Сад небесного порядка

      По окончанию нашей перепалки, Паймон уже напрочь забыла о том, с чего она началась, а я не собирался напоминать. Фейка думает обо мне как об одном из жителей этого мира, хоть и верит моим словам. Вряд ли она поймет мои объяснения, покуда ее разум принудительно ограничен артефактом у нее на голове. Да, я флиртую со всеми девушками, которые мне понравились, но причина здесь отнюдь не в моей чрезмерной похотливости (ладно, ладно, не только в ней), а в том, что все они, в отличие от обитателей предыдущих миров, могут отправиться с нами дальше. Я выбираю тех, кто в будущем станет моей и Люмин новой семьей. И если они не смогут принять то, что за пределами их мира жизнь может принимать причудливейшие формы как в биологическом, так и в социальном смыслах, то нам лучше выяснить это на ранней стадии. Проход сквозь врата в Колоннаду наделит их, как минимум, бессмертием. Истинным, не имеющим каких-то условий, позволяющих убить их окончательно – и для многих это может стать не благословением, а проклятием, мы видели множество примеров. Конечно, если бы Совместимая была только одна, то я бы работал с тем что есть, но раз каждый владелец Глаза Бога может покинуть этот мир, то я могу выбирать. И они тоже могут выбирать… кроме Паймон, она такого права лишена. Пока она была единственной Совместимой, я привык считать ее своей честной добычей, и отпускать теперь не намерен. Даже если без ободка ее придется завоевывать заново.        – И что мы будем теперь делать всю ночь? – поинтересовалась фейка.        – Спать, конечно же, – посмотрел я на нее удивленно, а затем добавил в голос немного ноток Лизы. – Но я открыт к предложениям… если ты понимаешь, о чем я.        – Паймон не поддастся на эти фокусы! – несмотря на громкое заявление, щечки малявки тронул румянец. – И мы спали весь день!        – Мне все еще необходимо восстанавливаться, – пожал плечами я. – Так что выпью еще одно зелье и буду давить подушку до утра.        – Паймон не думает что сможет заснуть…        – Могу помочь.        – Тоже зельем? Паймон не знала, что ты еще и алхимик.        – Нет, воздействием эфира. Да и по меркам местного мира я не алхимик.        – Но ведь ты так хорошо объяснял, когда помогал Сахарозе… – растерянно произнесла фейка.        – М-м. Я хорошо разбираюсь в принципах работы алхимии, но конкретная реализация этих принципов зависит от каждого конкретного мира, из-за чего считать меня алхимиком неправильно. По крайней мере, пока.        – Паймон не очень поняла... ты знаешь как делать зелья, но не можешь их делать?        – Что-то вроде. Например, я знаю, какие требуются элементы, чтобы сделать любое вещество и сам процесс изготовления. Скажем, чтобы изготовить небесное серебро, нужно обычное серебро, звездный камень, ребис и философская ртуть. Пока все понятно?        – Ага!        – Отлично. Серебро и звездный камень можно просто найти, а вот остальное надо готовить. В Инициалисе ребис можно было получить из возгонки смеси крови лалирика и сока цветов атапаре в пропорции один к одному. Где их можно найти в вашем мире?        – А... что это?        – Вот это лалирик, – я вытащил из инвентаря тушку зверька и продемонстрировал ее фейке. После чего вытащил цветок. – А это атапаре.        – Паймон никогда таких не видела...        – Вот именно. Алхимия каждого мира где она работает опирается на универсальные принципы, но ингредиенты и вызываемые ими эффекты будут различаться. То же касается и прочей магии. Поэтому я могу в принципе понять, что делает Лиза, Сахароза или твой ободок, но чтобы сделать так же, мне нужно будет учиться магии и алхимии этого мира.        – А… то есть, тебе нужно просто знать ингредиенты? Но ведь ты можешь определить их касанием.        – Верно. Поэтому я и сказал, что я “пока” не алхимик.       А еще, для меня зелья это давно пройденный этап, возвращаться к которому не интересно, да и вообще противоречит сути алхимии как таковой. Совершенствованию. Обычная химия, в общем-то, тоже работает на эту цель, но ограничена только физической материей. Алхимия же оперирует сутью, духом, информационной структурой, и поэтому, при достаточно творческом подходе, позволяет совершенствовать не только вещества, но и предметы целиком, и даже существ. Можно превратить свинец в золото, а можно сделать из лисицы кицунэ. Последние пару миров с действующей алхимией я изучал именно этот процесс, и достиг неплохих результатов, которые осталось лишь адаптировать к Тейвату и назвать как-нибудь пафосно… “возвышение”, например. Ну и применить, конечно же, а то мне откровенно боязно за Фишль.        – Зна-а-ачит… все-таки идем спать?        – Именно.       Основной зал “Кошкиного Хвоста” был закрыт. Поздненько мы. Но дверь, ведущая к комнатам легко открылась ключом от моей двери. Ну, так себе защита, конечно. Не то чтобы мне она в принципе была нужна, все свое ношу с собой.        – А что это за зелье, которое ты пьешь? – заинтересовалась Паймон, когда мы поднялись и я отправил в инвентарь свою одежду, достав оттуда склянку с восстановительным.        – Особый препарат, своим действием не привязанный к миру, в котором я нахожусь, – пожал плечами я. – Он синхронизирует дух и тело с моей душой. Внешне это выглядит как регенерация, но если кто-то его хлебнет… ну, веселый денек ему обеспечен.        – Почему?        – Хочешь попробовать? – лукаво улыбнулся я, протянув пузырек ей. – Оно вкусное.        – Нет! Паймон не нравится эта гадкая улыбочка!        – Как хочешь, – пожал плечами я, и выпил сам. – В большинстве случаев это мощнейший галлюциноген. Погрузилась бы в страну чудес на некоторое время.        – Хм-м-м… – Паймон посмотрела на пустой пузырек с сомнением. – Вкусное, значит?        – Я просто шутил, – склянка рассыпалась золотистыми искрами. – Им все-таки можно и отравиться.       Я запрыгнул в кровать и накрылся одеялом, чтобы тут же откинуть его краешек и изобразить самый что ни на есть Лизин взгляд.        – Иди сюда, моя маленькая летающая прелес-с-сть.        – Ты опять будешь меня тискать, – вздохнула фейка.        – Я могу вытащить тебе твою кровать, – улыбнулся я.       Фейка задумалась на мгновение, а потом подлетела ко мне и забралась под одеяло.        – Неожиданно.        – Зато ты не убежишь ночью… – пробурчала она, и прижалась ко мне спинкой. Чтобы взвизнуть, в следующий миг, когда я отправил ее одежду в свой пространственный карман. – Ч-ч-ч-что ты собрался делать с Паймон?!        – Кажется, я слышу предвкушение в твоем голосе, – хихикнул я.        – Нет!        – Да шучу я. Металлические части твоей одежды холодные и царапаются. Спокойной ночи, Паймон.        – С-спокойной…       Хм. А она ведь и вправду доверяет мне настолько… мило.       Утром, после обычной рутины проснуться-позавтракать-сделать пару комплиментов Маргарите, я задумался над тем, чем бы мне заняться сегодня. Выбор был следующий: Эмбер и полеты, Фишль и бинокль, Сахароза и возвышение, Лиза и защитное заклинание от молний. Я скосил взгляд на Паймон, с довольной мордахой жующей бутерброд с рыбой. Она наверняка сказала бы что я бабник… но что я могу поделать, раз тут все интересные занятия связаны с девушками? Нет, конечно, можно с алхимией пойти к Альбедо, но что-то мне подсказывает, что заниматься разъяснениями просто так он не станет.        – Поела? – поинтересовался я у Паймон. – Тогда идем.        – Куда?        – В Ордо Фавониус. Сначала выполним обещание Кли поддержать ее в рассказе перед Джин, а затем сходим к Лизе, узнаем, в чем ее проблема с заклинанием защиты от молний. Ну а затем, если останется время, отправимся полетать по окрестностям в поисках дракона.       