Сад небесного порядка

      Естественно, когда я прибыл на поляну рядом c руинами, я оказался единственным бодрствующим существом, так что решил что поспать более важно в данный момент. Все равно, независимо от того что мне скажет архонт ветров, за Люмин я сходу не понесусь. C удобством устроившись на похрапывающем драконе, с противоположной от Венти стороны, и с Паймон в обнимку, я провалился в сон.       Пробуждение было забавным. Или даже не само пробуждение, а завтрак, за ним последовавший. За одним столом сидели: бог ветров, запечатанная богиня времени (но это не точно), стихийный дракон, и путешественник-мироходец. И, главное, все очень довольны! Дракон выспался, впервые за долгое время. Явный бог очень рад тому, что не все вчера было выпито, неявная богиня – что не все вчера было съедено, а я – тому, что хотя бы часть моих вопросов получит ответы. Так что омлет я готовил в приподнятом настроении, и даже угостил Двалина еще одним из экспонатов своей “коллекции абсурдно-больших предметов”. А именно – трехметровой пиццей. Самой маленькой в коллекции… самым большим экспонатом в этой категории я мог бы дракона прихлопнуть как муху. Пятьдесят два метра в диаметре, и двенадцать тонн веса. Стыдно признать, но я ее спер, хоть и оставил кучу денег в качестве компенсации. Смешной был мир – меня обозвали “голодным вором”, и пару раз использовали для того чтобы попиариться. Малоизвестная кондитерская приготовила самый высокий торт, и позвали на открытие комиссара полиции, на случай “голодного вора”. Ну как я мог отказаться от такого приглашения? Торт, правда, был не такой уж и большой, но сама идея была забавной… Люмин оценила. И вкус торта тоже.       Приобщиться к драконьей пицце решили и Паймон, и Венти, так что омлетом с колбаской я наслаждался в гордом одиночестве.        – Итак, – сказал я, когда на столе остался лишь чай, вино и вчерашний пирог. – Поговорим о деле, ради которого я тебя разыскивал.        – У тебя были вопросы, – с улыбкой ответил Венти, и взял бокал с вином. – Я отвечу, если это в моих силах.        – Отлично! Вопрос первый. Где мне найти милую девушку, которая зовет себя “хранительницей небесного порядка”?       Бог поперхнулся вином. Дурашливая улыбка сползла с его лица.        – В Селестии, – ответил он уже полностью серьезным голосом.        – Это что? Я не местный.        – Летающий остров высоко в небесах! – ответила Паймон, и завращала головой, в его поисках. – Сейчас не видно…        – Он выше, чем дуют ветра, – дополнил Венти. – Поэтому ни я, ни Двалин не сможем тебе помочь попасть туда.       Космос. Или, если я правильно помню ощущения от прохождения в этот мир, “слой реальности”.        – Хорошо, вернемся к хранительнице. Как ее зовут-то, кстати? А то она так и не представилась.        – Асмодей, – Венти немного поморщился. Кажется, они не очень-то ладят. Хорошо!        – Насколько она сильна?        – Сильнее любого из архонтов. Возможно, сильнее даже всех семерых вместе взятых.        – Слабости? Какими силами обладает, помимо управления пространством?        – Никто из тех, кто бросал ей вызов, не пережил этого чтобы рассказать.        – Понятно, – вздохнул я. – Ну что ж, спасибо.        – Это и есть твои вопросы? – нахмурился он. – Ты ведь не собираешься сражаться с ней снова?        – Снова? – невинно посмотрел я на него.        – Я знаю, что ты не из этого мира, – улыбнулся он. - "Древний фейри". И я знаю, что ты однажды уже схлестнулся с ней в бою, после которого кусок мира исчез в никуда вместе со всеми воспоминаниями о нем.        – Вот как... если и буду драться с ней, то не сейчас. И в этот раз постараюсь обойтись без подобных методов. Тогда это был жест отчаяния, надежда на то, что я смогу ее прибить одним ударом и вызволить сестру. В этот раз, смерть “хранительницы” меня не устроит. Ее ждет то же самое, что она сделала с Люмин, что бы это ни было. И пойду я к ней подготовленный… не уверен что дело обойдется без масштабных разрушений, но они ограничатся физическим миром.       