Ты не виноват, Чон Чонгук

Следующее утро встречает Чимина тихим храпом рядом над ухом. Кто бы знал, что мировая звезда так забавно спит. Чонгук уткнулся лицом куда–то между подушек, вытягивая руки вдоль туловища и скрещивая прямые ноги на краю кровати. Вот вам и местный нагибатор. Пак не удерживается и мягко проводит по растрепанным и немного спутанным волосам макнэ, задорно улыбаясь. Ещё бы, он всю ночь спал бок о бок со своей любовью, и тот даже знал, что у него на него иногда встаёт член. Типа всё нормально, все всё знают. – Не думал, что из всех привычек нашего замечательного лидера ты захочешь перенять храп, – шепчет Мини, разглядывая неприкрытые ноги в коротких шортах и замечательную задницу, которая ещё больше почему–то выпячивается из–за положения ног. – Это не было моим желанием, – бормочут хрипло куда–то в подушку, а Чимин аж вздрагивает, хотя и в курсе, что младший всегда спал чутко. – Но, тем не менее, – хихикает Пак, аккуратно распутывая чужие волосы, чтобы тому проще было их расчесать. – Не всем спать как ангелы, Чимин, – и крепкая рука Чона больше не лежит вдоль тела, а собственнически опускается поперёк живота старшего, чтобы сгрести его к себе. – Я уже собирался вставать, – игнорирует комплимент хён, протестующе шлепая ладошкой по руке Гука. – А я собирался разложить тебя вчера на столе, но не всем желаниям суждено сбываться, как видишь, – вылезает из–под подушек Чонгук, наконец–то разглядывая это безобразие в одной только безразмерной футболке и трусах, на удары он вообще никак не реагирует. – Чон Чонгук, – угрожающе начинает Мини, однако абсолютно не противится, когда оказывается уже под сонным макнэ. – Как, блять, можно быть таким прекрасным с утра? – удивляется Чон, проходясь взглядом по растрепанному старшему. Давайте будем честны, этот вопрос у него в голове с года так 2012, если говорить правду до конца. – Ты, наверное, шутишь, – робко говорит Пак, сонно потирая глаза и расплываясь в довольной улыбке вновь, хотя она никуда до этого и не уходила. – Шучу, – с сарказмом чеканит Гук, резко подтягивая чужие бедра к своим, потому что факт того, что это произведение искусства сомневается в себе, его неимоверно злит. – Эй, полегче, – пугается Чимин, хватаясь за чужие мышцы на руках. – Вчера ты просил пожестче, – резко меняет тон на игривый младший, собирая футболку Мини складками вверх. – Не было такого, – протестует хён, а сам устраивается удобнее, закусывая персиковую нижнюю губу. – Ты же вчера сказал Тэ, что ничего не помнишь, – футболка оказывается чуть ли не в районе шеи, открывая обзор на пресс, маленькие бусины сосков и татуировку на рёбрах, – Я не помню, были ли тут у меня смазка и презервативы. – Моя сумка, – единственное, что говорит старший, самостоятельно стаскивая с шеи одежду. Чонгуку не нужно дважды повторять: уже через несколько секунд на постель падает розовый бутылек и сверкающий квадратик. – Можешь погладить себя? – внезапно озвучивает желание застывший на кровати макнэ, впиваясь взглядом в Чимина в одних боксерах. Однако такая просьба нисколько не веселит старшего, его взгляд наоборот мутнеет, но не отрывается от глаз Чона. Сначала маленькие аккуратные пальчики проходятся слегка по губам, спускаясь вниз по подбородку к точёной шее и острым ключицам, – Я всё правильно делаю? – соблазнительно тянет Пак, а после нагло ведёт пальцами дальше, царапая ноготком, набухший от контраста температур и небольшого возбуждения, правый сосок. Левая же рука настырно оглаживает вырисовывающиеся от напряжения кубики на животе, проходясь по блядской дорожке, точнее там, где она должна быть, и бесцеремонно обхватывая своё возбуждение через тонкую ткань. Губы приоткрываются в немом стоне, потому что такой петтинг отдается даже не на физическом, а на моральном уровне, когда хочется не просто разрядки, а рассыпаться и исчезнуть. – Тише, тише, – шепчет севшим голосом младший, который отмирает только тогда, когда глаза Мини закатываются, а рука не просто сжимает член, а начинает стимулировать прямо перед глазами Гука. Чонгук мягко убирает маленькую руку от чужого паха, потом скидывает с себя футболку и вновь нависает сверху уже разгоряченного старшего. Как мало ему надо. – Я немного не сдержался, – проговаривает Чимин шепотом, возвращая руки на законное место – на шею Чона, забираясь пальцами в волосы на затылке. – Это уж точно, – хмыкает макнэ, облизывая четкие аккуратные губы, чтобы после поддаться вниз и втянуть Пака в поцелуй. Выходит достаточно нежно, но быстро набирает обороты чего–то погорячее. Крепкая рука обхватывает чужое бедро, закидывая его себе на поясницу. Второе следует за ним самостоятельно, а тонкие лодыжки скрещиваются у Гука за спиной. Язык мажет по языку хёна как раз тогда, когда младший грубо толкается, потираясь о пах Мини. Стонут оба, в унисон. Жадный рот спускается от персиковых губ к шее, остервенело, то ли целуя, то ли кусая нежную кожу. Он не уйдет сегодня без новых отметин, если конечно вообще уйдет. За волосы больно тянут, когда эти самые губы наконец–то обхватывают один из чувствительных сосков, царапая зубами, другой же обхватывается пальцами, чуть оттягиваясь. Чимин только и успевает глотать стоны, выгибаясь под крепким телом. Его здесь нет. Мозгов его уж точно. Соски оказываются