Сад небесного порядка

      Выражение их лиц, просто прекрасно. Эмбер полыхнула удивлением, Эола – шоком и разочарованием. Паймон… предвкушением. Я скосил на нее взгляд. Мда, кровожадная улыбочка на ее мордашке смотрится так себе.        – Дуэль, значит… – прищурилась Эола. – Я не стану отказываться.        – Да, чтобы разрешить наш конфликт раз и навсегда. Побежденный не оспаривает результат дуэли, не требует реванша и обязан выполнить одно желание победителя. Условия устраивают?        – Полностью.        – Прекрасно. Тогда в качестве оружия будем использовать… гибкость, – улыбнулся я, разрушая всю напряженную атмосферу.        – А? – удивилась Эола.        – Ха-ха-ха! Я знала, что ты не потребуешь дуэли с оружием, – счастливо рассмеялась Эмбер. – Но соревнование в гибкости? Ты решил заранее проиграть? Эола танцует с детства!        – Какое совпадение, – улыбнулся я. – Я знаю ее возможности, я все же лечил ее. И с моей стороны было бы просто не по-мужски предлагать состязание в котором у нее нет шансов победить. Тебя устраивает, Эола? Все же, выбор оружия за тобой.        – Хм-м-м… – она смерила меня взглядом. – Я буду полностью удовлетворена, разгромив тебя на предложенном тобой поле. Какие правила?        – Все просто. Ты делаешь что-то, я должен это повторить. После, я делаю что-то, а ты должна это повторить. Можно использовать любой вспомогательный инвентарь, но в случае его использования, дается дополнительное время на его освоение. Всего будет пять раундов по десять минут, количество попыток внутри раунда не ограничено. Кто не сможет повторить, тот проиграл, если будет ничья, то условия применяются так, словно оба выиграли и проиграли.        – Где и когда?        – Как закончим есть, в штабе.        – Прекрасно. Моя месть скоро свершится!        – Позволите мне посмотреть? – сделала большие просящие глазки Эмбер.        – Конечно. Будешь судить.        – Паймон тоже будет! Эмбер называет тебя лучшей подругой, она наверняка будет предвзята!        – Ты от меня тоже дальше чем на несколько метров отлетаешь только в бою, – напомнил я фейке. – Так что твоя непредвзятость тоже сомнительна. Надо взять в судьи кого-то со стороны.        – Джин? – предложила Эмбер.       Мы переглянулись и дружно кивнули.        – Единогласно.       Пока мы шли обратно в штаб, Эола улыбалась ничуть не менее злорадно, чем Паймон. Вероятно уже предвкушала, что будет делать с таким наглым, но проигравшим мной. Я, в свою очередь, вовсе был не против ничьей – посмотреть на то, как она сложит свое великолепное тело во все асаны что я ей покажу, уже достаточная награда… если, конечно, она сможет их повторить. Исходя из состояния ее мышц и сухожилий, ничего невозможного для нее там не будет.       Пока Эмбер ходила за Джин и вводила ее в курс дела, я предложил Эоле разогреться. Все же, у нее живое тело, а вывихнуть себе суставы некторыми из асан можно с невероятной легкостью. Она согласилась, и даже начала симпатизировать мне еще немного больше. Джин и Эмбер пришли незадолго до того как мы закончили.        – Вам точно нужна эта дуэль? – строго поинтересовалась у нас действующий магистр, глядя на то как мы мирно разминаемся.        – Это будет интересно, – улыбнулся я.        – Сегодня я сведу с ним все счеты, – решительно кивнула Эола.        – Хорошо, – вздохнула она. – Тогда начинайте.       Я выбросил на пол огромный коврик для йоги, и предложил девушке начинать первой. Она, без видимых усилий, сделала шпагат стоя. Я повторил. Для своего хода я выбрал уттанасану. Для моей соперницы должна быть несложной… а еще позволяет в полной мере оценить красоту ножек и попки.        – Как можно так гнуться?! – воскликнула фейка. – Паймон бы сломалась!        – Хмпф! – Эола плавно опустилась, согнувшись точно так же как и я.       М-м-м! Прелестно! Ножки, конечно, лучше у Эмбер, но эта попка так и просит, чтобы за нее схватились…        – Погоди-ка… Паймон начинает понимать… – фейка подозрительно уставилась на меня.        – Виновен по всем пунктам обвинения – переслал я ей мысль, и игриво подмигнул.        – Эх…        – Первый раунд, ничья, – подытожила Джин.        – Давай, Эола! – подбодрила подругу Эмбер.       Посмотрев на меня оценивающим взглядом, и сияя в эфире веселым желанием продолжать, она медленно, демонстрируя мне последовательность, встала в нечто очень похожее на натарджанасану, “позу танцовщицы”. Я улыбнулся и повторил. Так-с… ну, пусть будет “усложненный обратный мостик”, чакрасана.        – Второй раунд, ничья, – объявила Джин после того, как Эола повторила.        – Попробуем что-нибудь посложнее? – чуть улыбнулась соперница, и, встав на руки, изогнулась в идеальную вришчикасану, “позу скорпиона”.        – Давай, – с улыбкой кивнул я, вставая рядом с ней в аналогичную. – И, раз уж мы закончили играться, то посмотрим, как ты сделаешь так…       И я развернул тело в курмасану.        – Покажи еще раз.       Она очень внимательно просмотрела как я это сделал, а затем медленно, но вполне успешно повторила.        – Третий раунд, ничья.        – Нормально? – поинтересовался я у нее. – Ничего не растянула?        – Нет. Впервые вижу кого-то, кто настолько владеет телом… – она улыбнулась. – Что и ожидалось от моего архиврага.        – Ты тоже неплоха, – небрежно произнес я. – Но, думаю, в следующем раунде победа будет за мной.        – Месть особенно сладка, когда противник уже уверен, что победил. Попробуй-ка вот так…       Она встала в планку, протянула вперед руку, а затем, резко рванув ее на себя, сделала кувырок, в результате которого оказалась на ногах.        – …ого. Подруга, где ты этому научилась? – воскликнула Эмбер.        – Первый раз сделала случайно, уклоняясь от удара митачурла, а потом отточила навык на будущее. Сдаешься?       Я покачал головой, встал в планку, и повторил этот трюк.        – Как?! – воскликнула Эола.        – Мой первый учитель говорил, что из любой позиции можно встать на ноги почти мгновенно, – улыбнулся я. – И по его словам, я был его лучшим учеником. И, хоть и понимаю твое желание перейти к движению, но я еще не закончил вязать тебя в узлы, прекрасный рыцарь.       Йоганидрасана. “Поза спящего йога”. Очень хорошо будет смотреться с ее фигуркой… а уж в том, что Эола сможет повторить я не сомневался – на мой взгляд, это проще предыдущей позы.        – Четвертый раунд, ничья.        – Паймон не думала, что человека можно так сложить… – с дрожью в голосе произнесла фейка.        – Очень интересные упражнения, – одобрительно заметила Эола. – Мой наставник как-то рассказывал о подобных практиках в Сумеру.        – Думаю, везде рано или поздно находятся люди, начавшие изучать пределы собственных возможностей, и не сумевшие вовремя остановиться, – рассмеялся я. – Что ж, пятый раунд. Последний.       Эола кивнула, и сделала что-то вроде плавного кувырка корпусом, стоя при этом на одной ноге.        – И все? – удивленно спросил я, тут же это повторив.        – У меня больше не осталось чего-то, чем можно было бы тебя удивить, – пожала плечами она и ярко, как Эмбер, улыбнулась. – Но я с нетерпением жду твоего хода!        – Тогда нам нужно другое место, – задумчиво произнес я. – Джин, мы можем воспользоваться холлом для небольшого танца?        – Можете. Я распоряжусь, чтобы вам не помешали.        – Спасибо, – улыбнулся я ей, а затем наклонился и спрятал в подпространство коврик для йоги.        – Ты хочешь потанцевать с потомком преступников? – вскинула точеные бровки моя противница. – Это не похоже на условия дуэли.        – Угадала, – я усмехнулся, когда она искренне изумилась. – В условиях дуэли я упоминал возможность использовать инвентарь… так что надевай.       Я достал из подпространства две пары роликов, и женскую протянул девушке.        – Ботинки на колесиках?        – Пока наше поле битвы подготавливают, у нас есть время поучить тебя, как ими пользоваться. Тебе понравится.       Эола переобулась очень быстро, и осторожно встала на ноги.        – Выглядит интересно! Можно и мне тоже такие? – спросила Эмбер.        – Держи.        – Любопытная игрушка, – тем временем произнесла Эола, прокатившись по комнате. – Но при чем здесь танец?        – Увидишь. Идем.       В конце концов, не мне же одному получать удовольствие? Когда Эмбер сказала о том что Эола танцует с детства, от последней в эфире прошел ветерок сладостного упоения. Она любила танцевать, но вряд ли с отношением к ней у нее была возможность насладиться этой любовью в полной мере.        – В финале нашей дуэли тебе придется повторить нечто весьма сложное, – улыбнулся я. – Но ты достойный противник, и я не хотел бы пользоваться преимуществом большего знакомства с необходимым инвентарем. Поэтому, я хочу убедиться, что ты действительно освоилась с ним. Подаришь ли ты мне танец, прекрасный рыцарь, Эола Лоуренс?       Я протянул ей руку – и она, вместо ответа, плавно и нежно вложила свои пальцы в мою ладонь. Эфир вспыхнул образами того, какие танцы начинаются с такого движения, среди которых ярко выделялся тот, который бы хотела станцевать сама девушка.        – Aether: memoria phantasma, – прошептал я ухватившись за этот образ, и начал движение.       В полной тишине, но на самом деле под музыку, слышимую лишь нам двоим мы закружились в танце. Эола, лишь самую капельку подталкиваемая моим воздействием, быстро забыла обо всем, отдавшись моменту – движению тел, взмахам рук, и касаниям. Эфир вокруг нее кипел от радости – здесь и сейчас сбывалась ее забытая детская мечта, и для девушки сейчас в мире не было ничего более значимого. Потрясающее и согревающее сердце зрелище…       Когда танец окончился, мы стояли глядя в глаза друг другу. Эола раскраснелась, ее взгляд сиял, а на губах играла шальная улыбка. Впервые с момента нашего знакомства она выглядела полной жизни… я ответил на ее улыбку и подмигнул, прежде чем отпустить “призрак воспоминания”.       А в следующий миг на нас обрушился шквал аплодисментов и целое облако ярких искр. Дернувшись от неожиданности, Эола оглянулась вокруг. Конечно же, за время нашего танца, вокруг собрались все кто был в здании на этот момент. Лиза запускала те самые искры-конфетти с лукавой улыбкой на лице, Джин аплодировала с искренней улыбкой, Эмбер сияла ярче солнца и хлопала так, словно хотела отбить себе ладони, Кэйа одобрительно подмигнул когда мы пересеклись взглядом, а Сахароза смущенно отвела глаза. И, конечно же, в не менее искреннем восхищении сейчас нас купали прочие зрители – от рядовых рыцарей и горничных до горожан, привлеченных вспышкой эфира, которой я всех сюда и выманил. Но кто докажет? Кто это хотя бы заметил? Разве что Альбедо, единственный, кто аплодирует без улыбки, а смотрит, скорее, оценивающе.        – Я уверена, что ты к этому как-то приложил руку, – заглянула мне в глаза Эола. – И ты не уйдешь от моей мести.        – Буду ждать ее с нетерпением. А пока, раз уж я убедился что ты прекрасно освоилась с роликами, пятый раунд нашей дуэли.       Я проехался к середине зала, и вытащив из инвентаря две высоких бутылки, поставил их на расстоянии чуть больше двух метров друг от друга, и натянул между горлышками ленту. А затем, взяв небольшой разгон, прямо на роликах сделал горизонтальный шпагат и поднырнул под получившиеся воротца – за что был удостоен порции аплодисментов от не спешивших расходиться зрителей.        – Прошу, – улыбнулся я. – Паймон, попроси Эмбер громко ее поддержать.       Фейка вопросительно глянула на меня, но просьбу выполнила.        – Э-о-ла! Э-о-ла! Э-о-ла! – начала громко скандировать Эмбер. Я отправил в окружающий эфир, уже объединенный в маленький эгрегор нашим танцем, импульс азарта и желания победы.        – Давай, капитан! – крикнул один из рыцарей. – Э-о-ла! Э-о-ла!       Эфир вспыхнул от эмоций, и люди начинали все увереннее и увереннее скандировать ее имя. Я хихикнул, глядя на ошарашенную таким поворотом событий девушку. Она бы уже проехала, но теперь просто растерянно оглядывала орден, в едином порыве поддерживающий ее. Эола посмотрела на меня, и заметила мою улыбку, из-за чего на ее лице тут же проступила решительность. Она набрала разгон, и полностью повторила мои действия. Возможно даже сделала это еще более элегантно.        – Да-а-а-а!!! – взревели зрители, словно болельщики на футбольном матче. Аплодисментов Эоле досталось куда больше чем мне.        – Пятый раунд, ничья, – громко произнесла Джин. – Дуэль почетного рыцаря и капитана разведки окончена! Результат – ничья!        – Ты этого и добивался, – ко мне подъехала Эола. – Я должна была догадаться что это ловушка…        – Ты догадывалась, но все равно охотно в нее вступила, – пожал плечами я.        – И ты специально сводил все к ничьей… – обвинила она.        – Неправда, – рассмеялся я. – Я определенно не собирался проигрывать, но ничью ты вырвала у меня сама. Я не поддавался.        – И даже усложнял задачу, – она движением головы обвела все еще ликующих зрителей. Я краем уха слышал, как среди них расходился шепоток о том, что все это было дуэлью. – Такой подлости я не ожидала даже от злейшего из своих врагов.        – Что ж, я готов получить свое возмездие, – улыбнулся я ей.        – Позже. Месть должна быть выверенной и продуманной, и я не позволю тебе соскочить с крючка так просто.        – Верна себе до последнего, – усмехнулся я. – Хорошо. Я тоже в своих желаниях не оригинален.        – И чего же ты от меня хочешь? – напряглась она.        – Поцелуй, – невинно произнес я. – Искренний, страстный, одну штуку.       Вот теперь она покраснела очень заметно. Такая прелесть…        – Полагаю, я не должна удивляться этому, – вздохнула она с этаким оттенком разочарования в голосе. – Мой злейший враг подло воспользовался нерушимостью слова рыцаря, чтобы добраться до меня.        – Что поделать! Должность обязывает, – рассмеялся я. – И спасибо за танец.        – Украл мои слова, – она посмотрела мне в глаза. – Я этого так не оставлю.       В эфире же от нее полыхнуло жаром благодарности. Какой все-таки интересный у нее способ сказать “спасибо”… прям Фишль-лайт, мстящая версия. Хотя, конечно, она гораздо менее серьезно к этому относится.        – Скажи мне… ты не отсюда, однако, идеально станцевал танец, о котором может знать лишь старая аристократия Мондштадта. Как?        – О чем говорите? – подкатилась к нам так и не снявшая ролики Эмбер.        – Наверняка о том, где и когда он будет ее целовать, – вместе с ней прилетела и Паймон.        – Откуда ты узнала? – отвлеклась на нее Эола, и перевела взгляд на меня. – Ты действительно планировал это заранее. Теперь не отвертишься.        – Да я и не пытался, – улыбнулся я. – Но на самом деле все проще.        – А ты не теряешь время даром, – хихикнула Эмбер и пояснила Эоле. – Он и мне такое же желание загадал.        – Только Эмбер решила, что лучше приведет вместо себя кого-нибудь еще.        – Ха-ха, ты сам согласился!        – И многие ли пали жертвами его ненасытности? – спросила Эола у моей фейки.        – Паймон не скажет. Паймон умеет хранить секреты!       Да ну?        – Загадав мне желание, он сказал что Лиза и Сахароза не подходят, – с улыбкой сдала меня Эмбер.        – Лиза не подходит под требование “юная”, – покачал головой я. – Сахароза же… скажем так, расплатилась за услугу.        – Хм-м-м… – Эола кинула взгляд на Сахарозу, которая уже уходила в лабораторию вместе с Альбедо. – Она больше не носит очки.        – Разве у меня не щадящие расценки? – я весело улыбнулся и подмигнул ей. – Но вернемся к твоему вопросу о знании танцев… это связано с особенностями моей магии. Эмбер тебе и об этом не сказала?        – Ой, точно! – хлопнула себя по лбу она. – Этер у нас может узнавать что-то о людях и вещах просто прикасаясь к ним. Лиза предупреждала всех, но тебя не было в штабе.        – В некоторых случаях прикасаться не обязательно, достаточно… как бы это описать… находиться в резонансе. Танец создает такой резонанс, и благодаря ему я знаю, как ты ожидаешь, чтобы я двигался – а дальше все зависит только от моих навыков.        – Странная магия, необычная внешность… допустим, что ты не архонт, как и говорил. Кто ты?        – Вынужденный странник из далекого прошлого.        – Насколько далекого? – прищурилась она.        – Я старше… как там говорила Лиза? Войны Архонтов.       Восхитительно большие глаза.        – Теперь мне стало понятнее твое отношение… – медленно произнесла Эола. – Но, даже несмотря на то что ты старше меня на несколько порядков, слово аристократа нерушимо. Когда ты хочешь получить свой… выигрыш?       И вновь у нас расхождение с Люмин относительно таких моментов. Сестренка считает, что здесь стоило бы сказать “позже”, не демонстрируя большой заинтересованности, чтобы не спугнуть. Я же верю, что в таких случаях надо с энтузиазмом говорить “сейчас!”, чтобы оставить девушке приятное послевкусие от чувства собственной привлекательности. Оба метода верны, поскольку зависят от второй стороны, но в случае с Эолой сейчас лучше воспользоваться моим.        – Как можно скорее, конечно же, – удивленно ответил я. – Это же не месть, а приз ради которого пришлось хорошенько поработать. Награду приятнее получать сразу после победы.        – Хорошо, – произнесла Эола спокойно, в эфире, однако отчетливо фоня смущением. Она хорошо держит себя в руках. – Идем…       Она затащила меня в полутемный кабинет на втором этаже, и закрыла дверь.        – Теперь дело за тобой, – ровно сказала она, встав посреди комнаты как солдат на параде. От нее шло мощное чувство смущения, пополам с опаской, и, в меньшей мере, предвкушением.        – Прекрасно, тогда… – я с улыбкой подошел ближе. Девушка была почти на голову выше меня, да она даже выше чем Джин… еще один повод воспользоваться именно ее отпечатком как образцом…       Первый поцелуй был крайне скованным. Так что я, посмотрев на краснеющую мордашку Эолы с закрытыми глазами, потянулся за вторым. А потом за третьим…        – Эй… – слабо возмутилась она. – Речь шла только об одном!        – Искреннем и страстном, так что условие пока не выполнено, – лукаво уточнил я. – Или ты откажешься от своего слова?        – Хитрец… и подлец…       Но отстраняться не стала. На этот раз я даже заставил ее немного вздрогнуть, когда легонько лизнул ее губы. Не понимаю… ей же девятнадцать! Неужели она до сих пор ни с кем не целовалась?       Эфир мгновенно принес ответ. Вместе с несколькими грустными картинками из ее прошлого. У нее была детская влюбленность в ее учителя кулинарии, но она достаточно быстро угасла, когда она поняла, что как бы она ни старалась, ее усилия не признают, зато к любым ошибкам будут беспощадны. Затем была и подростковая влюбленность в ее учителя, деда Эмбер, но это что-то насквозь платоническое… а после того как она вступила в Ордо Фавониус и стала изгоем почти для всех, она закрыла свое сердце на замок. Возможно, она и подпустила бы кого-нибудь ближе – если бы хоть кто-нибудь рискнул…       Чем дольше мы целовались, тем больше Эола теряла голову. Опаска ушла полностью, смущение все больше таяло, превращаясь в тянущееся, густое желание продлить момент сладостного забытья… а еще в ее голове все чаще проблескивали шальные мысли, от которых ее эмоции вскипали противоречивыми чувствами. Пока она не решилась – и не взяла инициативу на себя.       Ее ладошки обхватили мою голову, а пальцы проскользнули между прядями волос. Я обнял ее крепче, и девушка издала тихий стон, самозабвенно впиваясь в мои губы своими – и дав волю язычку, агрессивно, но в то же время настолько мягко…       По окончанию поцелуя нас обоих потряхивало от желания продолжить. И я бы с радостью – но не в этом же теле, усредняющем любые впечатления?! Да и пыль, в которую превращаются мои телесные жидкости отнюдь не полезна.        – Этот я засчитаю, – улыбнулся я, отстраняясь от девушки, но все еще не выпуская ее из объятий.       Она посмотрела на меня затуманенными глазами, и даже потянулась за еще одним поцелуем, прежде чем очнулась.        – Действительно подлец… – пробормотала она, и глянула на меня уже с искрами веселого вызова в глазах. – Я этого так не оставлю! Мое желание: загадай мне еще одно желание!        – Это месть? – с интересом уточнил я.        – Конечно. Мой злейший враг, ты не упустишь шанса продемонстрировать свою порочную натуру… – она улыбнулась. – Так покажи ее всю!       “Никогда, никогда, НИКОГДА не отказывай в близости девушке, после того как сам довел её до того чтобы она стала открыто намекать! И не смей оправдываться тем, что она не мыслит четко, или что она пожалеет об этом после – все это ложь, продиктованная страхом! Для нас нет дара ценнее чем мы сами – и ты даже со всем своим эфиром не представляешь, как долго нас преследует горечь отказа!”