозможно. Сабе рассмеялась и уверила его, что так оно и есть. Затем, едва слышным шепотом, он проклял их безрассудство, говоря, что они ничем не лучше… Он не может заставить себя назвать ту пару сейчас… К тому же Оби-Ван не уверен радоваться ли ему этой новости. Он хотел довериться Силе, своим инстинктам, но как? После того, как они так постыдно подвели его? Сабе отвергла его разочарование и преодолела шок с помощью прагматизма, объявляя ребенка благословением. Их дитя — не случайность и не ошибка судьбы. У их ребенка будет великая цель, и он будет любим. Это действительно опасное время, но из-за этого разве все они не должны искать утешения и радости там, где могут?***
Прошли месяцы. Сабе наняла акушерку, и её беременность протекала хорошо. Она сильна и здорова, как и ребенок внутри неё. Оби-Ван никогда раньше не был рядом с беременной женщиной, поэтому сначала он немного осторожничал. Те немногие беременные женщины, что оказывались в Храме, были изолированы от остальных. Что-то о нежелании чрезмерного влияния на падаванов… И, конечно, как только дети рождались, матерей отсылали в их родные миры, а новорожденные становились храмовыми подкидышами. Когда он рассказал ей это в качестве извинения за своё кажущееся пренебрежение, Сабе насмешливо смотрела на него, приподняв брови, и ему не нужны были никакие слова, чтобы точно знать, о чём она думала в тот момент… Но затем она ожесточилась. Оби-Ван понимал, что ей горько. Для неё в тот момент все джедаи были практически злом… Ведь один из них украл её лучшую подругу — сестру, по долгу службы, если не по крови. Она не понимала философии джедаев и не собиралась даже пытаться. Она всё равно не сумела бы осознать Великую Силу. Они обсуждали это бессчётное количество раз, и он уже хорошо знал, где в его философии пороги, о которые она готова разбить ноги, лишь бы не принимать. Но что ещё Оби-Ван мог сделать? Все его знания ограничивались Кодексом. И он ощущал себя ответственным за сохранение их традиций. Ведь он остался последним джедаем. Больше нет никого и ничего. Однако в тихом уголке своего разума он услышал голос Квай-Гона, предупреждающий его: «Возможно, на этот раз права она, мой ученик. Возможно, настала пора изменить непреложные правила». Да, Сабе особенная для него. Оби-Ван не мог понимать происходящих с ней перемен, но делал все возможное, чтобы ей было комфортно и чтобы она была счастлива. В глубине души он надеялся, что, возможно, однажды он осмелится попросить её остаться. Однако эти надежды закончились поездкой в Анкорхед, где он получил известия от сенатора Органа и впервые за несколько месяцев увидел молодого Люка. Добрый сенатор сообщил, что все готово и он уже ожидает Сабе. Их время вместе теперь было на исходе. А в объятиях своей тети, годовалый Люк Скайуокер демонстрирует больше грубой силы, чем любой кречлинг, с которым бывший джедай когда-либо сталкивался. Тем самым сын его падшего падавана подверг ребенка Оби-Вана опасности… Ещё одна вещь, за которую Энакину придется ответить у врат ада.***
Расставание — совсем не то, чего он хотел. Абсолютно. И всё же он не видел другого пути. Когда он впервые заговорил об её отъезде с Сабе, обсуждение переросло в настоящую дискуссию. Плюсы. Минусы. Его долг. Её безопасность. И защита их ребёнка и мальчика. Разговор превратился чуть ли не в драку, и хотя он знал, что она знала, что он прав, она спорила и не отступала до самого конца. По её мнению, их ребёнок заслуживал расти в полноценной семье. Однако Оби-Ван не мог перестать думать о Люке, даже ради их безопасности. С самого рождения мальчик проявлял слишком много врожденного, неиспользованного потенциала, чтобы не притянуть к себе, как магнитом, другого чувствительного ребенка. Инцидент в Анкорхеде уже доказал это. — Не слишком ли опасен и Альдераан? — спрашивала Сабе. — Ведь принцесса такая же, как они… — Нет, — уверено ответил Оби-Ван Ведь при рождении потенциал девочки был приглушен, он не сиял так ярко, как у Люка, что говорило о естественной способности к блокированию. Оби-Вану казалось, что этого должно было хватить. Если нет, он бы прислал кого-нибудь надёжного присматривать за детьми и обучать их самым примитивным защитным техникам. Кого-нибудь, кто смог бы научить их ребёнка прятаться, если это необходимо, чтобы остаться в живых. Все, чего он хочет, говорил Оби-Ван ей, — это чтобы они жили. И были счастливы. Здесь это невозможно. А дворец Органы будут охранять и их вместе с королевской семьёй. Сенатор никогда не подводил его раньше, и он был верным другом Падме и джедаев. В конце концов, однажды, когда все это закончится, он надеялся, что позволит себе рискнуть и снова обрести семью.***
Когда акушерка положила ему на руки это крошечное, красное, визжащее существо, он не знал что делать. Она такая маленькая, такая хрупкая. И ему показалось, что близнецы Энакина были крупнее уже сразу после рождения. Потом её большие детские серые глаза открылись, плач прекратился, и Оби-Ван всё понял. Он почувствовал самую искреннюю любовь, без притворства и условий, переполняющую его собственное сердце к Сабе и этому крошечному существу в его руках. Наверное, это именно то, о чем так мечтал Энакин. Мысленным взором Оби-Ван увидел дочь взрослой, сильной и красивой, с грацией своей матери и его железным чувством чести, с медовыми волосами и серо-голубыми глазами. Что она будет делать? Кем она станет? Никогда прежде он не ощущал столько возможностей, тем более созданных собственной волей. Он посмотрел на Сабе, тяжело дышащую после её усилий, но выглядящую ещё краше, чем когда-либо. Передав младенца повитухе, он помог возлюбленной сесть прямо. Когда она протянула руки к дочери, он поцеловал её в щеку, и они просто сидели вместе: тихие, задумчивые, полные надежды. «Да, — подумал Оби-Ван. — Теперь я понимаю тебя, Энакин».***
Ведь есть обязанности. Этот проклятый вечный долг… Они знали, что до этого дойдет, что их роман рано или поздно закончится. Они обсудили все аспекты и согласились по всем пунктам. Возможно, в другое время их жизнь могла бы быть иной, но они не смогли бы жить с этими сожалениями. У них был ребёнок, который станет их якорем на протяжении всей этой постоянной разлуки. Их особый вид любви будет жить в дочери, и придёт день, когда они соединятся с Силой в вечности, вот тогда они снова будут все вместе. С последней клятвой Сабе пообещала всегда хранить Оби-Вана в своём сердце. Когда это будет безопасно, когда придет время, она отправит дочь к нему, чтобы та стала частью его жизни. Малышка всегда будет знать, откуда она пришла, кем был её отец и что он очень любит их. Это конечно не идеально, но Сабе надеялась, что такого обещания достаточно.***
Долгий поцелуй на прощание, мягкое прикосновение к пучку медового пушка на голове Тарьи, последнее пожатие её руки, последнее доброе слово, и Оби-Ван отправил их в путь. Никто не оглянулся.