настолько заласканными, что напоминают по цвету спелую малину и даже щипят. Но Чонгуку, видимо, мало, он идет ниже, прикусывая кожу то на боку, то около паха, при этом оставляя бесчисленное количество отметин. Благо, они теперь могут не светить своим телом на камеру. На боксах приходится остановиться и чуть отдышаться, чтобы стянуть лишнюю одежду. – Чонгук, нет! – вопит старший, когда понимает, что за планы у макнэ, но розовая головка оказывается у того во рту быстрее, чем хён успевает закончить фразу. И когда только Чон слушался кого–то? Верно, никогда. От смущения маленькие ладошки отпускают волосы младшего и вынуждены прикрыть лицо. Естественно, Гук не король минета, но справляется отлично, сначала слизывая всю смазку, а после ныряя этим злосчастным языком к уздечке. Всё это время правая рука активно помогает ему, доводя несчастного Мини до точки невозврата. – Ах–х... ты бы хоть предупредил, я бы душ... принял, – бормочет сквозь стоны и руки Пак, ему ужасно плохо и хорошо одновременно. – Ты достаточно чистоплотен, чтобы мне сейчас было похуй на это, – отвечает оторвавшийся от своего занятия Чонгук, гулко сглатывая слюну со смазкой и не испытывая ни капли отвращения. Хён был прав, он повернутый извращенец, но только на нём. Однако он дает себе несколько секунд не для того, чтобы прекратить. Черные обсидианы ловят взгляд маленького щенка через короткие милые пальцы, чтобы демонстративно пошире открыть рот и вобрать больше, чем просто головку. Чтобы реально начать сосать, опускаясь настолько, насколько позволяет горло главного вокалиста. А оно позволяет многое. – Боже, – вырывается у Чимина, когда он наблюдает весь этот разврат и чувствует себя на пути в рай. Может, правда, "Боже"? Он едва замечает, когда Чон нащупывает смазку или когда в нем постепенно оказываются пальцы, потому что был буквально на грани, и вредный Гук будто это каждый раз чувствовал, останавливаясь в самый неподходящий момент. Нет, конечно, пальцы он почувствовал и дискомфорт тоже, но хрен ему дали на этом сосредоточиться. – Если ты мне скажешь, что у тебя нулевой опыт с мужчинами, а оно так и есть, вроде бы, то я отвечу, что, видимо, либо ты у нас отличный теоретик, либо пиздишь, – Пак не может это больше терпеть и насильно оттягивает чужую голову от себя, слыша характерный пошлый звук. – Это больше эмоциональное возбуждение, – поясняет севшим голосом макнэ, вытирая мокрое лицо пододеяльником. Пальцы старший ещё выдержать может, они не настолько его убивают, пока в голове держится мысль, что их скоро заменят членом. – Снимай свои ебучие шорты с трусами, – командует Мини, пытаясь думать о чем угодно, но не о том, что он хочет кончить настолько сильно, будто у него не было секса лет 20. – В тебя входит только три пальца, и то, с трудом, – жалуется на расторопность старшего Чонгук, теперь занимаясь в полной мере растягиванием мышц, однако всё равно находясь между разведенных ног и не отказывая себе в поцелуях внутренней стороны бедра. – Я сейчас доведу себя рукой, и останешься ты без проникновения, – шипит замученно хён, порываясь сделать задуманное. – Только попробуй, – и взгляд Чона с вожделенного меняется на опасный и подавляющий. Конечно, Гук никогда не сделает ничего, что может навредить его малышу или обидеть, но сейчас они в постели, и тут сегодня главный младший. Член Чимина дергается, пачкая живот и выдавая хозяина с потрохами. – А какие ещё кинки у тебя есть? – задорно спрашивает Чонгук, сгибая пальцы под нужным углом, чтобы нащупать простату. – Вот... этот, – Пака чуть ли не подкидывает на постели, а от стен отскакивает звук громкого стона. – Мне просто надо по ней членом попадать? – уточняет макнэ, удерживая чужое тело на простыне, фиксируя свободной рукой. – Замолчи, – командует старший, убирая мокрые волосы, которые прилипли ко лбу. – Тебя не смущает то, что я тут с тобой вытворяю, но слова "член" ты боишься? – младшему настолько нравится дразнить Мини, что он даже равняется с ним лицом, чтобы нагло заглянуть в глаза хёна. – Где мой маленький стеснительный Чонгуки, и кто его подменил? – находит, что сказать, Чимин, пользуясь близостью, чтобы наконец–то ощупать все мышцы Чона. – Там же, где сейчас окажется мой член, – и он такой самодовольный, когда видит в чужих глазах вожделение, – А подменил его я сам. – Но это не логич... – однако Гуку плевать на логику, а вот на горячее тело под собой нет. Опять их губы встречаются, а пальцы покидают тело, чтобы нащупать презерватив и смазку. Он не спешит, когда приставляет головку, хотя яйца звенят похлеще, чем от мороза. Ему насрать, что он отлично растянул Пака, и что вчера у них был секс, входит он до черепашьего медленно, обсыпая поцелуями всё лицо старшего. Когда оба замирают, прислушиваясь к ощущениям, внезапно на всю комнату раздается вибрация телефона Чимина, а на экране высвечивается имя Юнги. – Я не собираюсь останавливаться, – сразу же ляпает Чонгук, чувствуя, что сейчас его грудная клетка ходит ходуном, и непонятно: от страха или возбуждения. – Если это что–то гиперважное, то он позвонит второй раз, – поясняет не менее заведенный Мини, тоже поворачивая голову в сторону своего смартфона и наблюдая, как гаснет экран, а потом загорается вновь, но от сообщения, – Ты можешь прочитать, – даёт зелёный