Жизнь среди пепла (Life Among the Ashes)

Четыре Года Спустя (14 ДБЯ)

      Случился инцидент с детьми, и теперь она стоит в ожидании транспорта, который доставит его обратно.       Сабе не хотела встречаться с ним снова таким образом. Но принцесса и Райа… Королева и сенатор умоляли её обратиться к нему за помощью. Оби-Ван был единственным джедаем. Олин давно исчез, а остальные, если они еще оставались в живых, оставались совершенно недосягаемыми…       Толпа беженцев просто проходит мимо её затененного укрытия, но нет никаких признаков присутствия того, кого так отчаянно ждет она. Её кулаки сжимаются и прячутся в юбках, пока, наконец, он не появляется в толпе, закутанный в плащ с капюшоном. Бросившись навстречу, она молча хватает его и тащит во дворец. Нет ни официального приветствия от королевской семьи, ни официальной аудиенции. Тайный посетитель в не менее таинственном месте.       Дверь в комнату закрывается, и они остаются одни. Его присутствие тяжело висит у нее за спиной, его неуверенность кровоточит в сердце, словно её собственная. В тишине она почти слышит, как он шепчет ее имя, точно так же, как в самых сладких снах.       — Бея…       Его глаза сияют слишком знакомым блеском, когда она влетает в его объятия, и когда он целует её, все страхи испаряются. Его визит был вызван не инциндентом с детьми, а необходимостью быть с ней и их дочерью.       Печальная правда возвращает их к реальности, когда они вместе падают на диван, но ни один из них не произносит ни слова. В данный момент всё, чего она хочет, — это немного отдохнуть в его объятиях. Пусть беды еще немного подождут за закрытой дверью.       Успокаивающую тишину прерывает не тревога, а веселый крик:       — Мамай! — от девочки, которая прыгает на колени Сабе.       И женщина смотрит на Оби-Вана, наблюдая за этой сценой, впитывающего каждый дюйм подросшей дочери. Его глаза расширяются от удивления, а лицо расцветает полной открытостью и любовью. И когда 'Рья приветствует его на родном языке Сабе:       — Привет, А’да», — сердце её сжимается от гордости.       Позже, когда она укладывает его в постель рядом с собой, они вполголоса говорят о Силе, детях и причине его визита. Между долгими повторными представлениями рук, губ и тел, Сабе подробно описывает ужасающий момент, когда Рья и принцесса объединили разумы и опрокинули тотем во дворе дворца.       — Ря верила, что они сделали это вместе, потому что она «чувствовала» принцессу в своем сознании. Королева и Консорт, к счастью, прикрыли обеих девочек, отвергнув инцидент с неисправными светильниками, однако это еще глубже поселило страх в их сердцах за Лею, которая явно не знала, что она сделала. С тех пор они разделили детей и постоянно следили за ними, но даже это не было сдерживающим фактором. Принцесса и 'Рья подсознательно соединялись способами, которые они не могли контролировать. В другой жизни они могли бы отмахнуться от озорства как от типичного детского поведения, но сейчас…       Оби-Ван тяжело вздыхает.       — Придется укрепить естественные щиты принцессы, — говорит он, — и объяснить Тарье, что ее «маленькие игры» не предназначены для обмена.       Сабе интересно, как он справится с этим четырехлетним ребенком; он целует её, стирая все страхи на мгновение, и его фирменное спокойствие и забота омывают её, когда они погружаются в сон. Все дела могут подождать до завтра.

Четыре Года Спустя (10 ДБЯ)