Венти медленно кивнул.        – Вторая группа вопросов. Тебе знакома моя спутница?        – Э? Паймон и сама может рассказать тебе о Паймон! – удивилась фейка.        – Ветра говорят, что она давно носится по миру, – пожал плечами Венти. – Но я не знаю ее, и не пересекался с ней раньше.        – Ты был знаком с архонтом времени?        – Был, – по лицу бога ветров вновь скользнула тень. – Но она исчезла давным-давно.        – Убита?        – Не знаю, – вздохнул Венти. – Она очень… творчески подходила к использованию своей силы. И, в какой-то момент, просто пропала, а места связанные с ней в один миг пришли в запустение, словно она существовала века или даже тысячелетия назад.        – А когда это произошло на самом деле?        – Тоже не могу ответить, – покачал головой бард. – Она все-таки была архонтом времени. Сложно объяснить, но момент ее исчезновения, как бы, длится до сих пор.        – Понятно.        – Да? – удивился он.        – Я сам владею магией времени, и ее причудливость для меня не секрет.        – Тогда это все упрощает, – повеселел он. – Если хочешь, можешь сходить к ее дому, тебе это может что-то дать. Я отмечу место на карте.        – Давай, буду благодарен.       Я материализовал карту из гильдии приключенцев, и отметил маркером остров, который показал мне Венти.        – Почему ты спросил о ней? И как это связано с твоей спутницей?        – Я полагал, что она может быть запечатанным архонтом времени.       Венти фыркнул, не став даже комментировать это предположение.        – Паймон архонт? – удивилась малявка. – Не-е-е…       Я пожал плечами, не став развивать тему.        – Тогда, третья группа вопросов. Знают ли другие архонты больше?        – Сам их спроси, – улыбнулся Венти.        – Ожидаемо. Где их найти? Чем их задобрить или подкупить? Ну и вообще, что ты можешь о них рассказать?        – Подкупить? – широко улыбнулся он. – Действительно, чем можно подкупить бога…        – Всегда что-нибудь найдется, – пожал плечами. – Сидр из ветра, например.       Местечковые боги не такие уж и всемогущие. У меня есть что предложить и им… но, конечно, не сейчас. Сначала надо восстановить свои прежние кондиции.        – И правда, – рассмеялся он. – Хорошо, слушай…       Большинство архонтов уже успели смениться, и “новичков” Венти знал лишь с чужих слов. Более-менее подробных описаний удостоились лишь Моракс и Баал, архонты земли и молний. Божество земли, по словам Венти, фанатик контрактов, и, как он выразился, “с моим подходом” никаких проблем не возникнет. Я скажу, что хочу получить, Моракс ответит что хочет взамен, мы заключим контракт, а затем его полностью выполним к обоюдному удовольствию. Баал любительница отточить свои навыки во владении оружием, а ее слабость – сладости, так что добиться ее расположения будет нетрудно: победить и покормить, в любом порядке. Куда сложнее будет до них добраться: Моракс появляется перед своими людьми лишь один раз в год, а Баал год назад закрыла границы Инадзумы… в божественном стиле закрыла, кольцом штормов, через которые даже Двалин не рискнул бы прорываться. Фигня. В отличие от Двалина у меня есть способы двигаться под водой на протяжении долгого времени.        – Что ж, все понятно, – кивнул я. – Спасибо за помощь.        – Спасибо и тебе, – беззаботно улыбнулся он. – О, хочешь, я пойду с тобой? Я давненько не был в гостях у старины Моракса.        – Я позову, если что.        – Не надо! Он слишком много пьет! – фыркнула Паймон.        – А ты слишком много ешь, – не остался в долгу Венти.        – Что?! Неправда!        – Нормально она ест, – отмахнулся я. – Она проклята. Кстати, не знаешь кого-нибудь кто разбирается в этом?        – Только тебя, – развел руками он с милой улыбкой. – Неужели ее проклятие сильнее, чем на Двалине?        – Искуснее, и целенаправленно сделано специально под нее.       