свет хён, чтобы успокоить своего ревнивого, теперь уже, парня. – Это может быть что–то личное, – тушуется макнэ от такой вседозволенности и открытости, возвращая взгляд на лицо Пака. – Юнги обычно личное говорит в лицо, – будто испытывает старший, убирая свисающую чёрную прядь отросших волос Чона за ухо. Будто не его член сейчас внутри. – Я не буду читать твои сообщения, – категорично заявляет младший, дожидаясь, пока экран погаснет вновь, и не смотря даже туда. Он ревнует, Шуга–хён во многом вызывает у него восхищение, глупо не ревновать. Однако Чимин сейчас с Гуком, в его постели и вчера сказал, что принадлежит ему. Естественно, в пределах разумного. Причин не верить своему мальчику у него нет. – Как скажешь, – слишком покладисто тянет Мини, не скрывая удовлетворенной улыбки. Ему нравится, что Чонгук не стал этого делать, ведь сеять хаос в группе не было в его планах, а уж тем более, кого–то ссорить. Если бы макнэ не смог оценить адекватно ситуацию, это могло бы создать огромные проблемы. В первую очередь они друзья и коллеги, а уже потом всё остальное. – Мне придётся смириться с фактом, что мой парень является сексуальной фантазией, а может и желанием, многих мужчин и девушек не только среди фанатов, но и близкого окружения, – констатирует факт Чон, наконец–то двигая бёдрами, чтобы частично выйти из старшего и потом войти вновь. – Кто бы говорил, – усмехается в ответ Чимин, но тут же давится воздухом, когда чувствует чужой пах, прижатый к нему. – Ну, я не могу похвастаться, что сам продюсер и репер Мин Юнги каждый раз выбирает мне лучшие куски мяса или приглашает к себе в студию как домой, – беззлобно шутит Гук, а сам устойчивее опирается на кровать, чтобы ускориться. – Не ври, он не меньше заботился о тебе... как и все остальные, – протестует Пак, но у самого глаза закатываются, когда гребанный Чон Чонгук всё же находит простату и теперь входит только под таким углом. – Я могу похвастаться... что все... мемберы BTS... стали для меня семьёй... – Чонгук считывает каждую эмоцию на лице хёна, получая от этого удовольствие едва ли не больше, чем от самого процесса секса. – Чертов Чонгук, – старший хотел бы упомянуть, что такие разговоры явно не подходят для ситуации, но проговорить может только пару слов, цепляясь маленькими пальчиками за чужие плечи скорее наощупь, а не целенаправленно. В какой–то момент, как и предполагалось, начинается световое шоу, но никого это не волнует, когда стройное тело практически срослось с мускулистым на простынях. Чон благодарит своё желание поставить звукоизоляцию по всей квартире, потому что звонкий хён оказывается невероятно громким. Изначально это планировалось из–за неимоверной любви младшего петь 24/7 всегда и везде, но пригодилось для не менее полезных целей. – О... Господи, – загнанно бормочет Мини, утыкаясь в подставленную ему ключицу и едва вынося эту оголенную пытку прямо по нервам. – Одно твоё слово... И я сбавлю обороты, – Гук хоть и готов погибнуть от узости, усталости и пожара внизу живота, но контроль не собирает терять даже здесь, особенно, когда в его руках его маленький малыш. – Только попробуй, – командует Чимин, дрожа всем телом и немея в конечностях. Они бы могли поменять позу, но не сегодня, не в тот момент, когда оба перевозбуждены. С Чонгука капает пот, а простынь под Паком можно разве что выжимать. Старший не помнит, где их нежные поцелуи и лёгкий петтинг перешли в животных секс. Хотя, кого он обманывает, это изначально не выглядело так. Какая нежность, когда тебя изгрызли как спелое и сочное яблоко? – Прости меня... пожалуйста... – умоляет Чон, практически скуля за пару секунд «до», потому что не может, кончает как подросток, не доведя до оргазма сначала хёна, как планировал. У него в ушах будто выбивает пробки, а свой стон он не слышит, едва удерживаясь на руках. Мини не расстроен и, тем более, не злится, чувствуя чужую дрожь на своём теле. Ему даже льстит, что его Чонгуки не сдержался. – Тебе придётся поработать рукой, – нагло заявляет хён, обращаясь к приходящему в себя младшему, на самом деле, шутя, ведь он и сам может с этим справиться. – Секундочку, – просит Гук, а после неожиданно обхватывает талию старшего, чтобы вместе с ним перевернуться. Чимину приходится успеть опереться коленями на кровать, настолько резко всё происходит. – Сядь ко мне на грудь, – продолжает удивлять поведением Чонгук, наконец–то переводя дух. – Чонгуки, я могу сам... Однако никто Пака не собирается слушать, особенно смущенного, – Сюда иди. И Мини повинуется, соскальзывая с опадающего члена и чуть привставая, чтобы подняться выше и стать на колени по обе стороны от шеи макнэ. Пока он всё это делает, Чон снимает использованный презерватив и кидается его на пол рядом с кроватью. – Чонгуки... – стонет старший, как только его измученное возбуждение обхватывают красивые тонкие пальцы. Гук мягко проводит по нежной коже, собирая пальцами естественную смазку. – Насколько ты близко? – Очень. – Тогда ты сейчас трахнешь меня в рот и кончишь туда же, – говорит как ни в чем не бывало младший, обнимая свободной рукой за ягодицы, – Я этого хочу, – и, ох, блять, тёмные глаза смотрят вверх прямо на хёна, словно это не он втрахивал его в кровать несколько минут назад. – Ты извращенец, – вновь повторяет