Нельзя

Прикосновения Дыана были непозволительными. Джеймс это давно заметил. Заметил, как Дыан тихо что-то шепчет младшему братцу на ушко, почти просовывая внутрь язык. Видел этот взгляд. Он слишком тесно, слишком близко приобнимает Пи — Джеймсу мерзко. Дыан жалостливо стонет, причитая своим шутливо-раздражительным тоном о том, как ему плохо. Лишь бы Пи не понял. Не понял всей серьёзности своего брата, всей извращённости. А тот наивный. Верит. Всему верит. Касается лица старшего, проверяет температуру, беспокоится. Дыан перехватывает его ладонь, смотря в глаза взглядом, переходящим все границы. — Экхм, экхм. Нельзя, Дыан. Ты же знаешь, что я тебя всегда остановлю. Чтобы тьма не поглотила тебя. Джеймс почти чувствует его ненависть, прожигающую адским пламенем.

***

      Дыан ненавидит первую любовь своего братишки. Джеймс ненавидит своего друга. Пи ненавидит Дыана, когда тот указывает на его недостатки. Но Дыан умеет пускать пыль в глаза. Поэтому ненависть делится лишь на двоих. — Ребята, ну что, поможем нашему любимому Пи изменится? Уверен, этот Нан не устоит. Джеймс уверен, что руки у Дыана дрожат. — Спасибо, Пи’Дыан… Пи благодарно обнимает старшего. Джеймса передёргивает от довольного лица друга.

***

      Дыан сам красит веки Пи. Аккуратно и нежно. Джеймс прекрасно представляет, о чём он думает. Ярко проходит картинка, как он слизывает тени, совершенно не жмурясь. Отвратительно. Он выходит из кабинета. Смотреть на это невозможно. Всё это видит, судя по всему, только он. Но это не плохо. Нельзя знать тайну.

***

Пи любит напиваться. Он всегда напивается, это все знают. Особенно его старший брат. И это страшно. Джеймс постукивает пальцами, наблюдая, как Нан улыбается их другу. Жалкий лицемеришка. От раздражения остаётся лишь выпить так услужливо подставленный стакан текилы. Лишь в такие дни Дыан даёт волю действиям. Ненормальным действиям. Он зажимает Пи, не позволяя вырваться. Тот и не пытается. Он ничего не понимает. Не осознаёт. Не чувствует, как братик проводит языком по его тонкой шее, будоража тело. — Д-Дыан… Джеймсу кажется, что он всё помнит. Джеймсу страшно.

***

— Пи, ты можешь успокоиться?! На памяти Джеймса это первая серьёзная ссора между братьями. И так, кажется, намного лучше. Лишь бы они перестали общаться. Не придётся постоянно следить за Дыаном, говоря, что так нельзя, приструняя, как зверька в клетке. Да, он ошибается. Как и сотню раз до этого. Становится только хуже. Дыан злой. С такими лучше не спорить. Джеймс уверен, что он со всем равнодушием может отрезать человеку ухо. Он перехватывает брата в спальне. Со всем рвением и злостью. Чёртов ублюдок решил переступить грань. Джеймс знает — надо вмешаться. Но не может. Стоит, и в ступоре слышит, как что-то щёлкает, как возмущённо, с ужасом и непониманием кричит Пи, глядя на старшего во все глаза. — Не трогай меня, идиот! Он замолкает. Наверное, Дыан заткнул его пальцами в своей излюбленной манере. Джеймс слышит болезненный стон. Джеймс тихо и осторожно достаёт перочинный нож из кармана. Нельзя, Дыан. Нельзя…