Красивое решение

Райо вдруг вспомнила слова Баррисс. Ведь как обычно поступают умные люди, когда сомневаются в поставленном диагнозе? Правильно, идут к другим специалистам, которые ставят им свой, подтверждая или опровергая первоначальный. И в случае с Райо такой специалист мог и должен был быть только один - тот самый, что много лет назад поставил ей бесплодие. Пусть теперь ответит за свои слова и скажет, возможно ли то, что недоразвитая матка неожиданно доразвилась и итогом стала беременность. Потому, что если нет, то она уже просто не будет знать, что ей делать. И чтобы не сомневаться, Райо решительно направилась в космопорт, надеясь на то, что корабли на Пантору сегодня летают и хотя бы один из них вылетает в ближайшее время. Так и вышло, единственный нужный корабль отправлялся через полчаса и Чучи едва успела купить на него билет и занять место. Лететь было довольно далеко, нт женщина почти не замечала времени весь полет сидя в кресле и глядя в темноту иллюминатора. В этой синеватой успокаивающей тьме она видела единственное спасение от тяжёлых мыслей и возможность хотя бы на время оттянуть решение сложной проблемы, которая, она это точно знала, навсегда перевернёт её жизнь, не оставив никакого шанса вернуться к прежней. Даже если беременность не подтвердится, жить так, как раньше, Райо всё равно не сможет. По-прежнему в том смысле, чтобы снова быть объектом интриг и обманом и одновременно удобной игрушкой для мнимых аристократов. Неважно, что ей скажет семейный врач, важно то, как это повлияет на неё в дальнейшем. Адрес мистера Оливера Райо хорошо знала, поскольку не один раз ходила к нему, как в клинику, так и на дом, чтобы лишний раз услышать о своей женской бесполезности. Потому неудивительно, что сейчас, подойдя к невысокому зданию в предместье центра Панторы, построенному из темно-коричневого кирпича и увенчанного зелёной крышей, Райо испытала некое подобие дежавю. Словно она сейчас, как несколько же назад, идёт на очередной осмотр, заранее предчувствуя, что итог его будет неудачным и в который раз за последнее время внутренне содрогнулась. Но едва Чучи поднялась на второй этаж и позвонила в дверь, её ждала неожиданность - ей открыл совершенно незнакомый мужчина приятной наружности, классический панторанец средних лет, с тёмными волосами и синеглазый, однако, совершенно незнакомый. - Здравствуйте, - вежливо начала Райо - А вы не знаете, где сейчас живёт мистер Оливер, он врач, жил здесь прежде, ещё несколько лет назад. Мужчина в ответ немного подумал, а потом отошёл в комнату, очевидно для того, чтобы найти записи, и прочитал по блокноту: - Всё верно, он жил здесь, но переехал, продал квартиру мне и теперь живёт по этому адресу... Тот адрес, который продиктовал Райо новый жилец прежней квартиры мистера Оливера располагался в другом конце района. Это был даже не центр и не предместье, а какие-то выселки, на которых стояли безо всякого порядка убогие двухэтажные бараки, сложенные из жёлтых блоков под серыми, обвалившимися крышами. Район считался неблагополучным и потому те, кто мог это сделать, сбегали оттуда в более благоустроенные. Поэтому неудивительно, что во многих бараках частично были выбиты стекла, и из этих окон неслись громкие звуки музыки и ещё какие-то, значения которых трактовать было невозможно. Очевидно, жители решили превратить нежилые квартиры в подобие притонов и бесплатных клубов с примесью борделя. Некоторые представители этих самых жителей частично высыпали на улицу и с удивлением смотрели на новую прохожую. Райо тоже смотрела на них и только диву давалась до какой степени может опуститься живое существо. Сложно было понять, кто перед ней были, мужчины, женщины, дети? Роднила всех только убогая одежда - какие-то растянутые майки, засаленные штаны и накидки, больше похожие на половые тряпки и совершенно опухшие, пропитые лица. Райо невольно ощутила себя белой вороной в своём серебристом костюме и лёгкой меховой накидке. Местные смотрели на неё будто на существо из другого мира, где люди живут другими интересами, нежели бесконечные пьянки и развлечения. Райо осталось лишь впасть в ещё большее недоумение, по поводу того, как