Чимин то, что сказал Чонгуку прошлым вечером, а сам проходится пальцами по чужим губам, после надавливая на нижнюю большим пальцем, от чего рот макнэ открывается, погружая в себя его кончик. – Ты такой же, – отвечает в тон старшему Чон, когда выпускает палец, чтобы потом наградить вниманием член Пака. – Не забудь расслабить горло, – усмехается Мини, и в его глазах загорается то, что Гуки захочет видеть ещё миллиард раз. Хён чувствует, как влажный рот вбирает как можно больше, а сам Чимин кладёт руки на чужой затылок, цепляясь за мокрые волосы. Первое движение получается на пробу, чтобы оценить возможности. Оно медленное и аккуратное. Но как только старший находит правильный угол, он будто срывается. Нет, не обезумевает, но грудь Чона быстро заливается смазкой и слюной, а лицо краснеет от напряжения. Пака ведёт от жара податливой глотки. Он не может оторвать глаз от того, как его член пропадает за красивыми растерзанными губами, как слезится взгляд младшего. – Я сейчас... – всё, что успевает сказать Мини, перемещаясь больше на язык, чем на горло, чтобы макнэ не подавился. Получается грязно, Чонгук не может проглотить всё из–за неопытности, но не давится, губы пачкаются, особенно, когда Чимин отпускает его и выходит. – Чонгуки, прости, – спохватывается старший, когда видит, что натворил. Он сразу же стягивает со столика салфетки, начиная вытирать грудь и шею, но до губ не добирается, потому что не успевает: младший облизывается. – Посмотри на мой член, – хрипло командует Чон, нисколько не обращая внимание на саднящее горло, потому что у него снова встал, – Мне интересно, какой демон вселится в тебя, когда ты будешь трахать не рот. – Это из–за минета мне? – уточняет Чимин, краснея как помидор. – Это из–за того, что видимо у моего тела теперь ебучее желание побыть снизу, в роли пассива. Ты бы только себя видел, – усмехается Гук, начиная ощущать холод от мокрой простыни под собой. – Тебе понравилось? – всё–таки переспрашивает Пак, слезая с груди Чонгука. – Ещё как, – сознаётся макнэ, ощущая, как рядом приземляется тело хёна. – Тогда ты точно в следующий раз познаешь прелести стола, – внезапно томно шепчет Мини, опуская ладошку на накаченное бедро и проходясь ею аж до самого паха. – Всё, что угодно, – заверяет будто под гипнозом Чон, сгладывая. – Так, нам надо в душ теперь, – резко вспоминает Чимин, потому что новый заход даже при всей своей подготовке не выдержит. – Пошли вместе, – предлагает младший, вспоминая огромные габариты своей душевой. Они вдвоем уж точно поместятся. – Нет, помыться мы там не сможем вдвоём, – категорично заявляет хён, зачесывая растрепанные волосы пальцами назад. – Да, сможем, – настаивает Чонгук, чувствуя тяжесть в паху. – Нет. – Да, давай же, хён. – Я не смогу. – Сможешь. – Нет. – Да. – Да... – громко стонет Пак, прижимаясь торсом к перегородке в душе, пока Гуки размашисто входит уже без презерватива в растянутую дырку. Теперь у младшего больше выдержки, поэтому сначала хён вжимается в перегородку грудью, а после спиной на весу, руками доводя себя до оргазма, пока член вбивается в него по самые яйца, пошло шлепая на всю душевую. – Ты извращенец, – кидает затраханный Мини, наблюдая, как младший меняет постель, потому что он сам в силах разве что полусидеть в кресле (читайте: лежать). – Ты, на самом деле, был против? – уточняет Чон, заправляя одеяло в пододеяльник. – Нет, – честно отвечает старший, хихикая и наконец–то открывая сообщение от хёна с телефона, который любезно ему подал до этого Чонгук.

Юнги: Я хотел бы с тобой поговорить, как появится возможность.

Чимин не удивлён, это было ожидаемо после его вчерашней выходки. Он не успевает заблокировать телефон до того, как ему приходит новое оповещение. – Менеджер пишет, что завтра незапланированные съёмки для VOGUE. У них полетел график. – Ну, в принципе, ничего нового, – Гуки жмёт плечами, слыша оповещение и на своём телефоне, от того же менеджера, укладывая красиво одеяло на кровати, – Тебе помочь штаны надеть? – интересуется макнэ скорее для галочки, выуживая из шкафа чистые спортивки и сразу же присаживаясь перед хёном. – Чонгуки, я оттрахан, а не инвалид, – смеётся Пак, но ноги подает, после даже приподнимаясь, чтобы их натянули полностью. – Я просто хотел это сделать, – улыбается Чон, после подхватывая руками под коленями и за талию, чтобы поднять Мини с кресла и перенести на более удобную постель. – Если ты ещё и зубы мне чистить будешь, то я точно джек-пот сорвал, – вновь хихикает старший, устраиваясь удобнее на заправленной кровати. – Я могу, – голова Чонгука склоняется набок, а в глазах светится неподдельное обожание. – О, нет, я пошутил, – даёт заднюю Пак, принимаясь махать протестующе руками, – Тогда я совсем обленюсь. – Хорошо, как скажешь, – соглашается младший, обращая внимание на свой телефон, – Что нам заказать? – Я хочу мясо, – мечтательно тянет Чимин, ощущая неимоверный голод после сна и секса. – Свинина? – приложение открывается быстро, и Гук даже находит то, что понравится им обоим. – И побольше, – подтверждает Мини, разглядывая не менее аппетитный вид перед собой: полуголого Чона, у которого каждая часть тела покрыта плотными мышцами. – Может в общагу закажем, если там все, как раз проведём время вместе, и ты сообщишь, что не делаешь