Ты не виноват, Чон Чонгук

Очередной сезон "Bon Voyage" был открыт. Ребята расположились в главной комнате частной виллы, где собирались решить вопрос расселения. На этот раз это был прибрежный домик в LA, где было много панорамных окон и огромный бассейн на заднем дворе. В распоряжение ребят досталось четыре спальных комнаты, поэтому была большая вероятность того, что кто-то будет жить один. Это подогревало интерес каждого. – Единственный, с кем бы я не хотел делить комнату, - Чимин, – неожиданно произносит Чонгук, удобно откидываясь на спинку дивана. Пять пар глаз удивлённо уставились на макнэ, совершенно не узнавая младшего. С чего бы вдруг ему резко стало нежелательно общество Мина? Чимин же лишь опустил глаза, внезапно находя особенно интересной дырку на джинсах. После их тура Гук стал всё больше отталкивать хёна, вырываясь из объятий и отвечая только на дежурные вопросы в машине или за столом. Мини пытался выловить младшего и поговорить, но тот лишь грубил и буквально слал его куда подальше, окончательно теряя весь свой облик милого мальчика. Поэтому хён просто перестал к нему лезть, теряя надежду и стараясь лишний раз не появляться тому на глаза. – Если что, я посплю в этой комнате, на диване, – примирительно сказал Чимин, не поднимая глаз. Ему безумно не хотелось начинать это снова, чувствовать эту неприятную боль отторжения одного из самых близких людей. – Что-то между вами произошло? – начинает Намджун, обеспокоенно оглядывая младших. Лидер понимал, что такое поведение макнэ необычное, поэтому надеялся, что конфликт разрешится. Однако, отношения ребят – это их отношения, и он может только наблюдать, но не лезть. – Да он опять расставит свои баночки с уходом по всей комнате, – отшучивается Чон, понимая, что ляпнул лишнего. Все знали любовь Чимина к уходовой косметике, поэтому эта фраза была благополучно забыта под шумный смех мемберов и дальнейшее обсуждение выбора комнаты. Только Мини как-то ближе продвинулся к Тэ, едва сдерживая себя, чтобы не разрыдаться. А когда понял, что им выпала одна и та же комната, побоялся даже взглянуть на младшего, чувствуя на каком-то подсознательном уровне его гнев. В руках была цифра "5", что означало третью комнату на втором этаже с балконом. Комната правда потрясающая, но вряд ли Чимин будет там часто находиться. Один в комнате оказался Юнги, что не могло не радовать любящего поработать и отдохнуть в одиночестве старшего. Можно будет иногда поспать у него, он Мину не откажет. Главное, чтобы никто из остальных мемберов не узнал, иначе насильного примирения им не избежать. А Чимин просто не хотел уже ничего, лишь спокойно отдохнуть и не чувствовать ауру отторжения рядом с Гуки. Кто бы знал, сколько раз он пытался понять, почему макнэ резко изменил своё отношение к нему, почему вдруг стал почти ненавидеть. Если честно, Мини думал об этом каждый вечер перед сном, так и не находя ответа. Да, Чонгук нравился Чимину ещё со времен дебюта, но он никогда не позволял себе поведение по отношению к младшему хоть на немного отличающееся от отношений других мемберов. Для Мини Гук всё ещё оставался макнэ, который краснеет от слова на букву "с" и отворачивается при виде пошлых движений девушек на сцене. Хотя, если подумать, Чимин прекрасно также понимал, что это уже взрослый 23-летний парень, который имел уже несколько отношений с девушками. С последней он расстался, уезжая в тур, так как та совершенно стала одержима им и уже начала искать брачное агентство. Естественно, Гуку это сейчас надо в последнюю очередь. Может всё из-за неудовлетворенности? И Чимин просто козёл отпущения? Мимолетные интрижки им заводить сложно, многие уже их узнают даже заграницей, а плохой репутации они не хотели. Да и Чонгук не такой человек. Ему бы милую и весёлую девушку, с которой можно и романтические дорамы посмотреть, и с парашютом прыгнуть. Связи на одну ночь не про него. А вот Чимин довольствовался разовыми встречами, желательно анонимно и быстро, но это было редко и не то. Будь то девушка или парень, они совершенно не цепляли, не потому что с ними было что-то не так, а потому что это был не Куки. Ещё был Юнги, он безумно заводил и заставлял колени Мини подкашиваться, если начинал зажимать его и жадно целовать, пока остальные мемберы думали, что вход в комнату Шуги запрещен всем. Юнги нравился Чимин, он кучу раз предлагал тому быть вместе, но получал бесконечно грустные глаза и отказы. Не хотелось давать надежду ему, показывать, что это может быть больше, чем просто поцелуи. Это не мимолетный человек в жизни, это его друг, брат и коллега, с которым он прошёл огонь и воду. Да и позволять эти поцелуи даже чересчур, но Чимину тоже хотелось порой тепла, родного тепла, и Шуга мог дать его, хоть и желалось этого совершенно от другого человека. Юнги знал о Чонгуке, он знал всё и, кажется, надеялся когда-нибудь, что Мини остынет, поймёт, что это бессмысленно, и попробует дать шанс их отношениям. Иногда Чимин думал также. Но только иногда, пока не находил глазами тёмную копну кудрей и большие карие глаза Бэмби. Он, наверное, никогда не перестанет