мог такой интеллигентный и образованный человек, как мистер Оливер променять комфортную и благополучную жизнь на эту клоаку. Нужный дом отыскался в самом конце улицы, более тёмный и заброшенный, чем остальные, и только одно окно там осталось целым - в угловой квартире второго этажа, где горел неяркий свет. Именно туда и было нужно Райо. Она без труда проникла в подъезд, который давно не охранялся и дверь не была заперта. На лестнице было тихо и тишина эта не успокаивала, а пугала, было в ней что-то холодное и зловещее. Каждый шаг гулко отдавался в голове и разносился по подъезду ужасающим эхом, тем более, что Райо старалась идти быстрее, чтобы скорее попасть в тепло квартиры, где ей непременно предложат чашку чая с чем-то вкусным, ведь прежде мистер Оливер всегда угощал пациентку. Однако, стоило только позвонить в дверь, как её уверенность в этом существенно пошатнулась. На звонок ей никто не открыл. Чучи пришлось нажать ещё раза три, прежде, чем она поняла, что звонок просто сломан и решила просто постучать по двери. Сперва эффект был такой же, что от звонка, но через пару минут в ответ на стук из глубины квартиры послышались тихие, медленные шаги, которые закончились щелчком замка и весьма недружелюбным приветствием: - Ну, кого там ещё принесло? Не дают старику спокойно сдохнуть! Это заявление несколько удивило Райо, ведь, насколько она помнила, мистеру Оливеру было чуть больше сорока и на старость этот возраст явно не тянул. Хотя, если внимательно посмотреть на открывшего, то станет понятно, что такому можно легко дать как шестьдесят, так и все семьдесят. Волосы незнакомца были совершенно седые и спускались на лицо грязными сосульками, лицо, такое же опухшее, как и у его уличных собратьев, покрывала сетка морщин. Сами глаза совершенно заплыли и было неясно даже, какого они цвета. Одет он был в какой-то спортивный костюм, до невозможности застиранный и растянутый. Лишь только если очень пристально приглядеться, то станет возможным узнать в этом спившемся и опустившемся субьекте всегда хорошо одетого и благоухаюшего дорогим парфюмом мистера Оливера. Но пришлось поверить в то, что это был именно он, хотя, похоже, совсем не узнал прежнюю пациентку. - Здравствуйте, мистер Оливер, - начала Райо нерешительно и осторожно - Вы меня помните? Я Райо Папанойда, жена младшего барона Панторы. Мужчина несколько минут пристально разглядывал визитершу, очевидно, переносясь мыслями в прошлое, потом, похоже, смог выудить из закоулков памяти нужное воспоминание и после этого наконец сделал приглашающий жест рукой в сторону квартиры: - Пришла? Долго же ты добиралась! И что за повод у тебя? Неужели решилась бросить этого придурка? Не совсем понимая, что имеет в виду явно бывший семейный врач, Райо, однако, прошла за ним следом и не без брезгливости оглядела убогую комнату, заваленную сломанной мебелью и другим хламом, в котором совершенно уютно чувствовали себя пустые бутылки, бывшие тут в невероятном количестве. Женщина осторожно присела на край дивана с протертой и порванной обивкой и вдруг заметила тут вещь, разительно отличавшуюся от всего, бывшего тут - большую фотографию на стене, изображавшую совсем молодого парня с каштановыми слегка вьюшимися волосами и карими глазами с задорным взглядом. Черты его лица казались странно знакомыми, мистер Оливер увидел интерес посетительницы к снимку и тотчас же пояснил с тяжёлым и горьким вздохом: - Мой сын, такой молодой и красивый. Здесь ему всего восемнадцать и в моей памяти он именно такой, а не тот бедняга, умерший на моих руках от онкологии, не дождавшись операции. Вот такой вот я врач, стольким людям помог, а сына своего спасти не сумел. Вот так вот бывает! Райо слушала с большим удивлением, история принимала всё более неожиданный оборот. - У вас был сын? - решилась она наконец спросить - Я этого совсем не знала. - Был, - последовал ещё один горестный вздох - Такой хороший мальчик, но его больше нет, а виновата во всём эта тварь, Эмма зовут, свекровь твоя. - Расскажите мне всё подробно, - решительно заявила Райо, предчувствуя самое интересное и мистер Оливер, или то, что от него осталось, не стал её разочаровывать.