ноги, – внезапно предлагает Чонгук, раздумывая над указанием количества еды, – Спроси, все ли дома? – Тогда заказывай ещё и курочку, – вбрасывает хён, тут же кидая сообщение в общий чат, – Все, кроме Джуни–хён, но он должен подъехать, раз такая гулянка. – Всё же в порядке, если мы вернёмся к ним? – осторожно спрашивает Чон, пристально смотря на Пака, – Если что, моя комната только моя, чтобы не смущать Хоби–хёна. – Даже если я иногда и поступаю импульсивно, я больше не ребёнок, как и ты, – спокойно отвечает старший, набирая водителю, что они собираются ехать через 10 минут, – У меня нет выбора не нести ответственность за свои поступки, даже если меня там отпинают. – Никто же тебя и пальцем не тронет, – резонно замечает Гук, залезая в шкаф за носками и верхом, так как остальное в стирке, – Я не знаю, что чувствуют остальные, но ты настолько нежный человек, даже не смотря на твой резкий, временами, характер, ты топишь сердца каждого для меня, по наблюдениям. – А надо бы тронуть, за вчерашнее, – Чимин принимает серый свитшот, немного потонув в нем из–за разницы в размерах, – Резкий характер? – Мини пристально щурится, от чего на переносице маленького как кнопка носа образуются милые складки. – Я не буду врать, что у тебя идеальный характер, – честно протестует макнэ, тыча пальцем в Пака, а сам молится, чтобы в него не полетело чего тяжёлого. – Хорош~о, – как–то опасно тянет старший, аккуратно слезая с постели, будто это не он погибал после несдержанного секса с Чоном. Младший аж отпрыгивает, когда тот просто проходит мимо в прихожую, выхватывая у него из рук пару носков, которую он до этого нашёл в шкафу. Всё–таки неплохой было идеей перевезти часть вещей на квартиру. А вот ляпать про характер – не очень хорошей. – Чимини, ты обиделся? – спохватывается Чонгук, на ходу натягивая на себя тоже верх и носки. Штаны он надел сразу после душа. – Нет, – как–то слишком легко отвечает хён, укладывая телефон в сумку и стоя надевая носки, а после ботинки. – Ты обиделся, – констатирует факт Гук, хотя понимает, что тот просто вредничает, и это меньшее, что он может получить после всех свои плохих поступков, – Можешь первым спуститься в машину, мне ещё надо тут кое–что забрать? – о безопасности макнэ не беспокоится, тут живут в основном такие же знаменитости, как и они, посторонних в здание не пускают без разрешения. – Конечно, – соглашается Чимин, быстро накидывая легкую куртку и покидая квартиру, показывая, что он "совершенно" не обиделся. Драгоценные минуты Чон тратит на то, чтобы выбрать букет и заказать его на имя хёна в общагу. Безусловно, в автомобиле он извинится, но любимые цветы Мини не ухудшат ситуацию. Уже в машине младший придвигается к Паку, тут же прижимая его к себе. – Прости, – шепчет тихо Чонгук, укладывая голову на чужое плечо, – Но такой характер мне очень в тебе нравится. Ты можешь постоять за себя, когда это необходимо. Если бы этой части тебя не было, тебе бы сложно было жить в таком отвратительном мире. – Я не хотел быть таким, – грустно вздыхает старший, почему–то ощущая горечь на языке, – И не хочу. Иногда я не выдерживаю, если люди совсем не знают границ. – И это не страшно, ты имеешь на это право, раз они себя так ведут, – слишком рассудительно объясняет Гук, мягко поглаживая обманчиво хрупкое плечо. – Но с тобой это никогда не работало, я не мог поставить тебя на место, – Чимин не понимает, сожалеет он об этом факте или нет. – Знаешь, порой стоило бы, – и макнэ не лукавит и не пытается вызвать в Мини сострадание к людям, в частности к себе, потому что реально верит, что, временами, по щам должен был получить. – Чтоб ты меня потом задавил как таракана? – шутит старший, но это очень мало похоже на шутку. – На самом деле, сломай ты мне хоть кучу костей, я не смог бы и руку поднять в твою сторону, – Чону страшно от мысли, что он действительно создавал такое впечатление во время их ссор, – Никогда не забывай об этом, пожалуйста, как бы «грозно» я не выглядел. – Когда ты тогда подошёл ко мне в комнате в Лос–Анджелесе, я правда подумал, что ты начнёшь бить, – честно признается Пак, не зная, куда себя деть, – Я бы не смог дать сдачи, не тебе. – Прости, что напугал, это было мерзко и глупо с моей стороны, – извиняется вновь Чонгук, чувствуя чёрное пятно вины, которое растёт не по дням, а по часам, – Ты же знаешь, что я никогда не лезу в драки, да и нет во мне неконтролируемого гнева. Я никого не бью. – Я верил в это всё время наших натянутых отношений, а ещё, что ты передумаешь и вновь вернёшь нашу дружбу, – видимо, машина – это отличное место для признаний. – Ну, это сильно больше, чем дружба, но, надеюсь, ты не против такого расклада, – Чонгук ловит момент, чтобы наконец–то разрядить обстановку. – Моя задница не очень ему довольна, – не отстаёт Мини, хихикая и немного ерзая рядом. – Может нанести крем для заживления, у меня есть, я использую его при травмах на тренировках, – предлагает Гук по стремительно краснеющие щеки хёна. – Чонгуки, – протестует старший, чуть пихая его ладошкой в грудь. По салону разносится громкий смех, но он не унизительный, а добрый, – О, нет, малыш, ты не можешь смущаться после того, как мы прожили вместе около 10 лет и видели все стороны друг друга. – Но это другое, – Чимин уже жалеет, что