      Сабе смотрит на ребенка, закутанного с головы до ног в легкие лохмотья, который тихо скулит:       — Мамай, мне слишком жарко.       Она снова говорит себе, что это плохая идея, что они не должны быть здесь. И все же ее сердце, которое разрывается каждый раз, когда Рья зовет отца глубокой ночью, заставляет её искать его.       Она молится, чтобы он был там, где она его оставила. Если только они смогут туда добраться.       — Скоро, дорогая, — говорит она скорее дочери, чем самой себе. — Пойдем.»       Они пробираются от стыковочного отсека, где оставили корабль, по людным портовым улицам. Он такой же убогий, каким его помнила Сабе, и она крепче сжимает руку Райи, пытаясь найти дилера, у которого Бен купил их спидер много лет назад. На этот раз ей нечем торговать, все ее деньги-имперские кредиты, которые не уйдут далеко в этом бесплодном удаленном мире.       После трех остановок она смиряется с тем, что первый дилер исчез, и предлагает то, что может, следующему, которого видит. Существо хихикает и шарит по ней глазами, наполняя ее нутро отвращением к слюнявому и скользкому. Она уже открыла рот, чтобы возразить против его нерешительности, как вдруг.       — Откуда ты пришла, девочка? — спрашивает оно.       Когда она лжет и говорит «Мос Эспа», её быстро ловят, потому что ее заявленный пункт назначения — Бестайн — лежит на полпути между двумя портами. Угроза кружит вокруг них, принюхиваясь. Сабе прижимает к себе трясущуюся Рью, прижимая малышку к груди.       Существо снова подкрадывается поближе, обхватывая когтями руку Ри. Повинуясь инстинкту, Сабе начинает отстраняться, но тот тоже держится твердо. Её сердце сейчас бьется где-то в горле, а разум лихорадочно пытается придумать способ побега. Начинается паника, и нет никого, кто мог бы им помочь. —       — Ты их отпустишь, — раздается у неё за спиной мягкий, твердый голос. — Ты уйдешь и никогда никому об этом не расскажешь.       Он не дожидается, пока она выдохнет, а уводит их обоих в ближайший переулок. Его гнев ощутим сквозь молчание, но видимое недоверие к ее разуму — что Тарья просто хотела его видеть — только укрепляет ее решимость.       — Ей снится пустыня, и она зовет тебя по ночам. Я должна это игнорировать? — спрашивает она.       Она ждет его ответа, когда Райа прерывает их спор.       — А-да … — девушка тихо замолкает.       Они оба следят глазами за девушкой и видят вдалеке фигуру, которую она заметила: ребенок, мальчик, застывший как камень и сопротивляющийся рывкам своего опекуна. Даже с того места, где она стоит, его ярко-голубые глаза сверкают на них, на 'Райа, чье лицо расширяется от удивления.       — Мамай, кто это?» -спрашивает Рья.       Он подавляет вздох, и она переводит взгляд на него.       — О, нет… -Никто, дорогая, — говорит она.       Девушка потирает голову, как в первый раз, когда принцесса неосознанно обнаружила свою Силу.       — Он чувствует себя как я. Здесь, наверху.       Оби-Ван падает на колени и берет руки Рьи в свои. Все горе и гнев смываются в тот момент, когда он встречает взгляд девушки, так похожий на его собственный.       — Тарья, мне нужно, чтобы ты выслушала меня. Это очень важно. Помнишь, что я тебе говорил о твоих играх разума?       Она кивает.       — Вы не должны играть в них, никогда. Понимаешь?       Она снова кивает.       — Это опасно. Ты можешь пострадать, и мы с твоей матерью будем очень опечалены…       Ещё один кивок.       — Хорошо. А теперь сосредоточься на мне и очисти свой разум. Освободите свои мысли и не думайте о них больше. Мы должны идти.       — Куда, А’да?» — спрашивает она.       — Домой, конечно.       Сайеб улыбается и берет дочь за руку, а Оби-Ван-за другую. Пока он ведет их к окраине города, где припарковал тот же спидер, который они купили много лет назад, она наблюдает, как Райа осматривает свой родной мир. Его золотистые барханы подходят к её волосам, некоторые из которых выбились из-под головного убора. Когда они усаживают Райа на сиденье между ними, Сабе протягивает руку, чтобы откинуть назад выбившийся белокурый локон.       Лицо Рьи, кажется, становится задумчивым, когда её отец заводит машину.       — А’да, здесь хоть что-нибудь растет? — спрашивает она.       — Конечно, но это очень трудно, — говорит Оби-Ван.       — Почему?       — Потому что это требует большого терпения. Времени. И надежды…       — Надеюсь, скоро здесь что-нибудь вырастет, — говорит Райа. — Он ужасно желтый.»       Что-то случилось или вот-вот случится, думает Сабе.