Привычная прогулка к штабу рыцарей сегодня была интереснее – со мной начали приветливо здороваться на улицах совершенно незнакомые люди. Моя репутация в городе растет! Паймон очень этому радовалась и радостно приветствовала людей в ответ, я ограничивался лишь кивком. Очень удобно! Мне даже кажется, что она немножко отпугивает окружающих, чему я только рад.        – О, Кли! Кли-и-и! – завопила у меня под ухом Паймон, вновь заставив меня поморщиться.        – Братик Этер! И Паймон! Доброе утро! – радостно поприветствовала нас девочка, и тут же сменила траекторию, подбежав к нам. – Спасибо, что принесли меня домой вчера!        – Мелочи! – уверенно заявила Паймон. – Нам очень понравилось!       И вот опять она болтает вместо меня.        – Как и обещали, мы пришли поддержать тебя, когда ты пойдешь к Джин, – с улыбкой произнес я.        – Вы… правда?!        – Конечно! – заверила ее Паймон.        – Вы самые лучшие! – с искренним восторгом заявила девочка. Фейка тут же расплылась в довольной улыбке.        – Тогда идем?        – Да! С вами Кли совсем не страшно.       И мы втроем пошли докладываться Джин. Ну, как… чую, если бы мы вчера не рассказали магистру, что там такое было, у нее бы от эльфийского “доклада” добавилось седых волос. Кли, бесхитростная девчонка, при виде Джин тут же потеряла всякую храбрость, и дрожащим голоском сказала, что “пришла с повинной” и “моя бомба… хнык… покалечила… мистера… хнык”.       Угу. Если бы ее бомба меня взорвала в кровавую пыль, я бы мог еще назвать это “покалечила”. А от того несчастного толстячка-хиличурла только воспоминания и остались!        – Амбер и путешественник уже рассказали, что это был маг бездны, Кли, – улыбнулась Джин, когда не поднимавшая взгляд от пола девочка закончила свой рассказ. – И за твой вклад в безопасность города, ты можешь участвовать в следующем Луди Гарпастум.        – Правда?! Ура!!! – девочка начала плясать победный танец.        – Мы очень за тебя рады, – улыбнулся я.        – Спасибо, братик Этер! Ты ведь поможешь делать мне бомбы для праздника?        – Если буду поблизости.        – Ура!        – Кли, – оклинула девочку Джин. – Мне кое-что интересно. Где ты зарыла свое “сокровище”?       Девочка явственно вздрогнула.        – Опять собралась глушить рыбу на озере Звездопадов? – прищурилась Джин.        – Нет! Совсем нет! – как и все восточноэльфийские детки, Кли совершенно не умела врать.        – Кли-и-и? – чуть надавила голосом магистр.        – У-у-у… Кли пойдет в свою одиночную камеру… – и с поникшей головой, девочка убежала.        – Ей там, наверное, будет очень скучно, – с жалостью прокомментировала Паймон.       Стоп-стоп-стоп. Одиночная камера? Для восточного эльфенка? Она что, серьезно? У меня плохое предчувствие, что да.        – Что еще за “в свою одиночную камеру”? – Решил все-таки уточнить я. – Это наказание пустой комнатой, в которой нет никого кроме Кли, и ей нельзя оттуда выходить на протяжении какого-то времени?        – Да. Там она должна подумать о своих поступках и понять свою вину, – ответила магистр, явно гордая своей воспитательной придумкой.       Я прикрыл лицо рукой. Вот идиотка! Или чего-то не понимает. Да, однозначно, чего-то не понимает.        – Что-то не так, путешественник? – обеспокоенно спросила Джин.        – Я так понимаю, что ее мама никаких особых инструкций на ее счет не оставляла.        – Нет…? – напряглась магистр.        – Типичные восточные эльфийки, кукушки остроухие, – простонал я. – Джин, успокойте меня, у нее хотя бы друзья ее возраста есть?        – Конечно. Она часто играет с Рейзором и Дионой.        – Всего двое?! – ужаснулся я.        – С ней что-то не так? – теперь Джин обеспокоилась всерьез.        – Надо с ней поговорить, но если вы от нее слышали что-то в духе “все хорошие, только Кли плохая” – то дело плохо.        – Да, такое было.        – Sуn kaffarme! – выругался я.        – Путешественник, пожалуйста, объясните мне что происходит! – потребовала Джин.        – Люди воспитывают восточного эльфа как человека, вот что происходит, – я потер лоб. – Я так понимаю, что они тут не слишком распространены, и поэтому вы просто не знали, что так нельзя. А ее мама может быть даже вообще не в курсе что такая проблема существует. Как бы это объяснить-то… быстро уж точно не получится. У вас есть время?        – Да, – она жестом предложила мне стул. – Я вас внимательно слушаю.        – Хорошо. Тогда начнем с самого начала, – кивнул я, и сел. – Вы ведь понимаете, что Кли не человек?        – Я не вижу особых отличий, за исключением ушей, но в Тейвате на это не обращают внимания. В окрестностях Монда живет кошачий клан, в Ли Юэ есть потомки адептов, имеющие особенные черты, в Инадзуме…        – Это замечательно, конечно, но в данном случае основные различия глазу не заметны, – оборвал я ее перечисление. – Не знаю как насчет остальных, но в случае с Кли, их два: во-первых, она проживет очень долгую жизнь, больше тысячи лет как минимум. Во-вторых, у нее, и это врожденное, нечеловеческий взгляд на вещи. Самая очевидная черта: ей никого не жалко. Человеческого ребенка можно довести до искренних слез, рассказывая какую жестокость он сотворил, открывая крылья бабочке, и что забавно сучит лапками она от кошмарной боли. Эльфов, вроде Кли, это совершенно не проймет. Замечали, магистр?       Она медленно кивнула.        – Я пыталась рассказывать Кли множество причин, по которым нельзя глушить рыбу в озере, в том числе и так, и это действительно не помогло.        – Именно. Будучи крайне индивидуалистичными существами, восточные эльфы меряют все по себе. На одной чаше весов подводные взрывы и вкусная рыбка, на другой чаше весов строгая Джин, которая говорит что “так нельзя”, но причины “почему” приводит дурацкие. Кли вас уважает и побаивается, поэтому совсем на ваши требования не плюет – но и не прекращает, а просто старается не попадаться на глаза.        – Все так… неужели с этим ничего нельзя сделать?!        – Можно, и тут мы как раз плавно переходим ко второй части: причине, по которой восточных эльфов нельзя держать взаперти, и по которой у них должно быть много друзей. Они воспринимают друзей и близких не так, как мы. Для нас это “другие люди”. Да, мы их можем безумно ценить, прекрасно знать и все такое, но они все же остаются, как бы, внешними. Для эльфов, таких как Кли, это не так. Тех, кто стал им близок, они воспринимают частью себя.        – Как руки или ноги? – удивилась Паймон.        – Не совсем… звучит просто, но концепция сложная, и чтобы понять это, надо провести в их обществе довольно длительное время, – выкрутился я.       Человеку более позднего времени я бы привел в пример что-то вроде частичного расщепления личности, но тут это вызовет лишь больше вопросов.        – Но для них это врожденная черта, и они относятся к этому очень серьезно, – продолжил я. – Выбрав кого-то в качестве части себя, они меняются сами, так, чтобы причинять любимым как можно меньше неудобств. В том числе заимствуя их моральные ориентиры и образ мышления. Предваряя вопросы, они не перестают быть от этого самими собой, скорее, обогащают свою личность таким образом, и тут нет особой разницы с тем, как человеческие дети подражают взрослым. Но, с возрастом, открываться кому-то им становится сложнее, как и людям. Это не проблема, когда они живут среди себе подобных, поскольку среди сородичей детство у них длится лет этак сотню. Но среди людей они взрослеют куда быстрее, и, если они из найденных друзей не успеют адаптировать для себя такие вещи как совесть, сочувствие, понимание общественных норм – шанс, что они поймут это в будущем близок к нулю. Поэтому меня так и ужаснуло, что у нее всего два друга.        – О ветер… – вздохнула Джин. – Теперь, когда вы рассказали мне все это, многое встало на свои места. И, боюсь, с точки зрения понимания общественных норм она действительно слишком много позаимствовала у одного из своих друзей…        – Как я понимаю, не очень хорошего?        – Рейзор. Его воспитывала волчья стая.        – Хм… ну, это бы не было проблемой, если бы друзей у нее было больше. Но именно сейчас, даже не это является основной проблемой.        – А то, почему вы спросили, не считает ли себя Кли плохой?        – Именно, – кивнул я. – Она ребенок, и ей, даже больше чем человеческим детям, важно чувствовать себя любимой. Как и человеческие дети, она будет стараться делать то, за что получает проявления любви, и не делать того, за что получает порицание. И тут безумно важно чтобы проявления любви были яркими и понятными ей, как и то, за что она их получает. Если же эльфёнку это непонятно, он начинает думать, что его на самом деле и не любят. Ищет для себя объяснение этому, и, обычно, не находит. Тогда он придумывает свое собственное: “я плохой, все из-за этого”. Совершенно детское и бесхитростное.        – Значит, Кли думает, что ее не любят? – распахнула глаза Джин.        – Если ей об этом не говорят прямо, и не показывают понятными ей действиями – как она догадается-то? Но в случае с восточными эльфами, убеждение “я плохая” опасно не только из-за того что она вырастет несчастной и одинокой. Когда их друзья умирают, они, уверенные в том, что не смогут завести новых, по причине “плохости”, начинают, иначе не скажешь, мстить за это всему миру. Причину, которая их на это толкает, довольно сложно объяснить не-эльфу, но это что-то вроде “лебединой песни”. Есть сейчас такое понятие?        – Лебедь, потерявший пару, бросается на камни? – уточнила Джин.        – Да, это. Представляете себе в исполнении повзрослевшей Кли? Кратер будет такой, что на озере можно будет еще один Мондштадт поставить, и еще место останется.       Она потерла виски.        – Вы очень уверенно говорите об этом, путешественник.        – Да, так уж вышло, что я достаточно долгое время был старостой общины восточных эльфов.        – В вашем возрасте? – пронзила меня острым взглядом Джин.        – Думаю, вы уже догадались что мою внешность нельзя оценивать человеческими мерками, – с улыбкой развел руками я. – И алхимией тоже. Я просто не старею.        – Согласно легендам, древние феи были существами необычайной красоты и великой мудрости, что наставляли человечество. Говоря с вами, путешественник, я все больше убеждаюсь в правоте этих легенд.        – Магистр, вы что, флиртуете со мной? – вскинул я брови.        – Нет! Конечно же нет! – О, как она мило покраснела. – Простите, если мои слова ввели вас в заблуждение, путешественник.        – Я предпочел бы быть именно путешественником, а не “древним и мудрым феем”, так что давайте просто… оставим эту тему. Навсегда. Пожалуйста?        – Конечно, – она улыбнулась. – Ордо Фавониус оценивает людей по их заслугам, а не прошлому… путешественник. Что я могу сделать для Кли? Как я могу исправить свои ошибки?        – Боюсь, магистр, именно вы никак не сможете, – покачал головой я. – Вы ведь знакомы с ее мамой?        – Алисой? Конечно.        – Не задумываясь, какая она?        – Яркая, – мгновенно ответила Джин.        – Именно, – щелкнул пальцами я, подчеркивая мысль. – Эмоциональность, порывистость, увлеченность, это, практически видовые черты. Да и манипулятивность тоже… – я улыбнулся. – Например, простейший способ заставить Кли не глушить рыбу бомбами, это показательно расстроиться. Сидеть, повесив голову и роняя слезы, а когда она спросит, почему вы расстроены, сказать что это из-за того так и не смогла объяснить Кли, что взрывать бомбы в озере нельзя. Без каких-либо обвинений самой Кли, посыпать голову пеплом, в духе “я плохой родитель”, “я недостаточно старалась” и так далее. После такого, Кли даже в лужу бомбу не бросит, чтобы вас до такого не доводить. Другой причины ей не потребуется.       Выражение лица магистра меня позабавило. Смесь из “а так можно было?” и “вон оно что, Михалыч!”.        – Вижу, Алиса проворачивала этот трюк у вас на глазах.        – На мне самой… – и девушка прикрыла лицо ладонью.        – Да, восточные эльфы умеют заставить других делать то, что они хотят, – рассмеялся я. – Но, таковы уж они. И вы не похожи на кого-то, кто сможет использовать этот метод.        – Я… точно не смогу, – простонала она. – И Альбедо… вряд ли. Вы не могли бы рассказать ему то же самое? Они знакомы дольше других, и их отношения почти родственные.        – Хорошо, мне не трудно. Но касательно вреда, который ей уже нанесли… если я смогу убедить ее не глушить рыбу и переведу эксперименты с бомбами в более безопасный для окружающих формат…        – Вы окажете Мондштадту огромную услугу! – с жаром произнесла Джин.        – Меня в данном случае больше интересует сама Кли, – покачал головой я. – Так вот, если мне это удастся, могу ли я получить ваше слово, что Кли никогда больше не будут запирать наедине с собой?        – Простите, путешественник, я неверно выразилась, – щеки девушки вновь тронул румянец. – После того что вы рассказали, я в любом случае не буду запирать Кли. Но если вам удастся сделать то, что вы обещаете, то вы окажете городу огромную услугу.        – Да, так это звучит лучше, – рассмеялся я, и Джин покраснела еще чуть больше. – Если вам потребуется придумать какое-то наказание, посоветуйтесь со мной. Я в этом изрядно поднаторел, пока был старостой общины этих шкодливых созданий.        – Конечно, раз вы предлагаете.        – И я пойду выпущу ее, если вы не возражаете.        – Ее камера на первом этаже, третья дверь слева от лестницы. Спасибо, путешественник.        – До встречи, магистр.       Мы вышли из кабинета.        – Паймон интересно…        – М-м?        – У тебя есть дети?        – Родных нет, но было несколько приемышей.        – Почему?        – Почему нет родных? – уточнил я.        – Ага.        – Энергетическая несовместимость с обитателями миров, – пожал плечами я. – Так уж вышло, что мы с сестрой были рождены в Колоннаде. А может быть и зачаты тоже, кто знает. Мы принадлежим междумирью, и детей можем завести только там, или с теми, кто может там жить. Но, вот незадача, энергия Колоннады может убить и бога, если тот не Совместимый.        – О-о-о… – протянула фейка.        – Кстати, если тебе интересно, то ты Совместимая, – решил я ее немного подразнить.        – Э? Э-э-э?! Ты хочешь детей от Паймон?! – шокированный вопль разнесся по коридорам Ордо Фавониус. Хорошо еще, что мы говорим не на тейватском, а то было бы неловко.        – Подумай об этом, – подмигнул я ей. – Я хороший родитель. Опытный. У меня даже педагогическое образование есть.        – А… Но… Не… – беспомощно взвякивала фейка, глядя на меня огромными глазами и медленно краснея.       Я не выдержал и расхохотался.        – Арргрх! Ты опять издеваешься над Паймон! – взъярилась фейка.        – Нет, – улыбнулся я. – Сейчас я совершенно серьезен. Но торопиться некуда, у тебя еще полно времени чтобы принять решение.       И вновь это беспомощное выражение мордашки. Прелесть.        – Паймон подумает об этом позже. Сильно позже!        – Я не тороплю.       Так, ладненько, сначала пойдем и извлечем Кли.        – Тук-тук. Кли, ты там?        – Да… привет, братик Этер.        – Хочешь выбраться оттуда?        – Да! Да, пожалуйста! – с восторгом ответили мне из-за двери, но интонация почти тут же изменилась. – Или… нет. Я не могу. Кли должна быть хорошей девочкой, и подумать о том, что она сделала. Не дразни меня!       М-да.        – Вот как. Ну, тогда, наверное, мне надо вернуться к Джин и сказать, что ее разрешение взять тебя с собой мне не понадобилось. Жаль, очень жаль.        – Правда?! Можно?! Я пойду! – Кли тут же выскочила из своего “заточения”. – Ты ведь не обманываешь Кли, братик Этер?        – Нет, – улыбнулся я. – Пойдем погуляем и поболтаем немного.        – Ура! А куда мы пойдем?        – Хм-м. Паймон как-то сказала мне, что в Мондштадте есть четыре кондитерских, каждая из которых специализируется на чем-то своем. В одной мы были, как насчет посетить остальные три?        – Да! – в один голос воскликнули обе моих спутницы. Вопрос с психологическим возрастом Паймон на этот моменте я считаю закрытым.        – Тогда идем, – улыбнулся я. – Кстати, может, позовем твоих друзей тоже?        – Рейзора сложно найти, но Диона должна быть около “Кошкиного Хвоста”! – с радостью согласилась Кли.        – Расскажешь мне про нее?        – Конечно! Диона – самая лучшая! Она сказала: «Я уничтожу винную индустрию в этом городе». А я ей помогу своими бомбами! Только вот я не знаю, что такое «винная индустрия»… это такой монстр? Может, ты знаешь?        – Хм-м, может и знаю, – с сомнением ответил я. – Надо будет уточнить у Дионы, вдруг я неправильно понял. А кто такой Рейзор?        – Рейзор мой лучший друг! Он живет в лесу, и у него очень пушистые волосы! Их так приятно трогать! А еще он…       Пока мы шли к “Кошкиному Хвосту”, я успел расспросить Кли про всех наших общих знакомых: Эмбер, Лизу, Кэйю, Альбедо, Сахарозу и даже Джин. И, конечно же, все они были “самыми лучшими”. Вообще, то искреннее восхищение, в котором восточные эльфы купают всех, кого они ценят – моя самая любимая черта в них.       Диону мы действительно нашли рядом с таверной, и это действительно была та самая бармен-нека, неудачливая отравительница.        – Привет! Пойдем гулять? Братик Этер позвал Кли и ее друзей пройтись по кондитерским!        – Братик Этер? – меня смерили недоверчивым взглядом. – Подозрительный тип.        – Чего это?! – возмутилась Паймон.        – Да, мне тоже любопытно, – кивнул я, с легкой улыбкой рассматривая мелкую неку вблизи.       Довольно серьезная мордашка, для ее возраста, куча “кошачьих” аксессуаров, вроде сумочки в форме лапки, а так же – да! У местных нек есть хвост! Интересно, а у Сахарозы есть хвост? Надо будет поискать, как предоставится возможность.        – У тебя запаха нет! У всех есть запах! Даже у нее есть! - ткнула пальцем в Паймон Диона. - А ты пахнешь лишь местами где ты был, и своим странным мылом.        – Оу, вон оно что, – я смущенно улыбнулся. – Это все мой шампунь. В нем есть алхимическая присадка, которая и убирает с меня любые запахи, и не дает им появляться.        – Такое правда существует? – меня просверлили инквизиторским взглядом, явно скопированным у Маргариты.        – Конечно. Сам сделал, чтоб в путешествиях не заваниваться, помыться-то не каждый день возможность бывает. Надо? Могу поделиться.        – Хмпф! Нет. Так и быть, поверю тебе на слово. Ты вино не пьешь, а значит, не совсем пропащий!       Мне таки нравится этот критерий! Дети с их непосредственностью, просто прелесть. Правда, хоть шампунь с таким эффектом у меня и есть, но причина отсутствия запаха в данном случае другая. У этого тела просто нет запаха, поскольку оно состоит из прессованной пыли. Оно, конечно, имитирует живое, но у имитации есть ограничения. Я могу, например, порезаться, и у меня даже будет сочиться кровь. Но спустя этак полчасика, ранки на мне не останется, а все, что из нее вытекло, станет легчайшей пылью.        – Братик Этер хороший! – решила закрыть вопрос Кли. – Он показал мне, как делать новые бомбы, и обещал научить готовить вкусную рыбку!       На этом слове у неки дернулись ушки. Естественно, где вы видели неку без любви к рыбке и мяску.        – Так ты пойдешь с нами? – спросил я.        – Хм! Пойду. Должен же кто-то присмотреть за Кли!        – Однозначно, – серьезно согласился я. – Ну, тогда веди, Паймон.        – Ура-а-а, тортики! – пропела фейка, и, нарезав вокруг меня пару кругов, устремилась куда-то вглубь города.       Куда в нее столько лезет? Ведь завтракали же едва ли час назад. Хотя, скорее всего, она ест за все свои формы, а не только за ту, в которой находится сейчас.       Выгул мелких девчонок прошел замечательно. Вторая кондитерская пекла огромное разнообразие тортов, специальностью третьей было мороженое, а в последней делали акцент делался на свежих фруктах и ягодах, добавленных в нежные муссовые десерты. Я, как обычно, набрал всего по нескольку порций, чтоб потом попробовать, Паймон обожралась до того уровня, что ее полет был похож не на порхание бабочки, а натужное и целеустремленное движение шмеля, ну а парочка мелких девчонок разомлела и еще с большей охотой отвечали на мои вопросы. Точнее, Кли отвечала, а Диона дополняла… за эти три часа, я, наверное, заочно чуть ли не со всем городом познакомился.        – Ладненько, было приятно погулять с вами, но пора заняться чем-то полезным, – улыбнулся я, когда мы вышли из последней кондитерской. – Я к Лизе. Кли, ты со мной?        – М-м-м… нет, Кли пойдет поиграет с Дионой! Спасибо что вытащил меня из заточения!        – Тогда хорошего вам дня, и спасибо что составили мне компанию, – я погладил по голове счастливо зажмурившуюся Кли, посмотрел на Диону (взгляд ее выражал “только попробуй!”), и направился обратно в Ордо Фавониус.       Паймон хватило совести не проситься на ручки, но, похоже, полет все-таки требует от нее каких-то физических усилий, поскольку она уцепилась за мое плечо, и ехала на буксире.       Эмбер вновь нигде не было видно, а значит, ее услали куда-то работать, иначе она бы продолжала тренироваться с планером. Хм, жаль, у меня был к ней один вопрос… хотя, ответ на него может знать и Фишль, а ее можно и взять с собой. Знать бы еще, где ее найти. Спрошу потом в гильдии.       Искать не пришлось – Фишль сидела в читальном зале, полностью погруженная в книгу.        – Привет, принцесса! – улыбнулся я, подойдя ближе.        – Добрый день, путешественник, – вежливо поздоровался со мной Оз, в то время как сама Фишль ошарашенно хлопала глазами. В отличие от своего напарника, она меня не замечала до последнего.        – Пр... кхм! Нити судьбы вновь привели тебя в объятия моей вечной ночи, – насколько могла величественно произнесла девушка.        – Как лук? – я бегло пробежался взглядом по ее рукам, но не обнаружил каких-либо травм. – Тренировалась?        – Да! Прими же благодарность принцессы, – восторженно засияла глазами она. – С этим великолепным оружием, стрелы воспевают моё священное имя, когда летят сквозь ночную тьму и молят о том, чтобы пурпурные молнии справедливой кары настигли врагов судьбы!        – Только они очень быстро кончились, – дополнил Оз выражение восторга своей хозяйки. – Поэтому миледи заказала новые, и теперь мы ждем пока кузнец гильдии сделает их.       Обычные стрелы не очень подходят, вроде… ладно, не помню, она лучница, сама разберется. Возможно и разобралась, раз заказала стрелы, а не просто купила.        – Ага, значит вы свободны, – улыбнулся я. – Вы, как штатные разведчики гильдии, наверняка очень хорошо знаете окрестности?        – В своих странствиях мы видели многое, – гордо кивнула она. – Поведай мне, Принцессе Осуждения, о своих желаниях, и, если это в моих силах, я исполню их!        – Хе-е, – протянул я с лукавой улыбкой на лице. Ну, раз мне предлагают... – Хочу свидание с Принцессой.        – И-ик! С-с-свидание?! – мгновенно налилась краской девушка.        – Воистину так, – перешел я на фишльяз. – Достойнейшая, та что ведает тайну, услышь мою просьбу, откликнись согласием, наполни мое сердце радостью, и, пусть и ненадолго, но судьба одарит тебя крыльями, принесенными из другого мира.       И Фишль, и Оз почти одновременно посмотрели на Паймон.        – Что? Паймон не будет это переводить, – тут же отмазалась фейка.        – Паймон и сама толком ничего не поняла, – подмигнул я. – Ну так? Пойдешь?        – С-с-с-сейчас?!        – Нет, к сожалению, – вздохнул я. – У меня еще есть дело к Лизе, так что время подготовиться у тебя будет. Как насчет… через три часа, у главных ворот?       Фишль заполошно кивнула, и практически удрала, оставив книгу на столе. Что тут у нас, хм-м? "Цветы для принцессы Фишль"? Любопытненько. Подхватив книгу, я направился в дальнюю часть библиотеки, где сидела Лиза, естественно, с интересом наблюдавшая всю предыдущую сцену.        – Ара-ара, похоже, наш путешественник все-таки неравнодушен к девичьим прелестям, – с улыбкой прокомментировала она когда я подошел ближе и отдал книгу.       Хмык со стороны Паймон был ну о-о-о-очень выразительным. Что-то в духе "ты даже половины не знаешь".        – Если ими не пользуются в качестве стенобитного орудия, – пожал плечами я, заодно подумав, что Люмин могла и продолжить мысль в духе “они от этого становятся такими… пошарпанными”. Хотя, она бы подколола ее раньше, одним небольшим уточнением: “девичьими”. Вот чем-чем, а тактичностью сестренка не отличается.        – Как грубо, – фыркнула Лиза. И только я подумал про то, что было бы действительно грубо!        – Сама виновата, – пожал плечами я. – К делу. Джин упомянула вчера, что у тебя есть проблемы с защитным заклинанием. Какого рода проблемы?        – О-о-о, так вот что привело тебя ко мне, решил стать моим милым ассистентом? – лукаво улыбнулась она.       Я демонстративно закатил глаза и шумно вздохнул, всем своим видом выражая фразу “ну вот опять началось!”.        – Фу, какой ты скучный, – она ненадолго надула щечки. – Хорошо. Я сделала заклинание, которое разделяет атаки Анемо на энергетическую составляющую и просто порывы ветра, и дополнила его громоотводом. “Проблема”, как ты говоришь, заключается в том, что всю эту энергию необходимо куда-то деть. Если бы мы стояли на земле, молнии можно было бы отводить туда, но мы ведь будем на спине Ужаса Бури.        – Хм-м, – я достал из хранилища фиолетовый шарик, и поставил его на стол перед ней. – Попробуй сюда. Как я понимаю, речь идет только о немагических молниях.        – Это так, – она наколдовала вокруг артефакта купол защиты, а затем кинула в него несколько молний, как и ожидалось, мгновенно впитавшихся в шар. – Превосходно! Могу ли я оставить его у себя ненадолго? Выяснить пределы поглощения.        – Их нет, – пожал плечами я. – Покуда речь идет об обычных молниях. Магические, к сожалению, он проигнорирует. И, тоже к сожалению, шарик я оставить не могу. Он у меня всего в одном экземпляре, и он мне нужен.        – Возможно, в другой раз, – с сожалением произнесла девушка. – Хм. Если считать что ты прав, то единственной нашей проблемой остается штормовой ветер и дождь, но с этим могут справиться другие мои заклинания.        – Проблема решилась удивительно быстро, – хмыкнул я.        – Ты очень способный ассистент, – снова включила свою шарманку Лиза. – Может быть, поможешь мне еще кое с чем? У нас есть еще целых два часа…        – Потрачу их на встречу с Альбедо. Он так давно облизывается на меня, что я уже начинаю опасаться что когда-нибудь он решится на похищение.       Она рассмеялась.        – Возможно, возможно. Что ж, удачи тебе, путешественник.        – Спасибо.       Мы покинули библиотеку.        – Паймон не понимает… и не надо говорить, про то что Паймон поймет со временем!        – Я не люблю повторять шутки, – хмыкнул я. – Ну, с одним и тем же человеком, во всяком случае. Итак? Чем сей скромный путешественник может удовлетворить ваше любопытство?        – Почему ты игнорируешь Лизу? Она ведь… ну…        – Красивая? – предположил я, и Паймон неуверенно кивнула. – И кажется доступной?       Тут кивок был гораздо увереннее.        – Так интереснее. Лиза, она не из тех кто может просто взять и отступить. Одно дело, если она, вальяжной львицей взирает на суетящихся вокруг, и позволяет им делать то, что они делают, и зная что любой упадет к ее ногам, стоит ей лишь захотеть. И другое дело, когда ей демонстративно показали: “не любой”. Этого достаточно, чтобы немного ее раздразнить, но недостаточно, чтобы она решила сменить методы. Просто ее флирт станет откровеннее, агрессивнее, изощреннее… но это если растекаться мыслью по древу. Короткий ответ на твой вопрос я слышал в одном из миров, и звучит он так: “Проще полчаса игнорировать, чем два часа уговаривать”.        – Паймон уже жалеет, что спросила… – вздохнула фейка.        – Хе-хе, думала, что она не в моем вкусе? – я ухмыльнулся. – Моя дорогая спутница, не для того я изучал жизнь во всех ее проявлениях, чтобы для меня существовали некрасивые девушки.        – Ты можешь… исправить внешность?        – И возраст. Я вообще много чего могу, – улыбнулся я. – Но буду ли, вот в чем вопрос. Ладненько, следующая остановка – Альбедо.       На этот раз у алхимика было открыто, и на стук он практически тут же выглянул. На мгновение он даже показался мне удивленным.        – Путешественник, прошу, заходите, – пропустил он меня вперед.        – Я удивил вас своим визитом?        – В некоторой мере, – согласился он. – Мне показалось, что вы избегаете меня.        – Я хотел зайти вчера, но у вас шел эксперимент.       Он кивнул, принимая это к сведению.        – Тогда, о чем вы хотите поговорить?        – Обмен знаниями, как я и предлагал некоторое время назад. Мне нужно изучить ингредиенты, которые используются в современной алхимии, и с моими способностями проще всего будет просто потрогать их, а у вас, как у алхимика рыцарского ордена, должна быть впечатляющая коллекция. Что вы хотите взамен – называйте сами.        – Меня крайне интересуют ваши способности, путешественник. Как вы можете узнавать что-то, просто касаясь? Какой принцип лежит в основе вашей силы?        – Я могу об этом рассказать, – пожал плечами я. – Значит, по рукам?        – Да.        – Тогда я начну первым. Все мои необычные способности связаны с эфиром, тем, что мы сами называли первостихией.       Для демонстрации, я поднял руку, и над ней вспыхнули причудливые линии, похожие на созвездия. Проекция эфира на реальный мир, а еще крайне залипательная вещь. Вот и алхимик уставился на изменяющиеся изгибы, словно пытался осознать некую великую истину.        – Ощущения, которые вы сейчас испытываете, это лишь иллюзия. Там нет какой-то загадки, и разгадка не одарит вас бесконечной мудростью, – я сжал ладонь в кулак, и “созвездия” погасли. – Но прямые проявления стихий все оказывают схожее влияние на людей, если им поддаться. Будь то статичная красота вздымающихся в небеса скал, или динамичный танец пламени.        – Это… было странно, – согласился Альбедо, поднимая на меня внимательный взгляд. – Но в то же время ощущение кажется очень знакомым. Это тоже иллюзия?        – Вовсе не обязательно. Восхищаясь чьей-то личностью, мы, в каком-то смысле, смотрим на самое яркое проявление эфира в реальности.        – Значит, эфир составляет… разум?        – Вся нематериальная часть живого, то, что, фактически, делает его живым – оно состоит из эфира, разница лишь в его структуре.        – Уголь и алмаз одно и то же по своей сути, – моментально ухватил смысл он. – Здесь так же?        – Да. Но жизнь не ограничивается одним лишь тем, что мы считаем живым. Миры живые. И сам эфир, он тоже живой, и способен помнить и влиять. Я, от рождения, имею связь с первостихией, что дает мне возможность ею пользоваться. Касаться чужого эфира, и черпать знания из него.        – Это объясняет способность читать людей и предметы касанием, и удивительно схоже с элементом Дендро, хоть и не является им, – кивнул Альбедо. – А ваши медицинские способности… вы можете определить природу болезни, но остальное?        – Остальное это обычные знания, – с улыбкой развел руками я. – И они доступны каждому… ну, были доступны.        – Благодарю за рассказ, путешественник, – кивнул он. – Полагаю, теперь моя очередь выполнять свою часть договора.        – Если вас не затруднит.        – Вовсе нет, давайте начнем…       Следующие два часа я совал руки в банки и коробки с ингредиентами, а Альбедо давал краткую характеристику каждому из них. Иногда я дополнял, что он записывал и обещал проверить. Ну и после того как мы закончили, я вспомнил о просьбе Джин, и кратко обрисовал Альбедо ситуацию с воспитанием Кли.        – Хм… значит, восточные эльфы, как вы их называете, имеют тенденцию к сумасшествию, при несоблюдении условий их взросления… – он задумался ненадолго. – У меня нет знаний в этой области, поэтому, учитывая ваши медицинские познания и ваш опыт, я просто приму сказанное вами как данность.        – Видимо, Джин решила сделать так же, – хмыкнул я.        – Вы показали себя неравнодушным человеком, и медиком недостижимого для нас уровня, – пожал плечами Альбедо. – Покуда ваши рекомендации не кажутся нам чем-то чрезмерным, не прислушиваться к ним было бы просто глупостью с нашей стороны.        – Спасибо, – улыбнулся я. – Я нечасто встречался со столь здравой и взвешенной позицией.        – Эм-м-м… Паймон хотела бы напомнить, что нам нужно успеть к главным воротам…        – Точно, – кивнул я. – Прошу меня простить, мне пора.        – Хорошей дороги, путешественник.       Я схватил за ногу удивленно пискнувшую Паймон, и мы телепортировались.        – Эй! – возмутилась она.        – Я мог оставить тебя там.        – Ты мог просто окликнуть Паймон!        – Точно, в следующий раз так и сделаю.        – Паймон чувствует подвох…       И не зря, хе-хе. Ладненько, у меня осталось не так уж и много времени, пора бежать.       На месте нас уже ждал Оз, который предупредил, что “принцесса задерживается”.        – Три часа все-таки мало, для того чтобы девушка подготовилась к свиданию, – хмыкнул я.        – Позволю себе заметить, что госпожа еще должна была успеть добраться до дома, и от дома до главных ворот, – возразил Оз.        – А, так она живет далеко отсюда, – понимающе кивнул я. – Что ж, подождем.       Фишль появилась довольно скоро, и, на неискушенный взгляд, в ней даже ничего не изменилось, все такая же, как в первую нашу встречу. Но к определенному возрасту мужчины все-таки взращивают в себе сверхспособность замечать усилия, которые девушки вкладывают в свою внешность. Например, Фишль очень тщательно расчесалась, бантики в ее волосах были свежими, как, впрочем и вся прочая ее одежда, хоть костюм и был точной копией того, в котором она обычно ходит. Полагаю, я первый кто позвал ее на свидание, и подходящей одежды для этого у нее не нашлось, а времени на то чтобы найти другую я не дал, и теперь ее это беспокоит.        – Прекраснее чем обычно, принцесса, – улыбнулся я, и протянул ей руку. – Начнем?        – Я дозволяю тебе сопровождать меня по дороге судьбы, – и взяла протянутую руку.        – Оз, сядь ей на плечо. Паймон, телепорт!        – Э? А!       И Паймон схватилась за меня, а в следующий миг мы уже стояли на пляже, на побережье Сокола.        – Она может телепортироваться?! – неверяще воскликнула Фишль.        – Воистину невероятная способность, – согласился Оз.        – Я? Хе-хе… – Паймон явно была довольна их реакцией.        – На самом деле нет, – я указал на маяк, неспешно вращавшийся над своим постаментом. – Телепортироваться нам позволяет это, но Паймон против, когда я хватаю ее за ногу. Вы наверняка видели много таких?        – Да. И между ними можно просто путешествовать?        – Если обладать необходимым артефактом или способностью, – уточнил я. – Вы сможете показать, где именно вы их видели?        – Если миледи позволит, – кивнул Оз. – Но они расположены достаточно далеко друг от друга…        – И здесь мы переходим к самой интересной части нашего сегодняшнего свидания, – улыбнулся я. – Я ведь обещал крылья иного мира?       Глаза Эмми тут же засверкали любопытством.        – И где же они? – спросила она. – Не томи свою принцессу ожиданием.        – Еще немножко… и, вот они.       Я с некоторой ностальгией посмотрел на творение своих рук. Как давно я последний раз использовал этот самолетик? Не помню точно, после того как я создал полет, необходимость в подобных вещах отпала. Но и подарить его кому-то рука не поднялась. Да и кому он нужен? В тех мирах, где есть подходящие под него источники энергии, уже вовсю используют звездолеты, а в тех мирах, где атмосферные самолеты активно используются, это, максимум, аэротакси. Изначально он создавался под миры вроде этого, где взлетную полосу днем с огнем не найдешь, а летать хочется.        – Забирайтесь, – предложил я, когда купол открылся.        – Это… летает? – недоверчиво спросила Паймон.        – Еще как, – ухмыльнулся я.       Фишль уже запрыгнула внутрь, и с восторгом в глазах рассматривала ее внутреннее наполнение. Там таки есть на что посмотреть, сплошной хайтек. Я тоже запрыгнул внутрь, и сел на кресло пилота, после чего воткнул сферу питания в предназначенное ей гнездо, и щелкнул тумблером активации. Самолет тут же ожил, кабина расцветилась огоньками информационных систем, а купол с мягким шипением закрылся.        – В этом ведь нет никакой магии? – спросила девушка.        – Нет. Садись во второе кресло, мы взлетаем, – я взял штурвал и мы мягко оторвались от земли, стремительно набирая высоту.        – Потрясающе! Это гораздо лучше, чем смотреть через глаза Оза! Я чувствую полет!        – Пристегнись, – посоветовал я. – И мы полетаем по-настоящему.        – Пристегнуться? Как?       После демонстрации, когда Фишль пристегнулась, я устроил показательное выступление, которое очень понравилось нам с Эмми, и категорически не понравилось нашим компаньонам. Паймон после пары бочек, нырков, мертвой петли и полета над водой вверх головой выглядела так, будто ее сейчас стошнит. Оз просто предпочел закрыть глаза.        – Невероятно! Таковы возможности людей иных миров? – восхищенно спросила Фишль, когда мы снова набрали высоту, и теперь любовались панорамой Мондштадта с высоты вдвое большей, чем высота птичьего полета.        – Таковы, и даже больше, – подтвердил я. – Со временем, люди покидают свою колыбель, и устремляются еще выше, к звездам.        – Как в “Легенде о клинке”?! Хотела бы я это увидеть своими глазами…        – И увидишь, – с улыбкой ответил я. – Я обещаю, что все-все тебе покажу. Может быть даже в этом мире, но после того как найду сестру.        – Спасибо… – она покрылась нежным румянцем и отвела взгляд.        – Кстати, у меня есть для тебя подарок, – я достал из инвентаря бинокль и протянул его ей. – Тоже вещь из другого мира, и очень пригодится тебе в твоей работе.        – И что оно делает?       Я улыбнулся. Фишль было очень легко вышибить из образа вещами другого мира, а вне его она своим неиссякаемым любопытством в чем-то даже напоминала Эмбер.        – Покажете, где расположены все телепортационные маяки? – спросил я, после того как восторги по поводу бинокля утихли. – На этой малышке мы можем три раза облететь весь Мондштадт до того как наступит вечер.        – Конечно же. Оз?        – Вы хотите спуститься к каждому из них? – в голосе ворона явственно слышна укоризна. Видимо, пернатый решил что все это “свидание” просто способ использовать его хозяйку.        – Нет, это я как-нибудь потом сделаю. Просто поставить отметки на карте, а потом… можем слетать куда захотите. Сходить в любой ресторан на ваш выбор, или я могу что-нибудь приготовить сам.        – Давайте слетаем в Ли Юэ! – предложила Паймон. – Там есть такие рестораны, что пальчики оближешь!        – Почему бы и нет? – улыбнулся я, и обратился к Фишль. – Хочешь?        – Да! Я еще никогда не была в Ли Юэ! – охотно согласилась девушка.        – Значит, так и поступим.        – А нас не заметят? – обеспокоилась вдруг Паймон. – Эта штука выглядит очень необычно, и наверняка кому-нибудь приглянется…        – Самолет практически невидим снаружи, – пожал плечами я. – У него система активной оптической маскировки, превращающая его в размытое пятно, почти незаметное на фоне неба. Никто нас не увидит. Вот услышать можно, но мы же не будем садиться посреди города ? Кстати! Как насчет немного изменить внешность самим?        – Зачем? – удивилась Фишль.        – Просто так. Чтобы этот момент стал необычным и запоминающимся.        – Но у меня нет другой одежды…        – На этот счет не беспокойся, – ухмыльнулся я. – У меня не так уж и много женской одежды, но кое-что найдется. И, если верить Паймон, оно очень подойдет по стилю к тому, что там носят.        – Тогда… давай! – решилась она.       Я довольно улыбнулся.        – Эй! А что насчет Паймон? И Оза?        – Никаких проблем. Наряд, который я придумал для Фишль, отлично сочетается с ее вороном, сидящим на плече. А тебя я замаскирую заклинанием.        – Под кого?        – Под невидимку.        – И Паймон не сможет попробовать никаких вкусностей?! Паймон не согласна!        – Все ты сможешь, – отмахнулся я. – Увидишь сама. Ладненько, давайте быстренько отметим маяки, и полетим дальше.       Идиллия полета продолжалась недолго. В отличие от Оза, который показывал мне нужное направление, и Фишль, которая продолжала с затаенным восторгом разглядывать то приборные панели, то землю далеко внизу, Паймон скучала и вращала головой во все стороны, благодаря чему заметила то, на что я не торопился обращать внимание.        – Этер! Там за нами летит Ужас Бури! – дрожащим голосом уведомила меня фейка.        – Я в курсе, он за нами летел еще с тех грандиозных руин, у которых мы были десять минут назад.        – И ты ничего не собираешься с этим делать? – беспокойства в голосе фейки не убавилось не на йоту.        – На этом самолете, из вооружения только технологические отверстия для Люмин, то бишь, дырки для ружья. А поскольку сестренки с нами нет, то единственное что я могу ему сделать – это облить холодным презрением. Чем я, собственно, и занимался.        – Это тот самый Ужас Бури, чьи злые ветра терзают земли Мондштадта последние месяцы? – высокопарно спросила Фишль, вновь вернувшись в свой обычный “режим принцессы”.        – Он нас догоняет! – панически воскликнула фейка.        – А теперь? – поинтересовался я, прибавив скорости.        – Отстал! – с облегчением ответила Паймон. – Но все еще преследует.        – Удачи ему в этом деле, – хмыкнул я. – "Лилия" может лететь на максимальной скорости пару лет непрерывно, прежде чем высадит источник питания, а это шестикрылое насекомое проголодается и отвянет куда быстрее. И да, это тот самый Ужас Бури. Видимо, нравится ему мою технику ломать.        – Я чувствую историю за этими словами, – заинтересовалась Фишль.        – С моей стороны она короткая и скучная, – пожал плечами я.        – Скучная?! – возопила Паймон.        – Ехал себе ехал, хотел пообщаться с этим дракосекомым, а он в меня стал плеваться огнем и сломал мою машину. Паймон расскажет красочнее.        – Прошу прощения, что отвлекаю вас от беседы, но Ужас Бури снова нас догоняет... – вежливо заметил Оз.        – Шустрый, летяга, – я даже немного восхитился. Помнится, Дюрневир больше ста пятидесяти выжимать не мог... ну, у него и крыльев было в три раза меньше. – Мне даже стало интересно... а так?       Двести не осилил. Ну и счастливо оставаться.        – Так о чем это мы? Ах да, про первую встречу. Трави, Паймон.       Пока фейка возмущенно, эмоционально и в красках описывала то, как мы скучно проводили время, уклоняясь от струй огня и забираясь на спину к дракону, покуда тот пытался выкусить нас из своих перьев, я обратил внимание на радар. Дракон вновь приближался! Я включил камеру заднего вида и приблизил изображение. Ага... элементальный турбонаддув. Хорошо, убедил, двести пятьдесят.       Вот только на этот раз дракон не отстал, и продолжал неумолимо сокращать расстояние.        – Невероятное приключение, но слишком опасное, – заключил Оз, когда фейка закончила.        – Мы могли телепортироваться! Но Паймон совсем об этом забыла...        – Фишль, пристегнись, Оз, сядь ей на колени. Паймон, ты ко мне на колени, и держись крепче, - серьезно произнес я, развеяв беззаботную атмосферу в кабине.        – А? А-а-а-а-а! Он почти за нами! – немедленно впала в панику фейка.        – Ага, шустренький оказался, – недобро ухмыльнулся я. – Сейчас посмотрим, как у него с маневренностью на таких скоростях. Все заняли свои места, живо!       С маневренностью у огромного дракона оказалось все совсем не так хорошо. Не готов он был к тому, что я резко сделаю петлю и пролечу у него прямо под брюхом. Даже огнем пыхнуть не успел, впрочем, плеваться огнем на скорости в районе трехсот километров в час? Бессмысленно.        – М-м-может телепортируемся? – робко поинтересовалась Паймон.        – Еще и самолет потерять из-за этой скотины? Ни. За. Что.        – Тьма сгущается, – торжественно заметила Фишль, глядя на то, как доселе чистое небо заволокли тучи. – Но глуп тот, кто хочет победить тьмой повелительницу Нирваны Ночи!        – Отлично сказано, принцесса, – согласился я. – Не беспокойтесь, дракон может только доставлять нам неудобства, но реальной опасности не представляет.        – А если в нас ударит молния?!       И ровно в тот миг, в который Паймон закончила эту фразу, по крылу ударила молния... без какого-либо эффекта.        – Он мне таким образом только подзарядит источник питания, – улыбнулся я. – Приготовились, выполняю маневр уклонения!       На этот раз дракон успел плюнуть огнем, но, как обычно, без малейшего толку.        – Почему нас так трясет?! Что-то сломалось?        – Это просто потоки ветра. Не бойся, Паймон, я тестировал "Лилию" в атмосфере Хагалаза. Вот там были настоящие шторма!       Я без предупреждения заложил резкий маневр, повернувшись в воздухе на 90 градусов.        – Что случилось?!        – Он атаковал нас магией воздуха, – раздраженно произнес я. – И, боюсь, на такое "Лилия" рассчитана не была.       Дракон явно понял что нашел правильный метод, так что элементальные серпы с копьями посыпались как из рога изобилия, и не похоже, чтоб эта тварь хоть немного устала. В принципе, это все еще не опасно, но судя по тому как позеленела Фишль ее вестибулярный аппарат на такие маневры не рассчитан.        – Разве он не должен нас не видеть? – простонала фейка, когда очередное уклонение едва не оторвало ее от меня, и не отправило в полет по кабине.        – Должен, но, видимо, не обязан.        – Чего он вообще к нам привязался?        – Это любовь с первого взгляда, – я резко рванул самолет сначала в одну сторону, а затем в другую. – Взаимная. Я вот сейчас тоже думаю исключительно о том, как я его поймаю и в... зараза! Если ты, скотина шестикрылая, угробишь мне самолет, то сам меня будешь возить куда мне надо. В упряжке или под седлом, я еще не решил!       Неожиданно дракон заложил петлю и улетел по направлению к тем руинам, с которых начал нас преследовать.        – Он что, услышал тебя? – удивилась Паймон.        – Вряд ли, скорее, кто-то дернул за поводок, – я направил самолет вниз. – Фишль, его, скорее всего, натравят на очередное поселение, и об этом стоит предупредить Ордо Фавониус. Наше свидание придется отложить.        – Хоро...шо... – с трудом выговорила она.        – Тошнит? Сейчас приземлимся, и я тебе помогу.       Едва самолетик коснулся земли, я скинул ремни безопасности, и утихомирил вестибулярный аппарат Фишль. Она с благодарностью кивнула.        – Все на выход. Я спрячу самолет, а затем мы телепортируемся в Мондштадт.        – Я хочу помочь!        – Не вопрос, Джин наверняка придумает, как использовать еще одного талантливого разведчика, – улыбнулся я. – Скорее всего я сейчас вас с Эмбер, если она в ордене, телепортирую в разные точки, откуда вы будете наблюдать за округой.       Она кивнула.        – А чего мы ждем? – поинтересовалась Паймон.        – Мне нужно некоторое время, чтобы убрать самолет туда, откуда я его достал. Это быстро.       Через три минуты самолет рассыпался золотистыми искорками, я взял за руку Фишль, мы телепортировались в Мондштадт, и сразу же целеустремленно побежали к Ордо Фавониус. Кабинет Джин я открыл чуть ли не ногой.        – Путешественник? – удивилась Джин.        – У нас только что была стычка с Ужасом Бури, но он неожиданно прекратил преследование и улетел. Я полагаю, что им кто-то управляет, и его натравили на какое-то новое поселение.        – Ноэлль!        – Да, чем я могу вам помочь? – горничная появилась почти мгновенно. Она, видимо, пошла за нами, едва увидела куда мы направляемся.        – Найди мне Эмбер, срочно!       Ноэлль кивнула и умчалась.        – Путешественник, могу ли я попросить вас перебросить Эмбер к Спрингвейлу? И вы, Фишль, верно?        – Вижу, вам знакомо мое имя, - с некоторой долей заносчивого самодовольства произнесла Фишль.        – Ваша слава обгоняет вас, - полностью проигнорировала ее манеру разговаривать Джин. - Я нанимаю вас до окончания всей этой ситуации.        – Мой долг, как принцессы осуждения, защищать спокойный сон жителей этой земли. Я одолжу вам свою силу!        – Прекрасно, тогда…        – Джин! – в комнату влетела запыхавшаяся Эмбер, причем без Ноэлль. – Ужас Бури летит к городу!        Глаза девушки на секунду расширились, но уже в следующий миг она начала отдавать приказы:        – Путешественник, найдите Лизу, Альбедо и Кли, вы наша основная надежда. Эмбер, найди Кэйю, скажи о драконе, пусть готовит всех рыцарей без Глаза Бога к тушению пожаров и помощи людям, затем присоединяйся к группе путешественника. Всех владельцев Глаза отправляй ко мне, и пусть захватят оружие. Немедленно!        – Принято, – кивнул я, и помчался на второй этаж.

===== Бонус =====

Размышления над лором персонажей. В данном случае - Ганью. Из Records of Jueyun, vol. 5, нам известно, что "несколько тысячелетий назад" некая, на тот момент совсем юная девушка-цилинь съела одежду некоего травника, и, в качестве извинений провела с ним ночь в играх и беседах, чтобы исчезнуть наутро. А спустя некоторое время принесла корзинку с ребенком (или осталась жить вместе с травником, история допускает оба варианта). В любом случае, хорошие были игры, я одобряю :) Вполне можно предположить, что это история происхождения Ганью, а той молодой цилинью была ее мама. Однако, тут все равно возникает вопрос: почему Ганью воспитывала Хранитель Облаков, и почему Ганью "впервые" увидела человека уже в относительно сознательном детстве? Наиболее правдоподобным вариантом мне видится вот какой: ее мама отнесла корзинку отцу, поскольку не могла воспитывать девочку сама. Учитывая идущую Войну Архонтов - вполне логично. Ганью воспитывала Хранитель Облаков, поскольку, скорее всего, корзинку оттащил адептам ее отец. Возможно, что у него к тому времени уже была жена, все же, древние времена проходили под панк-рок девизом "живи быстро, умри молодым". Как вариант, отец уже к тому времени помер, о чем мама-цилинь могла быть просто не в курсе, и корзинку утащил адептам кто-то другой. Новейшее добавление, в виде лора Бога Очага, показывает нам таймлайн Ли Юэ, начиная от Ассаблеи Гуи Ли. На сцене, где это поселение уничтожается от некоего бедствия, мы видим цилиня, который уносит людей на себе. И, если посмотреть на катсцену Ганью "The Lonely Quilin And Her Growing Sadness", мы можем увидеть Ганью, которая гладит того самого цилиня. Это заметно по очень характерным красным меткам на рогах. Отмечу, что это не альтернативная форма Ганью, поскольку ее собственные рога имеют другую форму, и другой рисунок отметин, не говоря уже о том, что она вряд ли способна менять форму (но об этом ниже). Из чего, я делаю предположение, что Ганью со своей мамой все-таки встречалась. Почему ее при этом воспитывала Хранитель Облаков? Либо она просто часто присматривала за ней, поскольку ее об этом попросила подруга, та самая цилинь, что мама Ганью. Второй вариант - нам известно, что Хранитель Облаков стремится к уединению, и не любит гостей. Возможно, после того как отец Ганью принес ее в корзинке, она решила воспитывать ее сама, и в результате Ганью познакомилась с мамой уже в относительно взрослом возрасте. Возможно так же, что Ганью так и не узнала, что та цилинь была ее матерью. Легкую неадекватность цилиней с точки зрения людей мы можем наблюдать как в происхождении Ганью, так и в ее собственном поведении. Исходя из третьей истории Ганью, она видела, как разрасталась Ассамблея Гуи Ли, и как она была уничтожена. Известно, что Моракс основал Ли Юэ 3700 лет назад, после падения Ассамблеи. Следовательно, Ганью минимум 3800 лет. Далее, у нас есть расхождение. В "Деталях о персонаже" утверждается, что Ганью подписала контракт с Мораксом 3000 лет назад. Из первой истории персонажа мы знаем, что когда основали Цисин, Ганью стала их секретарем. Цисин основали 2000 лет назад, исходя из утверждений НинГуан и и книги "Stone Tablet Compilations: Vol. I" Из собственного признания Ганью, в квесте Solitary Fragrance, она сама утверждает, что подписала контракт уже ПОСЛЕ войны (то есть, 2000 лет назад), и работает секретарем Цисин с тех пор. Единственный способ считать, что это не баг - предположить, что Ганью подписала с Мораксом два контракта. Первый, три тысячи лет назад - адептальный-классик, "защищать гавань Ли Юэ". Второй, 2000 лет назад - "работать ради процветания Ли Юэ". Любопытно, что она получила взамен... и действуют ли оба контракта до сих пор, или первый был расторгнут в пользу второго. И последнее, насчет возможности Ганью менять форму, становясь цилинем. Я считаю, что сама она этого сделать не может. Основание: полноценные адепты имеют две формы, полностью звериную, и полностью человеческую, ничем их не выдающую. Чжун Ли, Ксяо, и, в качестве апофеоза маскировки - Мадам Пин. В то же время, обе известных адепта-полукровки имеют четко различимые адептальные черты в их человеческой форме. Рога Ганью, рога и чешуйки Янь Фэй. Однако, поскольку в кругу адептов Ганью занимает положение штатного цилиня, могу предположить, что, возможно, платой по контракту "защищать Ли Юэ" со стороны Моракса является приток божественной силы, который позволяет ей исполнить свою сторону контракта, включая возможность принимать форму цилиня. Возможно, мы видим ее цилинь-форму во все том же ролике с Гобой, там где он по центру, а слева-снизу бродит цилинь. Я считаю что это не тот же цилинь, что был раньше, поскольку на его рогах нет красных отметин. Однако сейчас Ганью принимать форму цилиня не может. Либо потому что Моракс заключает лишь один контракт в момент времени, либо потому что Моракс "типа помер", и, раз Ганью в это верит, значит, приток энергии от Моракса иссяк. Я лично склоняюсь к тому, что в момент времени Моракс заключает лишь один контракт, поскольку в своей первой фазе возвышения Ганью говорит "Сила? Вот уж давно не виделись...", то есть, сила когда-то все-таки была, но давно. Некоторые вопросы вызывает еще и квест с драконом Чи. Места захоронения его запчастей охраняются статуями цилиней... возможно, что мама Ганью погибла в схватке с этим драконом, а сама Ганью решила... ну, не мстить, конечно, а довести ее дело до конца. И поэтому попросила помощи у Моракса, и благодаря этой помощи так им восхищается.