не надел маску. – Тебе напомнить, что мы делали где–то полчаса назад? – не унимается макнэ, поднимая голову с плеча и как–то слишком красноречиво смотря в глаза Мини. – Стол ждёт твоей очереди, – парирует старший, напоминая себе, что таковым в этом автомобиле, не считая водителя, он и является. – Я тоже её жду, – без стеснения отмечает младший, наконец–то чувствуя по передвижению машины, что они въезжают на парковку. – Когда заказ должен прийти? – уточняет нервно Пак, наблюдая, как макнэ вводит пароль на двери. – Через минут 10, – предполагает Чон, тут же скидывая обувь и отправляя её на полку, следом идёт верхняя одежда. – Мы... – начинает было Чимин, но осекается, потому что в коридоре появляется Юнги. – Привет, ребят. Чимин, ты читал сообщение? – с порога бросает репер, чувствуя себя напряжённо. – Привет. Да. Ты хочешь прямо сейчас? – Мини со скрипящим сердцем снимает обувь, не замечая дрожь в пальцах. – Как раз должны успеть к доставке, – не даёт выбора старший хён, разворачиваясь и направляясь в свою комнату. – Всё будет хорошо, – тихо подбадривает Чонгук, целуя в щеку оцепеневшего танцора и проходя дальше в гостиную, чтобы после завернуть в свою комнату. Гук сам переживает из–за того, что Мин, видимо, хочет поговорить с Паком. Нет, он не боится, что тот сбежит к одному из продюсеров их группы, однако переживает, что разговор должен состояться серьёзный. Ведь тот никогда так не выглядел сурово. – Разрыв контракта? – доносится из кресла за компьютером, когда Чимин переступает порог хором Шуги. – Это было импульсивное желание, – зачем–то оправдывается младший, замирая посреди комнаты. – Мне ожидать повторения? Как давно ты такой несдержанный стал? – всё такой же спокойный голос, но расстояние между ними можно резать ножом. – Ты меня отчитывать будешь? – что–то начинает злить Мини, может факт того, что хён имеет на это полное право. – Ещё одна попытка уйти из группы, и тебя свяжут и будут развязывать лишь на съёмках и концертах, – несёт совершенный бред Юнги, потому что вчера по–настоящему перепугался, когда увидел загнанную птицу в руках Чонгука, а не дерзкого танцора. – Ты не сделаешь этого, даже если я попытаюсь сделать ноги на другой континент, – нагло заявляет Пак, наконец–то поднимая глаза на старшего в кресле. – Тогда какого хуя, Чимин? – чуть ли не кричит Мин, и младший жалеет, что у него не настолько хуевое зрение, чтобы не видеть слез в чужих глазах. – Юни... – обеспокоенно тянет Мини, быстро сокращая расстояние и опускаясь на корточки перед хёном, – Юни, не плачь, пожалуйста. Такого больше не повторится, – маленькие пальчики стирают уже большие капли с чужих щек, обхватывая милое лицо репера. – Как я тебе могу верить? Я не ожидал такого, особенно от тебя, – старший не собирается прятать слезы, безумно злясь на этого нежного тонсена, который вчера разбил ему сердце. И ладно бы, из–за их отношений с макнэ, но нет. Из–за факта того, что он хотел бросить их всех без оглядки. – Юни... – не может не причитать Чимин, подхватывая Юнги под руки и поднимая с кресла, чтобы в следующий момент крепко обнять, – Прости, за всё прости. – Если бы я мог, я бы тебя пнул, – заявляет Шуга, а сам обнимает Пака за плечи в ответ. – Сколько угодно, только не плачь и поверь, – заверяет младший, поглаживая крепкую спину. – Чонгук тебя не обижает больше? – внезапно спрашивает хён, укладывая подбородок на чужое плечо. – Мне страшно, но у нас всё потрясающе, – шепотом признается Мини, ощущая своё ноющее по Шуге сердце. Ему жаль, что Юнги так долго был в него влюблен. – Чтобы ты там не думал, я рад этой новости, очень сильно. Ты заслуживаешь настоящей здоровой любви, – честно сообщает старший, нисколько не лукавя. Он и правда решил больше не мучить своё сердце, а дать возможность другому согреть его. – Ну, в свете последних событий, не только я её обрёл, – замечает насмешливо Чимин, начиная по привычке скользить руками выше и запускать пальцы в мягкие волосы. – Что тебе уже Тэхен сказал? – Пак готов поспорить на что угодно, что хён сейчас щурится. – Ну, я не могу выдавать такую информацию, – загадочно тянет младший, ощущая себя абсолютно комфортно от таких объятий. Всё–таки они не только целовались и были неплохим коллегами, но и дружили отлично почти десяток лет. – Точно всё разболтал, – как–то даже не зло предполагает Мин, нисколько не удивляясь этому факту. – Мы же соулмейты, – находит неплохой аргумент младший, улыбаясь от своих слов, – Да и понравилось ему всё, – напоследок бросает невзначай Чимин, от чего его резко отстраняют, заглядывая в глаза. – Всё–всё? – всё же уточняет репер, будто от этого зависит жизнь целого мира. – Да, полностью, – заверяет Пак, заливаясь теплом от мысли, что у Юнги теперь есть человек, который ему важнее, чем остальные. И это не он. Дверь оповещает о разблокировке, и виновник обсуждения неуверенно заходит в комнату хёна. – Я, конечно, не ревную, но всё в порядке? – естественно, Тэ страшно, что чувства к Чимину у старшего сильнее, чем его желание попробовать с Кимом. – Да, абсолютно, – заверяет Мини и пропускает момент, когда его пинают под задницу. – А вот теперь, Пак Чимин – гребанный беглец, всё отлично, – как–то внезапно от робкого Ви не остаётся ничего, когда он видит, что его хён и его соулмейт в норме. – А