Шесть Лет спустя (4 ДБЯ)

      — Сабе, — вздыхает он. Она вздрагивает от этого слова, такого незнакомого сейчас на его губах. Его использование сигнализирует о его намерении призвать ее долги. Их общий… Долг, о котором они договорились так много лет назад, что когда пришло время…       — Нам нужно, чтобы она была готова, — говорит он.       — Ты всегда знал, что до этого дойдет!       Вихрь ярости пузырится в ее животе, кружась вокруг, как обжигающий ветер. Они избегали этого разговора в течение нескольких дней, танцуя вокруг друг друга и своей дочери, как будто это был просто еще один визит.       — Ты хочешь забрать мое дитя, лишить ее всего, что осталось от ее детства, жить Силой знает где, одна, только потому, что…       — Тарья никогда не была частью плана.       — Тогда оставь ее в покое! — кричит она. Боль, сожаление и гнев внутри нее сжимают ее сердце, и она молится, чтобы он это почувствовал. — Мне все равно, какие «инструкции» вам дали. Почему я должна делать то, что говорит почтенный Мастер? Зачем мне это, если я не могу забыть, что случилось в последний раз, когда он забрал ребенка из семьи и попытался лишить его всего, что делало его человеком? Об этом тоже не стоит забывать. Она ведь и твоя дочь!       — Сабе, уже слишком поздно. Она нам нужна…       — Это не так, — пытается она снова, колотя его в грудь.       Он заключает её в объятия и зарывается лицом в ее волосы, пока она плачет. Теперь из нее выливается все: годы боли, которую она пережила из-за того, что их попросили отказаться ради безопасности других. Из-за разрушения семьи, которой никогда не было шанса быть.       После долгой паузы она оседает, ее дрожащие плечи успокаиваются под его руками. Когда она смотрит ему в глаза, то видит тот же взгляд, которым он смотрел на нее четырнадцать лет назад, когда их ребенок олицетворял все их надежды, страхи и мечты. Там есть печаль, сожаление, а также решимость, что она знает, что не может бороться и победить.       Тем не менее, она должна попытаться, только одна последняя тактика.       — Если она должна быть обучена, то обучите их всех.       — Мы не можем. Ещё нет. Сейчас не самое подходящее время. Пожалуйста, не проси меня объяснять.       Она открывает рот, чтобы ответить, когда приглушенный голос эхом отдается от входа в ее номер.       — Все в порядке, мама. Я пойду, — говорит Рья, хотя Сабе слышит сомнение и тревогу в ее голосе. — Если отец говорит, что это важно, значит, так оно и есть.       Сабе смотрит на дочь, потом на мужчину, который сотворил её. Пораженный взгляд его серо-голубых глаз говорит ей все, что ей нужно знать. Что этот человек тоже что-то потерял во время их совместного путешествия, и теперь он это знает. Он тоже думает об этом — о том времени, когда все было разбито, но прекрасно. О том, как молодая женщина перед ними представляла надежду в темном месте. Возможно, она и сейчас так думает. И со временем, тренируясь, она даст эту надежду другим, а кое-что прибережет для себя.       Сабе раскрывает объятия Риа и принимает девушку в них. Рья утыкается головой в шею матери и вздыхает. Сабе не нужна Сила, чтобы понять, что ребенок напуган.       Она пронзает Оби-Вана еще одним взглядом.       — Ты вернешь ее мне, — говорит она. — Когда всё закончится, ты отправишь её обратно.»       — Так и будет. Я обещаю.       Это не идеально, но, как и большая часть их жизни, вместе и порознь, этого должно быть достаточно.

Четыре года спустя (0 ПО)

      Рья рушится под тяжестью миллиона смертей. Все, что может сделать Сабе, это взять девушку за руки.       Она-смятая куча слез, переполненная чем-то, чего она не понимает, пока ее тело не замирает, и она встает. Они должны продолжать сражаться.       Когда Тарья берет мать за руку, она тоже чувствует это. Нежный, спокойный свет его присутствия.       Его голос навсегда останется в её памяти:       — У нас всех есть своя судьба. Мне жаль. Но я всегда буду с тобой.