. Люмин Каэлестелла, “Критика глупого брата”, том 3, глава “Любовные неудачи”, избранная цитата.       Не хочу. Не должен. Но придется, если только не получится вывернуться…       Я напитал ладони эфиром и начал гладить Эолу по голове, к ее заметному недоумению – но и удовольствию тоже. Почему такой прекрасной девушке в жизни досталось так мало нежности?! Этот мир что, такой же как тот, с Халдеей?       Паймон, спасай, постучи в дверь, и напомни что мы должны идти к магистру Джин!       Стук в дверь раздался почти сразу.        – Этер! – приглушенно завопила Паймон за дверью. – Нам надо идти к магистру Джин, ты не забыл?!       Эола едва заметно вздрогнула и, словно только сейчас заметив, отдернула руки от моего лица.        – М-м-м… – я улыбнулся. – Порочную натуру, значит… не здесь и не сейчас. Вот тебе мое желание: не стриги их.        – Кого? – растерялась она.        – Увидишь. Спасибо за великолепный вечер и не менее великолепный поцелуй, Эола. Надеюсь, когда-нибудь повторим?        – …неужели думаешь что сможешь снова подобраться ко мне так близко? – она вновь надела свою холодную маску.        – Мечтать точно буду, – улыбнулся я ей, и отступил.       Освещение коридора, гораздо более яркое, на мгновение ослепило меня.        – А вы не торопились, – хихикнула Эмбер, поджидавшая нас вместе с Паймон, а затем увидела Эолу. – Ого! Как красиво!        – Что именно? – подозрительно нахмурилась она.        – Ты не чувствуешь?!        – Она почувствует только когда увидит, – я подмигнул Эмбер. – Небольшой фокус с моей стороны.        – Я опять чувствую себя в центре заговора, – нахмурилась Эола, что с ее все еще покрасневшими щечками и новой длиной волос смотрелось абсолютно сногсшибательно. – Что он со мной сделал?        – Мы к магистру Джин, я хотел обсудить с ней небольшой праздник в честь успешной защиты Мондаштадта, и большим сюрпризом, если все получится. Потом расскажешь мне, какое лицо было у Эолы, когда она посмотрит в зеркало?        – Договорились! Эола, пойдем! – Эмбер схватила подругу за руку, и потащила ее куда-то вниз.        – Спасибо, Паймон, очень выручила.        – Паймон было несложно, – надулась от важности фейка. – Но Паймон все равно хочет вкусное мяско в награду!        – Хорошо, приготовлю, нужно будет только заскочить на рынок, – улыбнулся я ей. – День все больше клонится к закату. Думаю, мы уже вполне можем пойти к Джин.        – Идем! А про какой праздник ты говорил?        – Да есть одна мысль…       Джин действительно сидела в своем кабинете и корпела над бумагами, задумчиво хмурясь и щекоча лоб кончиком пера. Но при виде нас с Паймон отложила его и искренне улыбнулась.        – Рада вновь видеть вас, почетный рыцарь. И хочу вновь поблагодарить вас, за все, что вы сделали для Эолы.        – Она очень милая, – улыбнулся и я. – Так что я получил море удовольствия.        – К сожалению немногие разделяют вашу точку зрения. Я знаю, какой она может быть… когда Эмбер зашла ко мне с просьбой судить вашу дуэль, я, к своему стыду, успела испугаться за нее, но, когда услышала условия, поняла что вы просто решили сыграть по ее правилам.        – И выиграть! – скрестила ручки на груди и гордо заявила Паймон.        – Это был прекрасный бой и прекрасный танец. Как рыцарь Одуванчик, я хотела бы, чтобы все сражения в этом мире были такими же, – она вновь улыбнулась. – Прошу прощения, почетный рыцарь. Мое восхищение подождет: вы, все же, наверняка пришли ко мне по делу?        – Скорее, отвлечь от дел. Я вспомнил, что не знаю, где ваш дом, и подумал, что мы можем пойти вместе.        – … – она беспомощно посмотрела на бумаги перед собой. – Я очень сожалею, почетный рыцарь, но у меня много работы. Ноэлль может вас проводить.        – Джин, мы ведь это обсуждали, – я вздохнул. – Но ты так и не последовала моему совету.        – Я достаточно сплю, – попыталась оправдаться она.        – А я ведь даже ничего про сон не говорил, – уличил я ее. – Ты спишь настолько не “достаточно”, что это отражается даже на твоей внешности, что в твоем возрасте достичь очень сложно. Я бы предположил три-четыре часа в сутки. Этого не хватает даже чтобы поддерживать полноценную функциональность, не говоря уже про нормальный отдых, что вредит и твоей работе. Завтра выходной, и орден не рухнет от того, что ты позволишь себе хорошо отдохнуть. Идем. Позволь мне немного за тобой поухаживать.        – Да, идем! – поддержала меня Паймон. – Этер приготовит что-нибудь очень-очень вкусное!        – Но… – она перевела взгляд на бумаги.        – Почему у тебя вообще тут так много всего? – нахмурился я. – У хорошего начальника стол чист, текучку должны разбирать заместители… Джин, у тебя есть заместители?        – Из-за экспедиции в ордене осталось не так много людей. Кроме того, я всего лишь замещаю магистра, и не должна перекладывать свои обязанности на других.        – Джин… – я вздохнул. Вот ведь трудоголичная натура! А ведь поди и не осознает даже… – Магистр Варка видит тебя своим преемником. Именно поэтому он оставил Ордо Фавониус на тебя, и оставил именно тех людей, которые могут снять часть груза с твоих плеч. Я понимаю, что ты сама была заместителем, и достаточно долго, но сейчас ты поднялась на ступень выше, и твои старые навыки хоть и будут полезны, но ты не можешь, как раньше, взвалить все на свои плечи, “день простоять да ночь продержаться”, а там придет настоящий магистр и вернет все к тому, что было. Я уверен, что Варка, вернувшись, не заберет пост магистра обратно, а скажет что ты хорошо себя показала, а ему пора на покой, и будет, максимум, советником.       В глазах Джин на мгновение мелькнул испуг. Действительно не осознавала. Полагала, что оставили, потому что больше не на кого.        – Почему вы так думаете, почетный рыцарь?        – Я сам так делал, – пожал плечами. – Говорят, что тяжелые времена рождают сильных людей, сильные люди создают хорошие времена, хорошие времена рождают слабых людей, а слабые люди создают тяжелые времена. Для того чтобы разорвать этот цикл, необходимо чтобы сильные люди воспитывали других сильных людей. Разве Варка не воспитывал тебя как следующего магистра? Не вводил в курс дел, не давал задачи все более сложные, не советовал если ты делала что-то неправильно, не хвалил за достижения?        – Он… – глаза девушки удивленно расширились.        – Назначение тебя “действующим магистром” это финал его усилий. Последнее испытание тебя на “сильного человека, поддерживающего хорошие времена”. Сможешь ли ты проявить гибкость разума и начать действовать уже как магистр, или предпочтешь спрятаться в привычной рутинной занятости заместителя, когда в день столько дел, что голову поднять некогда.       Я остановился, предоставляя ей время самой понять, что она пошла как раз по второму пути.        – О ветер… – простонала она, и ткнулась лбом в собственный стол.        – Мне кажется ты знала это, в глубине души, – я подошел ближе, и успокаивающе погладил ее по плечу.        – Не знала, – произнесла она, не поднимая головы. – Но после ваших слов все стало так очевидно…        – Тогда точно надо высыпаться, – весело произнес я. – И иметь время на то, чтобы подумать о чем-то кроме дел сегодняшних.        – …Этер, – она подняла голову. – Вы ведь…        – Ты. Мне хватит и того что я не могу заставить Барбару называть меня на “ты”, – рассмеялся я.        – Вы не только старше, но и гораздо мудрее меня, – покачала головой Джин. – Я не могу.        – Мои знания не меняют моей натуры. Я ощущаю себя настолько, насколько выгляжу, и, будучи странником, предпочитаю легкие и теплые отношения друзей, а не расшаркивание и иерархии. Уважение и доверие можно выразить и без лишнего этикета… разве Эола не замечательный пример этому?       Я рассмеялся, и Джин тоже улыбнулась.        – Хорошо.        – Ты хотела что-то спросить.        – Да, – она посерьезнела. – Чем работа магистра должна отличаться от того, что я делаю сейчас?        – Глубокий вопрос, – улыбнулся я. – Я скажу тебе, но с одним условием. Только если ты закончишь все дела на сегодня, и порадуешь меня своей компанией за домашним ужином.        – Паймон не верит, что кого-то приходится уговаривать на ужин! – воскликнула фейка.        – Ужас, да? – отвлекся я на нее, шутливо улыбаясь. – На какие ухищрения я вынужден идти!        – Ужас! – искренне закивала фейка.       Джин улыбнулась.        – Хорошо. Я согласна на ваши… твои условия, почетный рыцарь.       Что ж, раскроем “страшную тайну”.        – Ты делаешь все, чтобы орден существовал сейчас, этим и должен заниматься заместитель. Работа же магистра состоит в том, чтобы орден продолжил процветать в будущем.       Она кивнула, с серьезным и задумчивым выражением на лице. Ох уж эти гиперответственные трудоголики…        – Благодарю. Это стоит обдумать.        – И раз мы разобрались с этим, то… идем? – весело улыбнулся я. – Зная что Барбара обычно ночует в церкви, а ты прямо на работе, предположу, что дома у вас пустые полки, так что нам стоит заглянуть на рынок и купить чего-нибудь для ужина!        – Да! – охотно поддержала меня Паймон.        – Еще десять минут, я закончу письмо…       Я посмотрел на нее, как на предателя человечества.        – Я обещаю, что ограничусь только этим, – взмолилась она. – Но мне действительно надо отправить его сегодня!        – Хорошо. Я пока схожу к алхимикам, посмотрю как у них обстоят дела, но затем вернусь.       За дверью стояла Эола. До сих пор немножко красная, с недовольной мордашкой и – я вновь полюбовался своей работой – прекрасным, чуть вьющимся водопадом волос.        – Я этого так не оставлю! – гордо заявила она, когда наши взгляды пересеклись, развернулась и гордо пошла… куда-то. Под еле сдерживаемый смех Эмбер, которая подмигнула, прежде чем повернуться чтобы догнать подругу.        – Я гналась за вами три дня, чтобы сказать вам, как вы мне безразличны! Слышите?! – патетично воскликнул я, и Эмбер не выдержала, искренне и заливисто расхохотавшись.       Эола не замедлилась и не обернулась, но я ни секунды не сомневался, что она покраснела – эфир донес до меня всплеск и смущения, и веселья. Все же, она не чужда самоиронии.       Подняться к алхимикам мне не удалось – на половине пути меня перехватила Лиза.        – Я слышала счастливый смех, а значит, где-то поблизости наш почетный рыцарь, – она выглянула из библиотеки. – Точно, вот и ты, милашка. Загляни ко мне, пожалуйста.       Я пожал плечами, и завернул в библиотеку.        – Только если недолго, – предупредил я ведьму. – Мне удался невероятный подвиг, заставить Джин отдохнуть, и у меня только десять минут, прежде чем она подумает что я пошутил, и вернется к делам.        – Достойное деяние, – рассмеялась Лиза. – Джин так много работает, что даже мне иногда хочется ей помочь… что ж, тогда постараюсь тебя не задерживать. Вот. Что ты можешь сказать об этом предмете, используя свои способности?       Она протянула мне ромбовидную металлическую штуковину, дизайном неуловимо напоминающую древесный лист. Я покрутил ее в руках. Судя по креплению, это носится на ухе. Ну-ка… я взвихрил эфир, и доселе безжизненный, лист вспыхнул, создав над собой небольшую голограмму. Мою же голову прошибло несколько странных картинок и мягкая попытка устройства вплестись в ментополе, как это называли в одном мире. Я не позволил.       Устройство тихо бипнуло, и голограмма сменила цвет с голубого на желтый. Я продолжал исследовать его эфиром, отметив, что некоторое количество моей энергии оно поглощает для своей работы.        – Это “терминал Акаши”. Предназначен для обмена информацией между ментополем носителя и ядром системы, к которой принадлежит, “Акашей” и называемой, – произнес я. – Что интересно, “Акаша” все еще существует и активна, но находится где-то далеко.        – Что такое ментополе? – заинтересованно спросила Лиза.        – Граница между сознательным и подсознательным, а так же… как бы это правильно назвать… непрекращающийся шум от их взаимодействия. Насколько я могу судить, это устройство способно считывать информацию из головы того кто его носит, и, что куда более опасно, вкладывать туда что-либо.        – Опасно? – нахмурилась Лиза. – Терминал реагирует только по запросу.        – Даже если так, у любой информации в человеческой голове есть окраска. Метка, насколько эта информация важна и правдива, и этих окрасок множество: шутка, оскорбление, ложь, россказни, знание, правда, истина… не для всех есть слова даже, но эти оттенки уникальны для каждого человека, поэтому их нельзя просто взять и имитировать. Поэтому информация, попадающая в сознание через подобные вещички, не будет окрашена, но в отличие от обычных мыслей, будет очень яркой. “Четкое и яркое обыденное знание”. Что это в обычной жизни?        – Все очевидное, – легко поняла идею Лиза. – Что вода мокрая, небо синее и тому подобное.        – Именно. Знания, которые можно получить через этот “терминал” ядовиты: в них очень сложно усомниться. Впрочем, при определенной дисциплине ума, вещица может быть действительно полезной. Это какой-то древний артефакт? О… нет, ему всего четырнадцать лет…        – Акаша это творение дендро архонта, великой властительницы Руккхадеваты, погибшей пятьсот лет назад. Сейчас она находится в ведении академии Сумеру, а такие терминалы получают жители Сумеру или те, кто учится в академии.        – То есть ты прекрасно знаешь что это такое, но захотела еще раз проверить мои возможности? – скептично уточнил я у Лизы.        – И это тоже, – весело улыбнулась она. – Я просто размышляла над твоими способностями, и заметила что они очень похожи на то, что мог бы демонстрировать терминал Акаши, будь он человеком.       От Паймон вдруг стрельнуло испугом. Я покосился на нее, но фейка выглядела как обычно, разве что на мордашке была написана задумчивость.        – Но, конечно, это не так, – продолжала Лиза. – Все-таки, Акаша была построена незадолго до катастрофы Каэн’риах, и ты гораздо старше ее. Но, возможно Архонт дендро хотела, таким образом, скопировать черты фей? Поэтому я и решила дать тебе этот терминал и посмотреть, что случится.        – И?        – Ты после одного прикосновения рассказал мне о нем даже немного больше того, что я узнала на своем опыте за все время обучения. Но что важнее, терминал Акаши плохо работает даже за пределами больших городов в Сумеру, а за его границами даже не включался, что бы я с ним не делала… пока ты не взял его в руки.        – Интересно. Можно позаимствовать его ненадолго, для изучения?        – Можешь забрать навсегда, если мне когда-нибудь понадобится новый то академия мне его предоставит. Но взамен я бы хотела получить твою электрическую сферу. На неделю.        – Хорошо, – я достал батарейку из инвентаря, и протянул ей. – Предел выходной мощности ограничен специально, и если ты вдруг нащупаешь ограничитель, не трогай его. Запасенной энергии хватит, чтобы вскипятить Сидровое озеро.        – Это было неожиданно легко, – улыбнулась волшебница. – Неужели ты уже смягчился ко мне, милашка?        – А разве я не был очень мягок и раньше? – вскинул брови я.        – Не был. Ты был холоден и груб, несмотря на все тепло, что я хотела бы тебе подарить… – она игриво надулась.       Я тяжело вздохнул.        – Спасибо, Лиза. Я, пожалуй, пойду. – я взял и положил в карман терминал, после чего направился к выходу.        – Конечно, спасибо что заглянул, – с улыбкой в голосе ответила она. – Ах да, если ты решишь воспользоваться терминалом, перед запросом нужно четко подумать: “Да услышу я голос божественной мудрости”.       Это определенно длиннее и пафоснее, чем “Ok, Google”. И заранее направляет ожидания в определенную сторону – что все услышанное будет “божественной мудростью”. Интересно даже, это действительно промывалка мозгов?       Фу, плохой Этер, прекрати думать категориями других миров, тем более киберпанковских. Но проверить можно.        – Чего ты испугалась, когда мы были у Лизы? – поинтересовался я у Паймон на родном языке.        – Паймон… вспомнила, что “Акаша” была одним из твоих имен.        – А-а, – я рассмеялся. – Имя есть имя. Короткие звукосочетания часто встречаются в разных мирах, ничего особенного. Вот зови меня, например, Эакоатилдарандус, и здесь бы нам встретилось что-то такое, можно было бы задуматься о какой-то связи.        – Эакоа… Паймон боится, что прикусит себе язык! Тебя правда так звали?!        – Нет, так звали моего приятеля, серебрянного дракона, - улыбнулся я. - Драконы очень важные, и уверены что их имя должно отражать всю их важность.        – Паймон нравится эта мысль… может быть, полное имя Паймон звучит длиннее?        – Ну, если бы ты была белым драконом, думаю, тебя бы звали… м-м-м… Паймонлоакстимитринел, – я хихикнул, подумав, что еще это похоже на названия лекарств из многих технических миров.        – …Паймон не выговорит это!!!        – И не надо. Ведь Паймон это Паймон, не так ли?        – Да! – с готовностью подтвердила фейка, и нахмурилась. – Только Паймон не поняла к чему ты это…       Мы вошли в кабинет Джин, как раз когда она запечатывала письмо.        – Я готова идти, – она поднялась.        – Ура! Еда! – радостно крутнулась в воздухе Паймон.       Прогулка по вечернему городу в компании прелестной, хоть и слишком уж серьезной, девушки омрачалась для меня лишь одним – все большее число людей обращало на меня внимание, и наполняло эфир чуждыми мне эманациями религиозного обожания. Раз уж я вытащил Джин из ее кабинета, можно попытаться обсудить с ней этот вопрос… уверен, подними я его раньше, и убедить ее отдохнуть вечерок у меня бы уже не вышло.        – Все больше людей принимают меня за архонта, – пожаловался я своей спутнице.        – Думаю, их внимание это лишь следствие ваших заслуг перед городом, – возразила она.        – “Твоих”, – напомнил я ей. – И нет. Я могу заметить разницу за счет своих способностей. Но я постараюсь это исправить сам… по поводу наших сегодняшних исследований. Эликсир для Двалина готов, и у меня есть мысль: почему бы нам не воспользоваться возможностью, и не познакомить жителей города с одним из его хранителей? Устроить какой-нибудь праздник, в честь успешного отражения нападения на город, и пригласить его туда, как одного из гостей.        – Очень хорошая мысль, – кивнула Джин. – Признаться, мне до сих пор не дает покоя то, что кто-то из жителей Мондштадта прогнал нуждающегося в помощи, и я буду счастлива исправить плохое впечатление. Займусь организацией завтра.        – М-м-м… лучше поручить ее Кэйе и Лизе, – осторожно посоветовал я.        – Почему? – серьезно взглянула на меня она.        – Насколько я тебя узнал, Джин, ты слишком серьезна чтобы организовывать беззаботные праздники. Поход, жизнь и быт целого рыцарского ордена – запросто. Но иногда надо перестать быть серьезной… а ты не умеешь. Это делает тебя очень необычной, у большинства людей все наоборот.        – Это… похвала? – с легким недоумением уточнила она.        – Просто мысль, – я улыбнулся. – Но если тебе интересно мое мнение, то это интересно и мило. Мне нравится твоя личность.       Она кивнула, принимая это к сведению.        – Поч… Этер, – она улыбнулась. – Это действительно становится легче. Мы знакомы не так давно, но ты проявил себя как очень заботливый и внимательный человек, без раздумий бросаясь на помощь каждому, кого видел. Я хочу поблагодарить тебя за это, от своего лица, и всего Мондштадта. Спасибо.       Я растерянно сморгнул. А потом улыбнулся.        – Это было очень трогательно и искренне. Спасибо, Джин.        – Ав-в-в… – растрогалась и Паймон. – Обращайся к нам, если нужна будет помощь!        – Конечно. Раз уж ты сделала меня почетным рыцарем, я буду рад время от времени помочь, – подтвердил я. – Словом и делом.        – Тогда, если ты не возражаешь, я бы хотела задать тебе несколько вопросов.        – Конечно, спрашивай.        – Ты упоминал что управлял поселением когда-то, я очень хорошо помню твои объяснения о поведении Кли, и ты легко понял что двигало магистром Варкой… я думаю, ты хорошо понимаешь других.        – Лестная оценка, – я улыбнулся. – Опыт, наверное. Я часто узнавал чье-то прошлое, ощущал те же чувства, что заставляли других поступать так, как они поступили… сложно при этом не понять кого-то.        – Удивительная способность, – она улыбнулась. – И так можно ощутить все что угодно?        – Абсолютно, – я мечтательно зажмурился. – Разделить с кем-то его самые яркие впечатления, как бы давно они не произошли, ощутить чужие мечты как собственные, слышать не слова, а смысл.        – После этих слов я чувствую, что понимаю тебя лучше, почетный рыцарь.        – Возможно. Могу взять тебя за руку, и подтвердить или опровергнуть это, – рассмеялся я.        – Конечно, – к моему удивлению, Джин открыто протянула мне ладонь.       Я взял предложенное, и вдохнул ее эфир, с мыслями, которыми она хотела поделиться.        – Да, ты права, – улыбнулся я, выпустив ее тонкие пальцы. – И в том, что я очарован своими возможностями, и в том, что я люблю людей. Разве что я бы уточнил, что я люблю красоту, а не именно людей.        – Красоту?        – Разве мне нужно объяснять? – рассмеялся я. – В сердце всех добродетельных разумных есть это знание. В твоем тоже! То, что я называю “красота”, сложно описать одним словом на языке который я лишь недавно выучил. Это можно назвать духовным… катализатором? Топливом? Воздухом?… не могу подобрать хорошее слово. То, что дает нам вдохновение жить дальше.       Она кивнула, а затем мягко улыбнулась.        – Думаю, я понимаю.        – Конечно же, – я улыбнулся в ответ. – Так о чем ты хотела спросить? Или, учитывая направленность твоих комплиментов, о ком?        – Это не комплименты, но ты прав, и я хочу спросить о магистре Варке. Раньше я думала, что он человек, о достижениях которого будут слагать легенды, а его… беззаботность в отношении управления орденом просто часть его натуры, но сейчас я начинаю понимать, что в его действиях было гораздо больше мудрости, чем я могла увидеть.       Тщательный выбор слов заставил меня улыбнуться. Она глубоко уважает своего наставника, настолько, что готова закрывать глаза на те его черты, которые себе бы не позволила никогда и ни за что. И я почти уверен, к чему она ведет.        – Ты хочешь узнать мое мнение, не является ли его, как ты сказала, “беззаботность” каким-то хитрым планом?        – Да, – просветлело лицо девушки.        – Не могу сказать точно, не зная его лично, но скорее всего нет, – я улыбнулся, почувствовав легкое дуновение разочарования от нее. – Но, опять-таки… наставник должен давать пример, верно? Плохие наставники пытаются делать вид, что они идеальны, несмотря на любые недостатки, и что любые их действия надо трактовать как достойные подражания. Хорошие наставники показывают и плохой пример, и подчеркивают, что это не лучшее поведение. Демонстрируя это на себе, они дают ученикам как возможность самим выстраивать свою личность ориентируясь между разными полюсами, так и понимание того, что идеала нет. Наставники, они как родители, только уже для тех, кто полностью осознает себя. Правильно продемонстрированные, недостатки наставника становятся мотивацией ученика. Что-то вроде “если сам великий не может, а я смог – то, по меньшей мере, в этом я его превзошел, а значит, могу превзойти и в остальном”.       Это определенно устроило Джин, и она кивнула с выражением удовлетворения на лице.        – Я рада, что ты взялся учить Барбару. Но почему ты передумал? Ты ведь говорил, что не сможешь дать ей то же образование, что дали тебе.        – У меня сейчас нет времени или желания учить кого-то обычным путем, это долгий и трудозатратный процесс. Но есть одно исключение – мои личные ученики, которых я всегда выбираю очень внимательно и придирчиво. Во-первых, я должен находить красоту в них. Во-вторых, они должны находить красоту как в своей работе, так и в помощи другим. За раз я могу обучать всего двоих-троих таких, но, во-первых, гораздо быстрее, а во-вторых, всему, что они могут использовать. Это важно, поскольку я не останавливаюсь на полпути. Болезни тела, затем болезни разума, затем энергетики, затем души… а тот кто лечит, лучше любого другого знает, как ломать. Такая власть над другими может быть слишком соблазнительной.        – Но почему не учить кого-то ограниченно, просто тем же способом, что и для личных учеников?        – Не хочу, – я улыбнулся ей. – Учить кого-то вроде Барбары мне в удовольствие, и она станет действительно выдающимся целителем, которым я смогу гордиться. Просто натаскивать людей лечить примитивные болячки… дело хорошее, но пусть этим уже занимаются мои ученики.       Джин вздохнула, но не стала спорить. Ну… да, я не Барбара. Мой восторг от способности исцелять, как и желание применять навыки налево и направо, давно прошли. Я все еще готов помочь случайно встреченным людям, но становиться всеобщей городской аптечкой? Увольте. Другое дело какие-то интересные случаи! Но они встречаются не так уж часто.       Остаток пути до рынка, Джин расспрашивала меня о других людях, чье поведение вызывало у нее непонимание. Их было немало, и касались они в основном повседневных вещей… полагаю, девушку с самого детства готовили как рыцаря без страха и упрека. Но все было не так запущено, как с Артурией, которую она мне напоминала. Этот мир вызывает у меня все больше не лучших ассоциаций…       На пути к дому сестер, вектор ее любопытства сменился на профессиональный. Девушка была искренне заинтересована в том, как правильно управлять чем-то большим, и нашла во мне кладезь полезных знаний. М-м-м… полезных в том случае, если она избавится от установок и стиля жизни заместителя. Так что первым моим советом было найти подходящих людей и начать обучать их как своих помощников, а возможно и преемников. К счастью, наивных вопросов о том, “какие люди будут подходящими”, она задавать не стала. Все же, планирование и руководство ей были привычны.        – …разве что посоветую выбирать кого-то, кто сможет дать тебе отличную от твоей точку зрения. И не побоится ее отстаивать, даже перед ликом великого и прекрасного Рыцаря Одуванчик.        – Ты преувеличиваешь, – смутилась Джин.        – Неважно кто ты, важно, как тебя видят. Ты ведь тоже не воспринимаешь Варку как старика с причудами.        – Конечно нет! – возмутилась она.        – Но это ведь подходящее описание, если не знать его истории?        – …нет? – неуверенно ответила девушка.        – Ладно, будем считать что я привел плохой пример. Но другие видят тебя не так, как ты видишь себя… мы пришли?        – Да. Это наш с Барбарой дом… – она почему-то погрустнела.        – Он не такой большой, как Паймон думала, – удивленно протянула фейка.        – А я вот не удивлен, – пожал плечами я. – Большие особняки вдали от других не соответствуют духу этого города.        – Основная резиденция клана Гуннхильдр больше, – вынужденно признала Джин. – Но она за городом, и сейчас почти пустует.        – Из-за похода? – предположила Паймон.        – Да. И отец, и мать ушли вместе с магистром, – кивнула она.       Я достал ключ и отпер дверь. Эфир в доме отдавал пустотой и грустью… похоже, родители Джин и Барбары расстались, и достаточно давно. Что ж, бывает и так.        – Здесь неожиданно чисто.        – Горничные из поместья иногда убирают и здесь, – ответила Джин. – Без них, этот дом бы совсем пришел в запустение.        – Что ж, тогда давайте вдохнем сюда немного жизни, – улыбнулся я, и вошел.       Любые вещи, постоянно взаимодействующие с разумными, постепенно пропитываются их эфиром. Даже если не добавлять к этому каких-то дополнительных энергий, если это не противоречит миру, они со временем могут стать живыми. Этому дому было далеко до создания собственного домового, но все же он был достаточно стар и насыщен эфиром, чтобы создавать определенную атмосферу. Не слишком подходящую для теплого семейного ужина, но мне достаточно легко это исправить.       Я пустил по эфиру волну, смывая висящее в воздухе ощущение заброшенности и грусти, и вплетая на освобожденное место то чувство, что ощущаешь солнечным весенним утром, глядя на цветущие деревья и молодую зеленую листву.       Паймон встрепенулась, словно заметив что-то, да и на губах Джин на мгновение мелькнула улыбка.       Одна из простых возможностей моего Истока, которую обожала Люмин. Для нее я даже специально создал заклинание с подобным эффектом, “память о весне”.       Хоть она могла достичь почти того же эффекта сама, сестренка считала что влияние эфира гораздо нежнее и совсем незаметно. Может и так – но мне нравилось смотреть, как она зажигает в ладонях пламя собственного Истока.        – Так, пора за готовку, – я ощутил, как Барбара вышла из церкви, и направилась в нашу сторону.        – Да! – воодушевилась Паймон.        – Я помогу, – вызвалась Джин.       Церковь была не так уж и далеко, так что вскоре к нам присоединилась и моя новоиспеченная ученица, тоже охотно присоединившаяся к готовке ужина, но отношения сестер вблизи оказались совсем не такими душегрейными, как я ожидал. По тому, как они обе отзывались друг о друге, и тому как эфир шел от их слов теплыми волнами, я ожидал… ладно, пусть не такого же поведения как от нас с Люмин, но не этой… робкой отстраненности! Причем с обеих сторон – и это несмотря на то, что они хотели бы как-то выразить друг другу свою привязанность, но Джин не знала как и боялась сделать хуже, а Барбара, на нее глядя, просто не решалась. Она даже называла ее по имени, но эфир вместо этого нес теплое “сестренка”.        – Знаете, девушки, обычно я не лезу в чужие взаимоотношения, но ваши просто делают мне больно, – признался я, от чего обе девушки вздрогнули.        – Учитель? – растерянно посмотрела на меня Барбара.        – Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Джин.        – Дайте мне руки, – я протянул им свои.       Барбара вложила свою ладонь в мою без раздумий, Джин сомневалась лишь парой мгновений дольше. Мне действительно удалось заработать их доверие…        – Aether: nexus.        – Этер? – испуганно дернулась ко мне Паймон.        – Долго ты еще будешь так реагировать? – я закатил глаза к потолку.        – Паймон беспокоится! Паймон не хочет, чтобы тебе было больно!        – Это уже не больно.        – Правда? – испытующе заглянула мне в глаза фейка.        – Правда. Смотри. Aether: solis memoriam, – я легко повторил заклинание, которое на момент нашей первой встречи скрутило меня в бараний рог.       Свечи, на которые было направлено мое внимание, одновременно вспыхнули.        – Видишь?        – Да! Значит, ты выздоравливаешь? – спросила Паймон со счастливой улыбкой.        – Вроде того, – кивнул я.        – А… почему Барбара и Джин замерли, словно замороженные? – сменила фейка объект интереса.        – Скоро пройдет, – успокоил я ее. – “Нексус” это прямой обмен эмоциями и связанными с ними мыслями…        – …вроде нашей связи? – перебила меня Паймон.        – То же самое, только неконтролируемое. Они пока общаются между собой, но не осознают, что только между собой.       Сестры провели в трансе около десятка минут. А по его окончанию, эфир, до этого циркулировавший между ними двоими, взорвался эмоциями – а Барбара со счастливым писком бросилась обнимать Джин. А та, без какой-либо робости, обняла ее в ответ, счастливо улыбаясь.       Следующей целью объятий милого щеночка стал я сам.        – Учитель, спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо! – она стиснула меня из всех своих невеликих сил.        – Пожалуйста, – я потрепал ее по голове, продолжая помешивать содержимое горшочка телекинезом. – Джин, надеюсь, ты не обижена на меня? Все же, многие сочли бы это неприемлемым.        – Я благодарна, – покачала головой она, с явным румянцем на щеках. – Но… я сейчас не очень хорошо понимаю, мои ли это чувства.        – “Расцепить” вас? – с улыбкой предложил я.        – Нет! – в один голос заявили сестры.        – Не сейчас, – добавила Джин.        – Через полчаса развеется само, – пожал плечами я.        – Так быстро… – расстроилась Барбара. От Джин тоже повеяло небольшим разочарованием.        – Постоянно находиться в таком контакте с кем-то вредно, – назидательно ответил я ученице. – Теряешь себя. Зато большинство непониманий и недоразумений разрешает на раз.        – Наверное, это очень помогало при решении конфликтов, когда ты управлял городом?        – Учитель управлял городом? – удивилась Барбара.       Учитель и многопланетным государством управлял разок, с легкой руки сестренки, в очередной раз бросившейся исправлять несправедливость и устроившей на этой почве небольшую революцию, а после победы отказавшейся вставать во главе нового правительства, и доверив это “своему ближайшему соратнику”. Мне. В том мире мы замаскировались под парочку добровольных изгнанников, с которыми случайно познакомились… но общину восточных эльфов все равно никто не переплюнет.        – Давным-давно, – ответил я ей, вынырнув из воспоминаний и повернулся к Джин. – И нет, совершенно не помогало. “Нексус” нельзя создать между случайными людьми. Нужно иметь притяжение друг к другу, быть хорошими друзьями, возлюбленными или семьей. Я его придумал во время ссоры…       Я осекся. Воспоминание было неожиданно ярким, на мгновение дезориентировав меня.        – С сестрой? – предположила Барбара.        – Нет. Родителей, – я улыбнулся. – С Люмин мы были связаны еще до рождения, и впервые поссорились, когда были подростками.        – Почему? – ужаснулась Барбара.        – Сестра устала от того, что я от нее не отлипаю, и решила отправиться в самостоятельное путешествие, даже разорвав со мной связь. Я был в шоке, панике и очень сильно против, – я мотнул головой, отгоняя еще одно яркое воспоминание. – Зрелище было позорнейшее, если честно, вспоминаю и стыжусь. Давайте лучше не будем об этом и отдадим должное ужину!       Было весело наблюдать за Джин, чьи эмоции и поверхностные мысли сейчас были связаны с ее гораздо более живой и эмоциональной сестрой. Барбара фонтанировала счастьем, а еще ей очень понравилась моя готовка. Прагматичная Джин не умела толком наслаждаться едой, поэтому сейчас ее колбасило от новых открытий. В реальном мире у нее на лице была лишь легкая улыбка одобрения, но в эфире полыхало пламя удивления, удовольствия и осознания. Интересно, сможет ли она наслаждаться едой теперь, когда сестра показала ей, как это делается? С нетерпением жду следующей возможности проверить.        – Спасибо, учитель, это было очень вкусно! – радостно поблагодарила меня Барбара. – Сегодня мой самый счастливый день!        – Из-за еды? – рассмеялся я.        – Почему ты смеешься?! – возмутилась фейка, отрываясь от своей тарелки. – Такая вкуснятина кого угодно сделает счастливым!        – Да, учитель мог бы открыть свой собственный ресторан, – охотно поддержала фейку Барбара.        – Вот! – гордо заявила Паймон.        – Ладно, ладно, захвалили. Вы мне тоже помогали, – улыбнулся я. – Что ж, раз ужин закончен, то пора переходить к учебе.        – Да! – Барбара засияла.        – Отлично. Иди пока разложи бумагу в какой-нибудь комнате, а я сейчас закончу с твоей сестрой и подойду.        – Хорошо, учитель, – она улыбнулась и заскакала в прихожую, где оставила сумку с листами и тушью.       Джин проводила ее взглядом.        – Она так счастлива учиться у тебя…        – Я знаю, – улыбнулся я. – Одна из причин, по которой я не стал ей отказывать.        – Эта связь которую ты создал между нами… ты ощущаешь других так же?        – При желании и прикосновении. Обычно я чувствую лишь отголоски эмоций и намерений. Но, давай не будем заставлять Барбару ждать.        – Конечно, – собралась Джин. – Чем я могу тебе помочь?        – Тем, что не будешь сопротивляться, – улыбнулся я.       Все же, она слишком невинна. Девушка всего лишь немного подняла бровь, ожидая продолжения фразы, но не пытаясь ее как-либо додумать. Жаль… было бы интересно ее посмущать.        – Я говорю про отдых, – прояснил свою мысль я. – Обычно, одна ночь сна не скомпенсировала бы твое пренебрежение собственным здоровьем, но с небольшим применением моей магии, ты проснешься завтра так, словно отдыхала неделю.        – Значит ли это, что мне потом неделю не понадобится сон? – серьезно спросила она.        – Ты уже задолжала своему организму не меньше пары месяцев непрерывного сна, – недовольно ответил я. – Рыцари же возвращают свои долги? Пора начинать.        – Тебя Лиза подговорила? – улыбнулась Джин. – Она отказалась давать мне зелье от сна почти с теми же словами.        – Нет… – я прищурился. – Но я однозначно попрошу ее выдавать тебе снотворное в ответ на такие просьбы. Джин, я не шучу, ты молода и сильна, да и эти ваши Глаза Бога щедро делятся с владельцами энергией, но предел есть у каждого, и твоя безалаберность в отношении собственного отдыха уже наносит тебе вред, как целитель тебе говорю! И не надо мне говорить, что ты отдыхаешь достаточно, по глазам вижу, что собираешься! Пойдем, уложу тебя спать, завтра проснешься и сравнишь эффект от “достаточно”, по сравнению с тем, что у тебя обычно.        – Хорошо, хорошо, – она улыбнулась. – Вверяю себя в твои руки.        – Тогда отбой через пять минут. Хватит?        – Да, – еще раз улыбнувшись, она поднялась и направилась на второй этаж.       Я же поместил всю посуду в свой инвентарь, после чего вытащил ее обратно чистой, и сложил на полки телекинезом.        – Учитель? – на кухню вернулась Барбара. – Ой, вы убираете! Я помогу! А где сестренка?        – Отправил ее готовиться ко сну. Сейчас сходим пожелаем ей спокойной ночи, с капелькой магии, и пойдем учиться.        – Хорошо, учитель. И большое вам спасибо! Я раньше не очень хорошо понимала сестренку… восхищалась ей, издалека… но теперь… она даже не против, что я зову ее сестренкой! Я так счастлива, что мне хочется петь!        – Рад за тебя, – улыбнулся я Барбаре, которая действительно почти что сияла изнутри. – Мне очень нравится, когда братья и сестры находят общий язык. Ладно, идем.       Джин уже действительно забралась в постель.        – Тебе идут распущенные волосы, – улыбнулся я, подходя ближе, и сосредотачивая эфир на пальцах. – Спокойной ночи.        – Спокойной ночи, сестренка, – эхом повторила Барбара.        – Спокойной ночи, – ответила она нам, я коснулся ее лба, и девушка мгновенно уснула.        – А что вы сейчас сделали, учитель?        – Принудительно погрузил ее в глубокий сон. Сейчас немного скорректирую некоторые процессы в ее теле и мозге, чтобы ее отдых был максимально качественным.        – Вы и меня этому научите? – с радостным предвкушением спросила девушка. Как есть щеночек…        – Да, но нескоро. Работа и лечение мозга это одна из последних тем, касающихся тела. Все, я закончил, идем.        – Паймон хочет попробовать спать так же! Джин выглядит супер-умиротворенной!        – Почему нет, мне не сложно, – пожал плечами я.        – Учитель, а можно и мне?        – Тебе это в любом случае предстоит, – я легонько растрепал ее прическу. – Иначе тебе бы не надо было спать так долго.       Барбара привела меня в просторную гостиную. Девушка оттащила стулья вдоль стен, а на крупном столе разложила тушь и листы бумаги, один из которых развернула и прижала уголки чем нашла – сахарницей, перечницей, солонкой и подставкой под все это.        – Отлично, – одобрил я, внутренне посмеиваясь над тем, в каких условиях я занимаюсь преподаванием.        – Учитель, но мы не купили кистей… – растерянно произнесла Барбара, когда я взял первый пузырек с тушью.        – Не беспокойся, они не понадобятся.       Я подержал в руках пузырек с тушью, напитывая ее эфиром, а затем просто выплеснул все содержимое на чистый лист.        – Э-э-э... бумага и тушь нужна была тебе для этого? Просто поставить на листе одну гигантскую кляксу?! – воскликнула Паймон.        – Учитель знает что делает, – решительно ответила Барбара. – Я верю ему.        – Не надо слепой веры, ученица, – улыбнулся я ей. – Хоть это и приятно, но лучше задавай вопросы.        – Извините, учитель, – чуть поникла она.        – А-а-а! Тушь движется! Это призрак?!! - ужаснулась Паймон.        – Нет, это скелет.       Тушь, тем временем, выстраивалась в ту конструкцию, которую я в нее заложил, самостоятельно расползаясь по листу и складываясь в рисунок человеческого скелета. Я тем временем вылил на другой лист еще одну баночку черной туши, и взялся за красную.        – Пока рисунки готовятся, я возьму с тебя твою оплату за обучение, – я выплеснул и красную тушь, после чего посмотрел в глаза ученице. – Три обещания. Первое: ты должна пообещать мне, что воспитаешь не менее чем четверых учеников, взяв с них те же обещания.        – Обещаю! – охотно согласилась она.        – Второе: ты должна пообещать мне, что ты никогда не будешь использовать свои знания для того чтобы распространять веру. Ты можешь молиться и верить сама, но никогда не утверждать и не подтверждать чужие заблуждения о том, что твои знания это дар или благосклонность бога.        – Обещаю, – тут она была немного сбита с толку, но возражать не стала.        – И третье. Ты должна пообещать мне, что твоя медицинская практика не навредит тебе и твоей жизни.        – Мне? – удивилась она.        – Если ты будешь исцелять с утра и до вечера, не отдыхая, а лишь валясь от усталости, то это считается вредом тебе. Если из-за того что ты постоянно лечишь других, у тебя не будет времени на друзей и семью, то это считается вредом твоей жизни. Ты вольна использовать свои знания для помощи другим, но обязана брать за это плату, и обязана ставить свою жизнь приоритетом перед желаниями других людей.        – Но… учитель, это нечестно! Вы не берете плату! И помогли Анне, несмотря на то что вам было очень больно!        – Да! – горячо поддержала ее Паймон.        – Я бессмертен, а ты нет, – отрезал я. – И я как раз плату беру. Но, так и быть, я поставлю временные рамки: ближайшие тридцать лет ты обязана брать плату и ставить свою жизнь приоритетом перед желаниями других людей.        – Но это очень много… – понурилась она.        – Совершенно не моя проблема, – холодно ответил я. – Смертников и фанатиков не обучаю. Плати или отказывайся.       Барбара опустила голову.        – Я обещаю.        – Умничка, первый шаг сделан, – я улыбнулся и потрепал ее по голове. – Если бы ты отказалась, ты бы смогла помочь гораздо меньшему числу людей, и твоя помощь была бы гораздо менее качественной. Я не запрещаю тебе нести счастье людям, ученица, я лишь запрещаю делать это ценой собственного счастья и счастья твоих близких.        – Учитель! Вы могли бы сказать так сразу! – возмущенно воскликнула девушка.        – Мог бы. Но тебе же брать аналогичные обещания со своих учеников, – я подмигнул ей. – Так что формулировки надо блюсти. А теперь, приступим к занятию. Наше первое занятие будет посвящено обзору тела в общем: строение скелета, мускулатуры, внутренних органов и их функций…       Я мягко подключился к сознанию Барбары, и, в течении пары часов, вслух давал ей костяк анатомических знаний, одновременно через связь дополняя его “мясом” более конкретных знаний и нюансов. После того как ее мозг это переварит, можно будет сказать, что программу первого курса по анатомии она усвоила.        – Так, пора заканчивать, – я прервался посередине объяснения о функциях печени.        – Почему? – встрепенулась Барбара. – Это очень интересно!        – У тебя уже кровь из носа течет.        – Ой! – она коснулась носика и испуганно воззрилась на испачканные в крови пальцы. – Почему? Ой! И сердце бьется очень часто!        – Твоему мозгу не хватает ресурсов, и он напрягает тело, – пожал плечами я. – Теперь я знаю твой предел, больше до него доводить не будем.       Это и сейчас было не обязательно, но статистика показывает, что ученики, которые на первом занятии получили переутомление, в дальнейшем куда тщательнее соблюдают мои рекомендации.        – Иди промой нос от крови, и спускайся на кухню, угощу на сон грядущий полезными сладостями.        – Хорошо, учитель… – она поднялась, и заметно шатнулась. – …голова кружится…        – Сядь обратно. Выпей-ка это, – я достал из инвентаря сладкий компот, который она выпила почти залпом, едва распробовала вкус. – Так, запрокинь голову.        – Учитель! – запротестовала она, когда я попытался прочистить ее нос от крови небольшим ватным тампоном, смоченным в дистилляте. Лопнувшие сосуды я уже залечил эфиром. Кровь можно было бы убрать и иначе, но это больше воспитательное мероприятие…        – Цыц.       Барбара издала жалобно-недовольный писк, но дергаться перестала.        – Этер такой строгий… – поежилась Паймон, которая мою лекцию для Барбары смотрела как слабое кино: с интересом, но без вовлечения. Удивлен, что не уснула.        – Запомни, ученица, – назидательно произнес я, вытаскивая из инвентаря следующий тампон. – Мы не врачи, мы целители. Разница в том, что от нас недолеченными не уходят. Взялась лечить, значит, вылечишь. Несмотря ни на какое сопротивление, пациента или родни. Ясно?        – Угу… – она осторожно кивнула, кинув опасливый взгляд на тампоны, которые я мгновением после закинул в инвентарь.        – Пойдем на кухню. Ты же сейчас голодная?        – Очень!       Повторно накормив ученицу (и Паймон) и угостив обеих большой плиткой шоколада, я помог клюющей носом Барбаре добраться до ее комнаты. Дальнейшие действия почти не отличались от тех, которые я проделал с Джин. Горсть эфира, касание ко лбу, и моя ученица отправляется в глубокий сон.        – Ты куда? – заинтересованно спросила Паймон, когда я, спустившись обратно на первый этаж, пошел вглубь дома.        – Там кладовая, а чуть ниже подвал, хочу его осмотреть.       Подвал был вполне ничего. Самую капельку сыроват, но прохладный и тихий. И в нем вполне хватало места, чтобы разместить алхимический саркофаг для выращивания моего нового тела.        – Подойдет. Теперь можно и на боковую.       Сестрички были приятной компанией, а завтра с утра я собирался в Ордо Фавониус за Кли, так что я решил нахально остаться у них в гостях. В доме было еще целых три спальни, одну из которых я занял.        – Паймон интересно… – произнесла фейка, когда я снял одежду и растянулся на кровати. – Нет, Паймон уверена! Это ты как-то выманил людей во время своего танца с Эолой!        – Я ничего не подтверждаю, – усмехнулся я, глядя на приземлившуюся мне на грудь фейку. – Но, гипотетически, если бы я мог сделать что-то подобное, то я бы это сделал.        – Зачем?        – Помочь Эоле, конечно же.        – Потому что она красивая?        – Потому что это то, что делают целители. Я вернул в порядок ее тело, но когда тебе бьют в спину люди, за которых ты проливал кровь, это всегда остается шрамом на душе… я постарался сгладить это впечатление. Ей встретилась Софи, но ей встретился и я: вступился, вылечил, относился к ней без предвзятости, исполнил ее маленькую мечту. Подтолкнул людей быть честнее в своих чувствах, сделал ее победу общей. Чувство единства, когда орден поддерживал ее в едином порыве – они не забудут его, и она не забудет тоже. Разве я не сделал ее день прекрасным?        – Это… наверное… но почему ты всегда берешь награду поцелуями?!        – Ну а что еще мне с них брать? Мне нравится целоваться, – рассмеялся я, а Паймон насупилась. – Ладно, ладно. На самом деле, здесь важен не совсем поцелуй, и мои действия имеют еще некоторый смысл за ними. Я собираю себя обратно.        – Эм-м-м… поцелуями? Это как-то связано с “я на самом деле сушеный труп, и мне нужно живое тело”? – осторожно спросила фейка.        – Да уж, звучит прям как сюжет “Мумии”, – хихикнул я. – Но это лишь малая часть “восстановления себя”. Моя проблема в целом глубже… видишь ли, Паймон, эфир, по своей сути, это “идея”. Прообраз реальности. Любое разумное существо содержит в себе эфир, и, как следствие, имеет способность творить: воплощать идеи в мире вокруг себя. Я же поднимаюсь на ступеньку выше чем просто мыслящие существа – я и есть эфир, его часть, пусть и осознающая себя как человека. Поэтому, мои способности воплощать что-либо куда выше: я могу сделать реальной концепцию. Вершина моей магии. Для сражения с Асмодей, я использовал именно это: я выплеснул наружу “идею” разрушения. Но поскольку я тоже реален, то и сам попал под ее воздействие.        – Это все очень сложно для Паймон… – плаксиво протянула фейка. – Ты имеешь в виду, что ты умер, так? Паймон знала об этом и раньше!        – Смерть… это еще более сложная вещь, отставим ее пока в сторонку. Когда я использовал “идею разрушения”, я подвергся ей, и был уничтожен. Однако, я еще и часть первостихии, и в таком качестве я бессмертен. Меня распылило на мельчайшие частицы, разлетевшиеся далеко-далеко друг от друга. Но за те столетия, эти частички увлекались потоками эфира, и, случайно встречаясь друг с другом, склеивались, слипались друг с другом воедино, образуя все большие части. В итоге, когда их набралось достаточно много, я “проснулся”. Но я еще далек от завершения: сейчас у меня есть меньше чем половина меня – “то, что осознает себя как Этер”. Остальное все так же рассеяно в эфире мелкой взвесью. Представь себе это как мозаику: один кусочек “Этер, разум”, другой кусочек “Этер, личность”, третий кусочек “Этер, имя” и так далее. Они сейчас перед тобой. Но большая часть моего эфира, такие как “Этер, могущество”, “Этер, способности”, и даже, частично, “Этер, память” – это все предстоит собрать.        – А… но при чем тут поцелуи?        – Я как раз к этому веду. Чтобы мои частицы возвращались ко мне быстрее, мне нужно создать свой образ в эфире этого мира. Для этого необходимы маяки – яркие образы, по которым они смогут меня найти. Ответы на вопрос “Кто такой Этер?”. Я – “золотая панацея”, “художник прекрасных дней”, “наставник целителей”, “странник меж мирами”, “ценитель женщин”…        – Бабник, – недовольно поправила Паймон.        – Как скажешь, – не стал возражать я, улыбаясь. – Все это первый способ вернуть мой эфир: натыкать указателей. Лечить неизлечимое, воплощать самые драгоценные мечты разумных, учить будущих медиков и… так далее.        – А второй способ?        – Второй способ не столько восстанавливает старого меня, сколько лечит раны на мне нынешнем. Он заключается в том, чтобы брать эфир той же, скажем так, “окраски” у других. Окраска моего эфира это “поддержка”, “исцеление”, “созидание и улучшение”, “знание”, “любовь”. Когда обо мне думают, я получаю часть энергии этих мыслей и чувств, мысли сопровождающих. Вылечив Глорию, я получил эфир “поддержки” и “исцеления”. Вылечив Анну я получил эфир “исцеления” и “любви”. Прямой контакт, особенно если реципиент взволнован, дает мне гораздо больше энергии. Например, я помог спасать город от дракона – и получаю от множества людей “поддержку”. Но от одной Эолы за сегодня я получил чуть ли не в два раза больше, чем от города за пару дней. Возможно, мне доставалось бы больше, если бы они не думали что я архонт, а так сейчас их энергия идет не тому адресату. Но благодаря всему этому, я уже могу пользоваться простейшими эфирными заклинаниями без боли.        – Паймон поняла… наверное… Паймон тоже тебе помогает?        – Конечно, – я взял ее за бока и поднял над собой. – По меньшей мере в качестве маяка “Он не путешествует один”. Что же касается твоего собственного вклада…       Я подтянул ее поближе, и сделал вид что принюхиваюсь.        – Хм-хм… “поддержка” и “любовь”. Как мило, – поддразнил я ее.        – Но ведь Паймон не любит тебя, – неуверенно ответила фейка.        – Оттенки эфира достаточно размытая штука, – улыбнулся я ей. – В “поддержку” входит и благодарность, а за “любовь” считается искреннее наслаждение моей готовкой и компанией.        – Тогда Паймон еще долго будет помогать тебе своим восхищением!        – О-о-о… как ты красиво сказала, что собираешься объедать меня и дальше, – рассмеялся я.        – Паймон теперь знает, что Паймон полезная, – скрестила ручки на груди малявка.        – А Этер сейчас узнает боится ли Паймон щекотки, – вкрадчиво ответил я, и вонзил кончики пальцев в мягкие бочка.       Взвизг показал, что щекотки фейка боялась. Она попыталась вырваться, но куда там… так что я некоторое время наслаждался ситуацией, щекоча запечатанную богиню фиг знает чего, а она взвизгивала, хихикала и отчаянно пыталась улететь.        – Ладно, повеселились и хватит, – улыбнулся я, прижимая ее к груди.        – Ух… фуф… Паймон этого тебе так не оставит!        – О, ты уже заразилась мстюнством от Эолы? – вскинул брови я. – Это серьезное заболевание, моя дорогая спутница. Придется лечить… начнем со строгой диеты.        – Не надо! – пискнула Паймон. – Паймон уже простила тебя и отказалась от любой мести!        – Рад слышать. Тогда, спать? – улыбнулся я, выпуская ее из рук.        – Ага! Спокойной ночи! – она перелетела на другую сторону кровати, и устроилась мне под бок.        – Спокойной ночи.        – И все? А волшебный сон? – возмутилась Паймон. – Как для Джин и Барбары?        – Ладно, – улыбнулся я, и поработал снотворным. И даже сделал ей маленький подарок в виде сна, который она увидит перед пробуждением.       Сам я уснул после этого быстро, но проспал недолго. Вновь усилившийся приток моего эфира разбудил меня среди ночи, и просто не давал мне оставаться в кровати, зудя одновременно где-то в глубине головы, и во всем теле, призывая пойти и поискать себе приключений… или заняться хоть чем-то, лишь бы отвлечься.       Сначала я решил быть благоразумным, и, памятуя о неадекватности решений принятых в таком состоянии, на улицу не пошел. О, точно, можно приготовить завтрак! Провозившись полтора часа и сложив результат в свой инвентарь, я с сожалением констатировал, что за окном еще темно, а эфирное шило продолжает свербеть. Что еще у меня по плану? Рассчитать необходимое количество ингредиентов для создания тела – не могу, нужны эксперименты. Тогда составлю список того что нужно.       Составил. Еще полчаса. Все еще темно. Хм-м-м… обещанный подарок для Кли! В инвентаре нашелся складной сачок, добавить к нему маленькое эфирное зачарование, которое бы приманивало внутрь рыбку, на которую направлено внимание владельца… еще полчаса. И на улице, как назло, все еще темно! И даже не светает.       Ладно, приключения так приключения. Можно облететь все точки телепортации и активировать их на будущее! Я вернул на ноги обувь, и собравшись вытащить из инвентаря электросферу, но вспомнил, что отдал ее Лизе. И щелкнул пальцами, вспомнив, в обмен на что именно!       Обувь вновь отправилась в инвентарь, а я сам пошел на балкон второго этажа, где материализовал кресло. Развалившись в нем, я достал из кармана терминал Акаши, и пустил в него эфир. Устройство активировалось, и вновь попыталось зацепиться за мое сознание. На этот раз я ему это позволил, создав очень ограниченную зону, к которой прибор мог бы получить доступ. Следом пришлось спешно придумывать себе имя, фамилию и биографию. К счастью, системе не было по-настоящему интересно кто я, и в ней не было предусмотрено защиты от кого-то, кто может фальсифицировать собственный эфирный отклик, так что, вместе с скачком энергопотребления устройства, я получил доступ к режиму ожидания.       Я терпеливо ждал минут пятнадцать, но терминал никак не пытался взаимодействовать со мной со своей стороны. Ну ладно, допустим…        – Да услышу я голос божественной мудрости – произнесла моя виртуальная ипостась.       На это терминал среагировал короткой вспышкой энергопотребления и формированием дополненной реальности. Теперь система пассивно ожидала запроса… я подождал еще пять минут, но терминал так и не попытался взаимодействовать со мной самостоятельно, так что я задал ему первый вопрос. Что система знает о самой себе?       Так, пятьсот лет назад, создана предыдущим архонтом дендро, великой властительницей Руккхадеватой, чтобы хранить и распространять знания. Как-то слишком уж коротко, ограничения? Ладненько. Система Акаша, список возможностей. Хранить и распространять знания. Хм. Осознает ли система Акаша себя? Молчит. Кто такая Руккхадевата? Предыдущий дендро-архонт, хранительница и правительница Сумеру, создательница системы Акаша, погибшая пятьсот лет назад. Руккхадевата, обстоятельства смерти. Молчит. Причины отсутствия ответа Акаши. Недостаточный доступ или отсутствие подходящих сведений. Уровни доступа. Молчит. Текущий уровень доступа. Тоже молчит.       Ладно, это все было просто прелюдией к тому, что точно должно занять меня на некоторое время. Моему любимому развлечению, если честно… исследованию систем и эксплуатации их уязвимостей!       Я усилил поток эфира, исходящий от меня, в первую очередь определяя суть моей связи с Акашей. В принципе было понятно, что это что-то вроде компьютера, основанного на близкой к эфиру энергии, из-за чего терминал и реагировал на изучение при помощи эфира. Более того, моя энергия, гораздо более плотная и чистая, позволяла ему даже дотянуться до основной системы. Разве что путь, который она проходила… сначала она направлялась в землю, где текли мощные энергетические потоки, которые подхватывали информацию и тащили ее куда-то к своему ядру – которое было связано с Акашей чем-то вроде… даже не знаю, ощущение от эфира было больше всего похоже на своеобразную “червоточину”, объединяющую в одну две точки, одну в “энергетическом ядре мира” и вторую в “логическом ядре Акаши”. Обратный путь информации был еще интереснее. Не знаю как реализовано это в самом Сумеру, скорее всего аналогично сотовым сетям технологических миров, но отправить информацию аж сюда Акаша не могла. Вместо этого я, фактически, забирал ее сам – поскольку взаимодействуя с системой при помощи своего эфира, я оставлял его частью себя, и он, зная что я жду ответа, возвращался. В отличие от той энергии, на которой основана Акаша, моя собственная является чистой информацией, безотносительно материального компонента, и от расстояния не зависит. Это, кстати, значит что эта система и не сможет взаимодействовать со мной без моего участия – по крайней мере, пока я не нахожусь в радиусе действия поддерживающей ее инфраструктуры.       Но ладно. Суть связи я узнал, теперь можно воспользоваться этим знанием и хакнуть Акашу. Для начала, надо задать ей побольше вопросов, на которые она не сможет мне ответить, чтобы насытить ее моим эфиром. А затем, сформировать из этого эфира удаленно управляемый зонд, которым я подключусь к системе изнутри. Поехали… Принципиальное устройство Акаши... История создания Акаши…       Спустя шесть десятков вопросов в таком духе, я отправил достаточно своего эфира в ядро системы, чтобы его ощущать. Отлично. Я разорвал соединение виртуального себя с терминалом, из-за чего тот мигнул желтым и потух. Теперь попробуем законнектиться напрямую, используя терминал как способ подачи моей энергии…       О, на этом уровне доступа это уже не дополненная реальность, а виртуальная. Интересно, очень интересно! Залогинимся. Так-с, даже в этом случае он ожидает от меня имя и какую-никакую биографию, но раз я уже знаю, что никто не проверяет… меня зовут “Акаша Систем Руккхадеватович” а биография… да вот, “родился, осматриваюсь”. Мое физическое тело усмехнулось, когда система без каких-либо проблем это приняла (а чего бы и не принять, раз у меня доступ уровня ядра?) и загрузила меня в виртуальное пространство, одновременно похожее на глубины океана и космос: множество ярких огоньков в бесконечной тьме. Хм-м. Я ожидал чего-то вроде преддверия Матрицы, с пустой белизной, но ладно. В конце концов, сама необходимость погружения в виртуальность предполагает что кто-то должен был это делать, например, создательница системы. Вероятно, она и оставила визуальные настройки. Я могу их поменять? Да, могу. Тогда-а-а…       Я моргнул, и картина вокруг меня сменилась. Теперь я стоял в прекрасной горной долине. Теплое летнее солнце пробивалось сквозь густые кроны могучих деревьев, ложась на сочную траву множеством солнечных зайчиков и переменчивых теней. Сквозь зеленый ковер со скал текло несколько прозрачных ручьев, наполняя воздух ароматом свежести и приятным журчанием. Легкий порыв ветра всколыхнул кроны, по траве прошли красивые волны игры света и теней, а ушей коснулся тихий, почти незаметный звук ветряных колокольчиков, подвешенных тут и там среди ветвей.       Воспоминание о доме. Сладкая ностальгия… о том, как мы с Люмин делали эти ветровые колокольчики, и как забирались на ветки повыше, чтобы привязать их там. Как выкладывали тропинку красивыми камушками… и как сделали свой собственный домик у обрыва, в котором было так хорошо завалиться на подушки и читать книжки, слушая журчание ручья и изредка бросая взгляд на проплывающие внизу облака.       Улыбаясь, я пошел вперед по тропинке, когда мне в спину “ткнулся” запрос идентификации. Обернувшись, я увидел маленькую восточную эльфийку, в симпатичном комбинезончике цвета слоновой кости, украшенном растительным орнаментом и небольшими брошками. Белые волосы были частично собраны в косу и пропущены через замысловатое украшение на голове, распадаясь за ним в свободно висящий “конский хвост”. Ярко-зеленые глаза с крестообразным зрачком смотрели на меня с искренним интересом… ту секунду, пока ей не пришел ответ на ее запрос идентификации.        – Акаша?! – воскликнула она, и от неожиданности отшатнувшись, плюхнулась на попу там же где стояла, продолжая глядеть на меня огромными удивленными глазищами.        – Привет! – я протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

=== Упомянутые в главе другие миры ===

"Тот, с Халдеей" - Nasuverse, Fate/Grand Order. Девушки там почти все с историями "обнять и плакать". А кто не такие вовсе не милые котятки. Артурия, которую напоминает Этеру Джин, оттуда же. "Ментополе, как это называли в одном мире" - Neon Genesis Evangelion "Эакоатилдарандус" - вполне обычное драконье имя во вселенной Forgotten Realms "Учитель и многопланетным государством управлял разок" - Люмин решила устроить революцию свободы в мире игры Haven.