Чонгук мне обещал, что меня и пальцем не тронут, – Мини потирает многострадальную пятую точку, которая прошла за последние сутки огонь, воду и медные трубы как минимум. – Только попробуй пожаловаться своему парню, скажу ему, что ты мне вчера по телефону сказал, что у него маленький член, – тут же идёт в наступление Тэ, ведь нападение – это лучшая защита. – Он подслушал вчера почти весь разговор, – парирует Чимин, окончательно отстраняясь от хёна и направляясь уже к своей душе, – Я знаю, что ты злишься, иди сюда. – Я не сказал вчера тебе этого, но ты паразит, – тоже не может сдержать слез Тэхен, затягивая хрупкого танцора в объятия, – Я бы тебя из–под земли достал, задница ты неблагодарная. – Я знаю и не сомневаюсь в этом, – полностью игнорирует оскорбления Пак, поглаживая теперь уже другую спину. Видимо, сегодня их будет ещё три. – Но ты всё равно теперь в моей тетради для плохих людей, – уточняет Ким, а сам как можно крепче прижимает к себе стройное тело, сталкиваясь с понимающим взглядом Шуги. – Где угодно, только лишь бы вы все меня простили, – шепчет готовый на всё Мини, практически задыхаясь в родных объятиях. Пароль вновь вводится, и старший даже не удивляется, когда обнаруживается, что и макнэ знает золотую комбинацию цифр от его комнаты. – Там доставка приехала, остальные уже разбирают всё на кухне и заваривают рамён, – быстро тараторит Чон, бегло оглядывая помещение, а после своих друзей и парня на наличие следов побоев, драки, злости, да чего угодно, – И ещё я волновался. – Господи, не переживай ты так, никто никого тут не убил, – сразу же закатывает глаза хён, наблюдая беспокойство размером с ледники в Антарктиде на лице Чонгука, – Эти два пельменя жить без друг друга не могут, – красноречиво указывает Юнги на соулмейтов, которые наконец–то отлипают от друг друга, умалчивая, что сам до этого едва ли мог отпустить из рук любимого тонсена. – Ну, значит, его убьют кто–то из тех, кто его ещё не видел, – делает предположение Гук, потирая вспотевшие ладони об штаны. Понятное дело, он это не серьёзно говорит. – Да всё будет в порядке, – тянет с акцентом Шуга, в конце концов, сдвигаясь с места и направляясь на выход, – Напомните мне сменить пароль. – Ага, чтобы ты его опять забыл, – ляпает Ким, внезапно ловя долгий взгляд. – То, что мы теперь пара, не позволяет тебе, милый, вести себя так, будто ты берега попутал, – репер открывает дверь, пропуская вперёд сначала Чимина, за которым сразу же выползает Чонгук, а вот Тэ не идёт дальше, останавливаясь перед старшим. – А если я сегодня приду вечером к тебе после ужина и покажу пару приёмов, не из боевых искусств? – приглушенно шепчет Тэхен, когда соулмейт и макнэ уходят на достаточное расстояние. – Ты теперь мной так будешь манипулировать? – Мин честно пытается казаться невозмутимым, но кадык предательски дергается. – Я всегда с тобой себя вёл так, как ты считал недопустимым. Не думаю, что тебя смутит приятный бонус в виде заглаживания моих поступков через постель или ухаживания, – резонно отмечает младший, подходя чересчур близко. – О, тогда тебе придётся усердно стараться, – и да, Юнги сдаётся, соглашаясь на такой расклад. Ведь вокалист прав. – Я готов, – выходит слишком покорно у Кима, что брови хёна моментально взлетают вверх. Так вот какие преимущества есть у партнёра неугомонного Ви. – Если ты не хочешь быть сейчас возвращён в мою комнату для продолжения этого разговора, тебе лучше сейчас же отступить, – Шуга не скрывает удовольствия от этих словестных игр, стараясь держать себя в руках. – Хорошо, – и этот проказник напоследок оставляет влажный поцелуй на аккуратных губах старшего, в следующие секунды исчезая из поля зрения. Мин не думал, что когда–либо попадёт под чары этого вредного, но такого родного тонсена, а уж тем более, что они вполне неплохо смогут начать реальные отношения, однако сейчас его сердце колотится где–то в глотке, а в паху приятно ноет от вида чёрной растрепанной шевелюры, открытых ключиц и коротких шорт Тэхена. Он хочет его выебать на своей удобной до ужаса кровати или заобнимать на ней же. Из небольшого транса его вырывают крики Джин–хёна на всю кухню о том, что Чимина прицепят в следующий раз к кровати, если тот вздумает сделать ноги от них. А у репера в этот момент приходит в голову мысль о том, что видимо каждый из 6 придумал свой оригинальный способ, как не дать ни малейшего шанса смыться из группы одному нежному и очень вспыльчивому Паку. Потом ожидаемо раздается грозный ор соседа Мини по комнате, который вообще пообещал глаз с того теперь не спускать, даже если тот будет часто пропадать у Чонгука. Намджуна получается услышать только тогда, когда Шуга сам оказывается на кухне. Лидер говорит последним, благодаря, что Чимин сделал правильный выбор. У него обычно не встретишь в арсенале криков, особенно в серьёзных ситуациях. На то он и главный в группе. Пака Мин застает в слезах, но в обнимку со всеми ребятами. – Только тебя и ждали, – машет Джун, притягивая в круг и Юнги. – Ребят, простите, пожалуйста, мне правда очень жаль, – вырывается сквозь всхлипы у Мини, пока он чувствует себя в самом безопасном месте во всей Вселенной, – Я вчера действительно не осознавал, что делаю, такое было чуть ли не впервые. Это словно в тумане было. Страх