сохнуть по Гуку. Усугубляло всё и то, что младший с каждым годом был всё горячее и горячее, будто хотел добить бедное сердце хёна. А эти татуировки – контрольный в голову, они так шли ему. Когда Мини ещё мог касаться младшего, он часто водил по ним пальцами, запоминая каждую линию на бронзовой коже. Сегодня на нем была неизменная чёрная толстовка и джоггеры такого же цвета, завершали образ дорогие часы, дорожная сумка и кроссы. Младший закатал рукава, пока прервалась съёмка, и то и дело постоянно шевелил своими руками, демонстрируя весь талант мастера, сделавшего этот шедевр. Вскоре остальные мемберы стали разбредаться по своим комнатам, чтобы обжить их. И только Чимин не вставал с дивана, находясь в какой-то прострации. Он просто не понимал, что ему сейчас делать. Внезапно Чимина обнимают сзади через спинку дивана длинные руки, а сбоку доносится бархатный голос Тэ, – Малыш, ты вообще собираешься сегодня разбирать свои вещи? Приятное прозвище, особенно от Тэхёна, ласкает слух, заставляя губы расплыться в улыбке. – Чуть позже. Забрось, пожалуйста, мои чемоданы ко мне в комнату, да пошли погуляем, – весело отвечает Чимин, осознавая, что они всё-таки в Америке, и у них есть миллион прекрасных возможностей. – Как прикажешь, мой повелитель, – шутливо отвечает Тэ, отцепляясь и уходя выполнять поручение. Он не задаёт сейчас вопросов, потому что чувствует, что этого делать не надо. В этом и была всегда особенность его соулмейта, он знал его вдоль и поперёк, что было взаимно. Чимин преспокойно сидел бы на этом диване, если вдруг резко не осознал, что все его футболки в чемодане, а на улице +35, да и солнцезащитный крем там же. Всё же Мини понял, что деваться некуда, и стал подниматься наверх, чувствуя, как его конечности немеют. Хоть бы Гук был в душе или где-то не в их комнате. Но, как на зло, Чон был в комнате и шутливо болтал с Тэ, задорно смеясь. От этого сердце упало в пятки, и Чимин решил пойти всё же в худди и одолжить крем у Тэхена. Не то чтобы он ревновал, вовсе нет, просто было обидно за себя до слез, что ему в жизни Куки больше нет места. Чонгук, возможно, больше никогда не посмеётся так с ним. На эмоциях Чимин спускается вниз, тут же направляясь в сторону комнаты Юнги. После трех многозначительных стуков хён открывает, прекрасно зная, кто за дверью. Всё, что может сказать в этот момент младший от сдавливающих горло слез, это имя старшего, тут же переступая порог комнаты и вытягивая руки для объятий. Дверь за ним закрывается и, кто бы узнал, не поверил бы, Юнги притягивает к себе младшего, сжимая руками его талию. Старший помнит инцидент с выбором комнат и знает, что сейчас чувствует Мини. Первый раз что ли? – Ты же знаешь, что моя дверь для тебя всегда открыта? – уверенно поговаривает Шуга, поглаживая изящные изгибы талии Чимина, – Эта худди тебе идёт, но мне не нравится, – с этими словами старший подхватывает конец одежды, забираясь руками под неё. – Знаю, – шепчет Мини куда-то в район шеи, нисколько не смущаясь того, что его практически лапали, – С каждым днем воспринимать его ненависть становится всё сложнее. Я едва выдерживаю, – честно изрекает младший, укладывая голову на плечо Юнги. – Он не понимает, что потерял, – добавляет старший, чувствуя аромат персика от волос Чимина и едва сдерживая порыв уткнуться в них. – Или со мной что-то не так, раз он решил просто вычеркнуть меня из своей жизни как ненужную деталь, – шмыгает Чимин, начиная мягко перебирать волосы хёна. – Не говори глупостей, – шикает старший, опуская шлепок на ягодицу младшего в целях профилактики. – Да я просто... Он не успевает ничего больше сказать, потому что слышит крик Тэ, который ищет его по дому, видимо. – Мне надо идти, – тихо проговаривает Чимин, поднимая глаза на Юнги, на такого красивого Мин Юнги, которого он не мог полюбить больше, чем брата или лучшего друга. – Тебе надо идти, – вторит Шуга, опуская глаза на пухлые малиновые губы и сглатывая, чтобы накрыть их в следующее мгновение своими. Чимин ожидал, в какой-то степени хотел, чтобы это случилось, потому что его снова ведёт, Юнги отлично умеет целоваться. Но приходится оттолкнуть репера, слыша шаги за дверью и отчётливо понимая, что Тэ пришел сюда за ним. Тихие стуки, и доля секунды, чтобы привести себя в порядок, прежде чем дверь открывается, и появляется тёмная макушка. – Я конечно не рассчитываю, что он будет у тебя... – начинает Тэхен, но осекается на полуслове, находя глазами пропажу, – Но он у тебя, на удивление, – заканчивает ошарашенный младший, забираясь в комнату. – Я просто заходил к Юнги, чтобы узнать, когда он планирует записать со мной песню, – нагло врет Чимин, особо не подбирая оправдания и хватая соулмейта за руку, чтобы утянуть его из комнаты, напоследок бросив мимолетный взгляд на Мина, который провожает его глазами. Им определённо надо это прекращать, потому что у Чимина и так достаточно проблем, чтобы ещё бояться быть застуканным. Это не студия, где есть замок. Да и нельзя так мучить бедное сердце хена, он и так много раз уже его спасал от этой боли, сам едва ли справляясь. Это слишком эгоистично.