Венти прав, если бы он мог разобраться с проклятием своего дракона с помощью знакомого, он бы сделал это. Теоретически, конечно, он мог бы подавить его силой… но, думаю, после этого Мондштадт бы пришлось строить заново.        – Ладно, я узнал все что хотел, – я поднялся из-за стола. – И у меня еще есть дела в городе. Кстати, Двалин, мне нужен образец твоей крови, чтобы приготовить очищающий эликсир.       Дракон кивнул, и проколол когтем одной лапы другую. Набралась целая литровая банка, прежде чем я закрыл ранку.        – До новых встреч, – я спрятал банку в рюкзак. – Паймон, портал.        – Агась!       Кажется, она уже сама начинает верить, что телепортирует меня.        – Кстати, нам надо сегодня будет заглянуть на примерку одежды, – задумчиво произнес я, когда мы оказались в городе.        – О, точно! Паймон и не заметила, как пролетело время! – радостно закружилась в воздухе фейка.        – Да, время пролетело плодотворно, – чуть улыбнулся я.       Теперь я знаю имя своей будущей жертвы. Асмодей. И знаю где ее дом – а значит, я на шаг ближе к тому, чтобы вытащить Люмин. А после… что будет после, еще предстоит определить. Разве что… остров, который летает за пределами атмосферы это проблема. Звездолеты, к сожалению, очень продвинутая техника, и за пределами своих миров летать чаще всего отказывается. Я могу, теоретически, собрать ракету, но шанс что она долетит близок к нулю. Мне нужен мой полет, а создать его можно лишь свободно используя эфирную магию третьего уровня. Что ж, я и так знал, что мне придется полностью восстановиться, прежде чем идти отбивать сестру. Хотя, возможно, есть способ добраться туда и иначе, все-таки, этот мир – не классическое “планета, висящая в пустоте космоса”. Тут все куда хитрее.        – О чем думаешь? – спросила фейка.        – О мести, – ухмыльнулся я.        – Паймон интересно…        – Ну кто бы сомневался! – закатил глаза я.        – Паймон интересно! – повторила фейка. – Что имел в виду этот бард-пьянчужка, когда сказал про кусок мира, исчезнувший вместе с воспоминаниями о нем?        – Для сражения с нами Асмодей создала пространственный карман, отрезанный от остального мира, и просто уйти оттуда было невозможно, не в условиях боя с могущественным противником на подготовленной территории. И после того как она запечатала сестру, я, пользуясь способностью к возрождению, и тем что мы находимся в замкнутом пространстве, использовал самоубийственную атаку, преобразовав весь доступный мне на тот миг эфир, в концептуальное разрушение. От этого я умер, поэтому что там происходило дальше своими глазами не видел, но знаю, что в объеме пространственного кармана Асмодей не осталось ничего. Ни материи, ни энергии, ни пространства, ни времени. Даже эфирные связи были оборваны – то есть, воспоминания о поле нашей битвы были стерты. Остался только сам факт: так произошло.        – Ого…        – Именно из-за этого все разумные существа избегают произносить мое имя. Но это лирика, мне в этой ситуации больше другое интересно – как же все-таки выжила Асмодей?        – Может, она такая же как ты?        – Так я не выжил. А она ухитрилась… единственное разумное объяснение заключается в том, что ее там и не было. И это очень напрягает.        – Почему?        – Хм-м… она победила в схватке с Люмин, пусть и потеряв руку. Но одно дело, когда в схватке участвует божество лично, и другое, когда для этого используется какой-то посредник. Во втором случае, ее личная сила должна быть еще выше.        – И ты собираешься с ней сражаться? – ужаснулась Паймон.        – Собираюсь. Ты не слышала, о чем мы говорили с Венти?        – Но она ведь уже победила тебя однажды! Когда ты был в своих полных силах!        – И?        – Если и у тебя, и у твоей сестры была ваша полная сила, но вы все равно проиграли той богине, то она сильнее вас, и просто победит вас еще раз! – как маленькому разжевала Паймон.       Мне же стало смешно.        – Конечно же, потому что мы люди высокой культуры, – рассмеялся я. – А не дикие звери.        – Э-э-э? При чем тут это? – удивилась фейка.        – Потому что только дикие звери всегда бросаются в бой со всей возможной силой. Мы же медленно идем по нарастающей. Кроме того, мы в принципе запечатываем свои полные возможности, и раскрыть их можно только по обоюдному согласию. Ключ к моей силе у Люмин, ключ к ее силе - у меня. Та “полная” сила, которую мы имели на тот момент – лишь десятая часть настоящей.        – Но почему?! Зачем вы себя настолько ограничиваете?        – Потому что мы путешественники, а не завоеватели. Неограниченная Люмин, стой она сейчас здесь, могла бы луну разрезать пополам. Как думаешь, что осталось бы от вашего мира, если бы она начала пользоваться подобной силой направо и налево, вот так сразу? И как бы на нас отреагировали его обитатели, увидь они такое? Кроме того, мы исследуем новые миры, погружаемся в них. Это намного проще делать, не будучи богом по местным меркам.        – Луну?!! Ты... шутишь... – она заглянула мне в лицо с надеждой, но я только покачал головой.        – Я на порядки менее разрушителен в бою, но при желании я мог бы уничтожить Тейват прямо сейчас. Причем множеством способов.       У фейки это вызвало ступор.        – Мы довольно-таки могущественные существа, Паймон, – улыбнулся я. – Пусть и не выглядим таковыми. Но мы глубоко уважаем чужое право на жизнь, и от угроз поначалу стараемся отболтаться или удрать, а не уничтожать их, не считаясь с последствиями. Мы здесь гости, и должны вести себя как гости. До определенного предела, конечно. Асмодей решила оставить нас здесь сама, когда мы хотели уйти. Последствия на ее совести.        – Значит ты можешь ее победить?        – Скорее всего, да, – я вздохнул. – Но не грубой силой, и уж точно не раньше, чем найду Люмин.        – И… что мы будем делать сейчас?        – Что и собирались, конечно же, – удивленно посмотрел я на нее. – Сначала в собор, поболтаем с Барбарой. Затем сходим на примерку твоих обновок. Дальше по обстоятельствам, но скорее всего в штаб.       Народу в соборе было немного. Полагаю, сегодня девушки хора заняты больше материальным, нежели духовным. Что ж… можно помочь. Все равно я не буду использовать связь с Барбарой, пока не увижу ее. От неожиданности девушки дергаются, визжат, начинают говорить с воздухом – зачем портить моей ученице жизнь? Пойду лучше проверю больных. Тут все хорошо, тут все хорошо, ага, и вам привет, да, скоро поправитесь. Тут все замечательно, видно руку Барбары, тут… не так хорошо, послал Паймон за какой-нибудь из сестер, чтобы та повторно промыла раны. А тут у нас что? Я ее раньше не видел.       Красивая девушка лежала на кровати-каталке, укрытая одеялом. Короткие волосы цвета морской волны промокли от пота и прилипли ко лбу, неравномерный цвет лица, неглубокое частое дыхание. Лихорадка. Касание, капля эфира… девятнадцать лет, Эола Лоуренс. Инфекция в колото-резаной ране. Я откинул одеяло и нахмурился. Это что за кошмар хирурга? Просто ляпнуть и плохо забинтовать рану, ничем ее не промыв? С автором этого решения я еще поговорю, а пока надо оказать девушке качественную помощь. Легким движением извлеченных из инвентаря специальных ножниц я срезал вчерашнюю небрежную повязку, и недовольно прицокнул языком – даже если сейчас все переделать как надо, без моего вмешательства последствия могут стоить девушке немалых проблем в будущем. Возможно, есть какая-то алхимия, но… ладно уж. Я достал из инвентаря антисептик и начал промывать рану.        – Путешественник! Что вы делаете? – ахнула монашка, которую привела Паймон.        – Оказываю помощь, – я посмотрел на нее.        – Но она же Лоуренс!       Так-так-так.       Я прикоснулся к бинту и направил в него эфир, чтобы узнать, кто его касался за последние сутки.        – Это ведь вы сестра Софи? – поинтересовался я холодным тоном, глядя ей прямо в глаза.        – Да… – побледнела она. Людей очень пугает, когда они теряют контроль над своим телом, а отвести взгляд она сейчас не могла. Несложный фокус, но эффективный.        – Приведите сестру Викторию.        – З-Зачем? – нерешительно проблеяла она.        – Живо.       Девушка побледнела еще больше, и умчалась.        – А что она сделала? – спросила Паймон.        – Выполнила свою работу плохо, причем специально, – я положил руку на рану Эолы. – Теперь мне придется исправлять.        – Ты ведь не упадешь после этого, как с Анной? – обеспокоилась фейка.        – Нет, не волнуйся, – улыбнулся я ей.       Первое воздействие уничтожило инфекцию, второе убрало иммунный ответ, а третьим я неспешно начал заращивать рану девушки.        – Путешественник? – ко мне подошла Виктория. – Сестра Софи сказала, что вы отправили ее за мной.        – Отправил, да. Ваша подчиненная отвратительно выполнила свою работу. Она не промыла и не обработала рану этой девушки, лишь небрежно замотав ее бинтом. И сделала она это специально, имея какие-то личные претензии к ней.        – Софи, это правда? – нахмурилась Виктория.        – Н-н-не… – я снова поймал ее взгляд, и девушка выпалила. – Да! Но ведь это же Лоуренс!        – Ушам своим не верю! – воскликнула Виктория. – Мы помогаем всем! Невзирая на лица и заслуги! И она не только Лоуренс! Она еще и рыцарь Морская Пена из Ордо Фавониус!        – Та девушка, которая вчера не пустила хиличурлов в город! – воскликнула Паймон.        – Барбатос помилуй… – ахнула Виктория. – Но почему я ее не видела?! Для рыцарей у нас отдельные палаты…        – Полагаю, это как-то связано с тем, что она на каталке, в то время как все остальные на обычных кроватях, – произнес я, не отвлекаясь от лечения, которое уже подходило к концу.        – Каталке… – Виктория обратила на это внимание, и ее взгляд потемнел. – Софи, ты что, прятала ее?!        – Я… – стоило мне только повернуть голову в ее сторону, как девушка тут же призналась. – Да…       Сестра Виктория сделала глубокий вдох, и медленно выдохнула.        – Мы поговорим об этом позже, наедине. Уйди с глаз моих долой!       Девушка ушла, но эфир вокруг нее фонил скорее обидой нежели раскаянием.        – Стой, – приказал я. – Ты не поняла в чем твоя ошибка. Подойди.       Она подчинилась.        – У врача есть только один враг: болезни и смерть. Ничто и никто больше. Если ты хочешь решать, кому жить, а кому умирать – твое место на поле боя. А для лучшего понимания ответственности лекаря…       Я сотворил небольшое заклинание, и легонько прикоснулся к ее лбу. Глаза девушки на мгновение засветились синим, а она, с испуганным ойканьем, отшатнулась.        – Твое наказание. Всю следующую неделю ты будешь жить с последствиями ее травмы, если бы я ее не вылечил.        – Иди, – дополнила Виктория. – После вечерней молитвы я буду ждать тебя в своей комнате.       Девушка, явно чувствуя себя некомфортно, кивнула и быстрым шагом ушла.        – Наказания здесь находятся в моей власти, – неодобрительно произнесла Виктория, и вздохнула. – Я признаю за вами право на это, раз уж вы рыцарь Ордо Фавониус, но в будущем не делайте так. Что с Эолой?        – Уже все хорошо. Инфекцию я уничтожил, последствия ее нивелировал, рану тоже зарастил. Она проснется через час или два, и будет очень голодная.        – Благодарю, Путешественник.        – Не стоит. Разве что положите ее где-нибудь в более комфортном месте.        – Конечно, – она взялась за ручки каталки. – Прошу меня простить.        – Сестра Виктория, погодите секунду. Где Барбара?        – После утреннего обхода она пошла в город. Сказала, что ей нужно купить тушь и бумагу.       Точно. Я же ей сам об этом сказал. Что ж, тогда перехвачу ее в городе.        – Спасибо. И еще, проверьте потом повязки вон у того парня. Сестру Софи изначально позвали из-за этого.        – Конечно.        – Пойдем, заберем твою одежку, – сказал я Паймон.        – Ура!       