завладел мной полностью в тот момент, – и, возможно, это выглядит как оправдание, но ни один из мемберов не считает его глупым. Все люди могут ошибаться и совершать опрометчивые вещи. В конце концов, они все просто люди. – Чтобы не случилось, ты всегда можешь в первую очередь прийти к нам, а уже потом принимать своё решение. От нашего совета ничего ужасного не случится, мы всегда тебе и каждому из нас рады, – заверяет лидер, озвучивая буквально мысли всех в этой комнате и чувствуя собственные слезы, бегущие по щекам. Естественно, если даже он не может сдержаться, что уж говорить об остальных. – Я вас так люблю, – добивает Мини, шмыгая маленьким носом. – Мы тебя тоже любим, – выходит внезапно единогласно, от чего комната должна была лопнуть от количества любви, если бы могла. – Если мы сейчас же не остановимся, завтра на съемках решат, что нас искусал рой пчёл, – быстро спохватывается Джин, вызывая наконец–то смех у ребят, которые все же отпускают друг друга, чтобы сесть за стол. – Пока день, мы можем выпить по бокалу вина, – говорит опять же старший хён, ловко расправляясь бутылкой, когда все уже активно уплетают мясо с рамёном в прикуску с кимчи и другими маринованными овощами, – Отметим, так сказать, правильные решения и буквально второй день рождения группы, – никто не возражает, принимая наполненные бокалы и отрываясь от своей трапезы. После тоста Гук смущенно достает букет и молча вручает его такому же зардевшемуся Чимину. Всё, что способен выдавить Чонгук: «Это тебе». За столом улюлюкают, а Мини спешно находит вазу, чтобы с цветами ничего не случилось, уж очень он их любит. – Спасибо, – шепчет застенчиво танцор, когда вновь возвращается за стол. – Так вы теперь пара? – уточняет внезапно посередине рабочих разговоров Хоби, переводя глаза от Пака к макнэ. – Да, – отвечает за двоих младший, показательно беря за руку смущенного от пристального внимания, куда ж без него после этого вопроса, Чимина. – Да, – подтверждает и сам виновник последних событий, оглядывая всех и к своему облегчению не замечая никаких протестов. – Чтобы не стонали на всю общагу, – сразу же предупреждает всё тот же Хосок, расплываясь в улыбке, будто смотрит первоклассную романтическую дораму. – Хосоки–хён, – протестует красный помидор под именем Мини, а у самого сердце отлегает. Их приняли, его приняли. – Между прочим, это можем быть даже не мы, – добавляет в свою защиту и своего парня Гук, чтобы его мальчик не умер от смущения. – Мы постараемся, но не обещаем, – заявляет нагло Тэхен, облизывая палочки от соуса. Шуга внезапно давится, но отрицать ничего не собираться, даже когда уже откашливается и приходит в норму. – У нас гейства на один квадратный метр больше, чем натуралов, – отмечает задумчиво Джин, нисколько не пытаясь задеть ребят, – А вдруг я завтра проснусь от мысли о том, что у Джуни прекрасные бедра, – очевидно, он разряжает обстановку, а от реакции лидера смех не сдерживают уже все. Тот выпучивает глаза и ломает случайно в пальцах палочки от неожиданности. – Мне, конечно, нравится, что ты можешь так охарактеризовать мои бедра, но не надо, – тушуется теперь смущенный Намджун, принимая от Сокджина новые палочки для еды. – У тебя ещё и пальцы красивые, – зачем–то продолжает Ким–старший, а Мини едва ли не валится под стол от смеха, удерживаемый лишь сильной рукой Чонгука, что крепко придавливает стул своего парня к полу. – О, Господи, – чуть ли не стонет Джун, подливая вина в свой бокал. Чимин не замечает, как проходит целых два часа за столом, пока они говорят и смеются, а потом обсуждают работу и делятся идеями насчёт новых песен. Однако ему настолько хорошо, насколько он вообще может себя чувствовать. С каждой секундой за эти столом приходит ещё большее осознание, что вчера, даже если бы никто и не узнал о его уходе, он бы вернулся через два часа сам обратно. Очень глупо было со стороны Пака предположить, что он сможет без этих ребят пробыть хотя бы день, не зная, что он их часть. – Ну как ты? – заботливо спрашивает Гуки, когда они оказываются в его комнате наедине. – Я дома, – честно признается Мини, забираясь на постель младшего. – Я счастлив это слышать, – делится сокровенным Чон, устраиваясь рядом и целуя хёна в висок. – И я настолько объелся, что хочу теперь спать, – продолжает откровения Чимин, прижимаясь поближе к Чонгуку. В этот момент он выглядит для макнэ как котёнок, просящий ласки у хозяина. – Тогда ты можешь засыпать, а я буду здесь рядом, – Гук сам не удерживается и обнимает старшего левой рукой, оставляя поцелуй на нежной щеке Пака. Мини достаточно прикрыть на пару минут глаза, чтобы провалиться в приятное царство Морфея от тёплых объятий и чувства расслабленности после таких напряжённых суток. Он не думал, что так измотается и перенервничает, хотя внешне это не ощущалось, однако организму лучше знать. Чимин уже не чувствует, как его гладят по плечу, утыкаясь в приятно пахнущую макушку. Не слышит, как Чон нерешительно шепчет признание в любви, будто тренируясь, чтобы сказать это лично позже, через несколько недель. Он осознает, насколько тонет в маленьком хёне, совершенно не собираясь искать выход. Однако, что бы не происходило, они справятся вместе, и вдвоём, и с ребятами так, что никто не захлебнется. В этом Чонгук точно уверен.