Кусочек моего эфира в Барбаре уже прижился, так что найти ее труда не составило – она находилась где-то в торговом районе, и, если прислушаться к ее эмоциям, была в заметной растерянности, но ничего угрожающего. Так что я спокойно отправился в сторону швейной мастерской, дабы переодеть мою спутницу во что-то более приличное, в связи с грядущей поездкой в Ли Юэ. Местному-то архонту все побоку, а тамошний – глубокоуважаемый большой бугор, всяких оборванцев к нему не пустят. Тем более одетых в одежку из краденого местного флага… может, действительно взять Венти? Исключительно ради престижа. Пообещаю ему что-нибудь из творений Люмин и дело в шляпе.       Вместо примерки, Паймон дали готовое платье, и даже более того. Девчонки-швеи расстарались, учтя не только мои требования, но и желания самой фейки – они пошили изнутри на плащ декоративные вставки, и сделали возможность двойного крепления этого плаща, которое позволяло либо набросить его на плечи, либо закрепить в районе груди. В первом случае получался практичный комбинезон, общим оформлением похожий на повседневную одежду Джин. Во втором, плащ превращался во что-то вроде открытой спереди юбки, при любом движении красиво распахиваясь, и показывая внутренние декоративные элементы, прям точь-в-точь как жреческое одеяние богини радости на фотографии с Люмин. Но за счет куда более строгих цветов с градиентами синего поверх белой основы, это смотрелось не пестро, как у ллириток, а изысканно. Добавить тонкую звездчатую шаль, пару декоративных элементов, длинные перчатки, немного украшений – и можно без стеснения идти на королевский бал.       Естественно, после демонстрации обоих вариантов, Паймон намертво вцепилась именно во второй. И швеи, тоже явно отдававшие ему предпочтение, мгновенно перешили ее шарфик в поясок, идеально вписавшийся в общий ансамбль. Махнув рукой на этот молчаливый сговор, я расплатился с швеями дополнительным отрезом ткани, а от лица Паймон вручил им корзинку со сладостями из местных кондитерских. Они еще и отказывались, потому что, оказывается, "старались для спасителей Мондштадта". Но подарки я им все равно вручил, потому что молодцы, хоть и хитрюги. В новом платье моя спутница выглядела уже не беглой детсадовкой, укравшей у папы антиграв, а маленькой звездной принцессой. Что же до непрактичности… ладно уж, обработаю потом ткань эфиром, и это перестанет быть проблемой.       Теперь Барбара. Вновь прислушавшись к эфиру, я удивленно поднял брови. За те полчаса что мы провели в мастерской, девушка почти не сдвинулась с места, а в ее эмоциях сквозь все еще наличествующую растерянность сквозило смирение и сожаление о чем-то направленном на себя. Мне уже стало любопытно, что у нее там происходит.       Пока мы шли, я забавлялся реакциям Паймон на обновку. Фейка парила где-то в своих фантазиях, то изображая что-то вроде вышагивания на подиуме с резкими поворотами, то начинала резко нырять в воздухе – в общем, игралась движением ткани как могла. Обещание обработать ее наряд эфиром я решил немного придержать, уверен, она будет не менее счастлива, когда узнает, что после моих действий ткань будет вести себя так, как представляет себе носящий, а не как ей положено физикой.       И все было бы хорошо, если бы не изменившееся поведение людей. Мой вояж на драконе не прошел даром, а отмазку от архонтства я дал лишь Джин и сестрам в соборе. Простые же люди, похоже, были почти уверены что я и есть архонт. Некоторые кланялись, некоторые вручали мелкие съедобные подарки, и все дружно окатывали меня восторженным религиозным трепетом в эфире. Мне надо будет что-то с этим сделать позже. Пожалуй, даже есть одна мысль, нужно только подговорить Джин и Двалина.       Размышляя об этом, я добрался до местонахождения Барбары, и, если бы я не использовал эфир для поисков, то просто прошел бы мимо. Но моя частица ощущалась в центре небольшой радостной шумящей толпы около стены. Глубоко вдохнув, я оценил запах эфира вокруг, чтобы понять, что происходит, и немного скривился.       Фанаты. Ужасно доставучие существа, которые свято уверены в том, что их любовь и обожание полностью окупает тот потребительский эгоизм, с которым они относятся к своим кумирам. “Я так люблю ее, она обязана знать об этом! Всего пара минут ее времени, и я буду счастлив всю оставшуюся жизнь!” – думает средний фанат, напрочь выкидывая из своего восприятия тот факт, что он такой не один. Стоя в толпе, где их таких уже под сотню. Пара минут, сто фанатов, три часа из жизни “кумира”. За эти три часа набегает еще двести новых фанатов… что мы и наблюдаем. Одно дело, если бы Барбара специально их собирала, но по ее эмоциям очевидно, что это не так.        – Какая большая толпа… – заинтересованно произнесла Паймон. – А что в центре?        – Барбара.        – Правда? – Паймон взлетела повыше, и пролетев небольшой круг над головами, вернулась. – Откуда ты узнал?        – Поделился с ней кусочком эфира, и теперь могу найти ее где угодно. Как и, скажем, ты меня – не обратила внимание, что ты безошибочно добралась до Анны, когда не нашла меня в отеле?        – Поделился... ты и ее целовал?! Когда?!! Паймон не спускала с тебя глаз! – нет, она точно ревнует.        – Скрытность это один из моих многих, многих талантов, – серьезно произнес я. – Особенно когда дело касается девушек.        – Паймон не сомневается, – проворчала фейка, и снова подлетела повыше. – Но как нам забрать Барбару?        – Легко. Aether: immaturus memoria.        – Этер! – тут же всполошилась Паймон.        – Спокойно. Это тоже очень простая вещь, ради которой мне тоже раньше не требовались заклинания. В детстве я часто баловался этой способностью.        – Что она делает?        – Поглощает энергию самой сильной эмоции, и направляет ее на какое-нибудь несвоевременно возникшее сомнение. Например, если папа злился на одного мальчишку, разбившего окно мячом, он мог внезапно вспомнить, что забыл выключить горелку в лаборатории. Пока он бежал проверять, его злость перегорала, и возвращался он уже успокоенный и расслабленный, и обычно прощал проделки мальчишки куда быстрее. Или сестры мальчишки, что гуляла слишком долго и притаскивала в дом всякую живность.        – Ты говоришь о себе?        – Конечно. Папа достаточно быстро понял, в чем дело, и очень долго ругался, но, вот незадача, был вынужден убежать в лабораторию, проверить горелку, – я с ностальгией улыбнулся. – С тех пор за все проделки меня ругала мама. У нее был иммунитет к таким вещам.        – Это очень милое воспоминание, но Паймон не понимает, зачем ты использовал заклинание сейчас?        – Паймон, я же объяснил, что оно делает. Оглянись вокруг.        – Толпа расходится… о-о-о! Паймон поняла! Им тоже надо проверить горелки?        – Или выключить утюг, выпустить кошку из подвала, проверить что они не забыли ключ в дверном замке, мало ли что можно невовремя вспомнить, – пожал плечами я, и прошел к ошарашенной Барбаре. – Доброе утро, ученица.        – Учитель! А… что только что случилось?        – Ты про толпу фанатов?        – Да. Люди разошлись так быстро! Я сделала что-то не так?        – Нет, вовсе нет.        – Но у них вдруг стали такие озабоченные лица…        – Маленькое волшебство с моей стороны, я чувствовал, что они тяготят тебя. Не беспокойся, они просто все дружно вспомнили, что у них есть другие дела. Только не говори никому, что я так умею, хорошо? Люди этого боятся.        – Ой!!! – пискнула она, глядя на меня ошарашенно. – Учитель, это…        – Да-да, это именно та связь, о которой я говорил, – улыбнулся я этому сгустку невинной прелести. – Или ты думала что я пошутил вчера?        – Нет! Я даже пошла на рынок сегодня, специально чтобы купить то, что вы сказали!        – Тогда пойдем вместе. Заодно, немного потренируешься в использовании связи со своей стороны.        – Я… тоже могу?! – поразилась она. – Правда?        – Попробуй. Просто представь что говоришь со мной внутри своей головы, желая чтобы я тебя услышал. Это легко.        – Паймон не сказала бы, что это так уж… – я прервал малявку строгим взглядом.        – А-а-а… м-м-м… Учитель? Вы слышите?        – Да. Молодец, у тебя получилось.        – Это действительно очень просто! – обрадовалась Барбара.        – А?! У нее получилось? Так сразу? – возмутилась Паймон. – Паймон до сих пор не смогла передать ни слова!        – Я же говорил, что тебе мешает твой ободок.        – У Паймон тоже есть связь с учителем? – удивилась Барбара – Учитель целовал Паймон?!!        – Да, на оба вопроса, – улыбнулся я.        – На оба… – глаза девушки распахнулись, и она начала стремительно краснеть.        – А, ты просто подумала об этом, – понимающе кивнул я, забавляясь ее реакции. – Притворимся, что я этого не слышал. Не беспокойся, такие казусы иногда случаются.        – Угу… – смущенная девушка спешно перевела тему. – Твой новый наряд такой красивый, Паймон.        – Да! Мы только что забрали его из ателье! – фейка крутанулась вокруг своей оси. – Ткань очень приятная, лучше любого шелка! Потрогай!        – Какая мягкая, – восхитилась Барбара, взяв предложенный плащ. – Никогда раньше такой не видела.        – Паймон тоже! Она не… уй-ф! – сморщилась вдруг фейка.        – Это с моей родины, – перехватил разговор я. А то Паймон уже собралась брякнуть “не из этого мира”, за что я легонько проехался ей по мозгам. Раз слова не помогают, буду дрессировать. – Большая часть моей одежды изготовлена из нее же, этот материал очень хорошо взаимодействует с моей магией.        – О! Значит эта ткань умеет делать какие-нибудь интересные штуки? – заинтересовалась Паймон.        – Может заращивать небольшие повреждения, самоочищается, не выцветает, не мнется.        – У нас тоже есть такие, – оживилась Барбара. – Алхимическая ткань, ее делают на заказ… как же она правильно называется? Палла! Она тоже может восстанавливаться, не пачкается, не мнется, греет зимой и прохладная летом, а еще она очень прочная и удобная!        – Раз тебе пришлось вспоминать как она называется, значит, она не так уж и распространена. Почему? Дорогая?        – Немного, – кивнула она. – Все ее свойства работают только на тех, у кого есть Глаз Бога, и она всегда очень… обтягивающая…       И она снова покраснела.        – Обтягивающая, вон оно что, – задумчиво кивнул я. – Как штаны Джин?        – Угу… – девушка покраснела еще больше.       Я тут же вспомнил всех известных мне владелиц Глаза Бога, и пришел к выводу что эта самая "палла" определенно ими любима, особенно Фишль и Розарией. Что ж, мой мужской респект алхимику, который придумал формулу!        – Здесь удивительно распространена алхимия. На моей родине это была тайная наука, – решил я сменить тему.        – Да? Почему?        – Знание дает преимущество перед другими. Для многих этого более чем достаточно, чтобы не делиться знаниями, а продавать результаты.        – Я думаю, что это не правильно. Когда я пришла в церковь, никто и не подумал отказывать мне в обучении. И я знаю, что городские алхимики тоже охотно берут учеников… – она испуганно посмотрела на меня. – Я буду должна вам что-то за обучение, учитель?!        – Да, но не беспокойся, – рассмеялся я, и погладил ее по голове. – Я всегда рад обучать целителей, и все, что я с них за это беру, это три несложных обещания.        – Какие?        – Не забегай вперед. Я торжественно расскажу тебе об этом на первом уроке.        – Хорошо, учитель! – счастливо улыбнулась девушка. – Сегодня вечером?        – Сегодня? – поднял брови я. – Ты помнишь условие, да? Занятие будет длиться три часа, спать ты потом будешь пятнадцать часов, и беспокоить тебя в это время будет нельзя. И когда я говорю нельзя, я имею в виду “совсем нельзя”.        – Я думаю, сестра Виктория поймет, если я предупрежу ее, – немного смутилась девушка. – Все же, завтра выходной…        – Хорошо. Ты ночуешь в церкви или в городе?        – В церкви. У нас с сестрой есть дом в Монде, но она там почти не появляется из-за работы, а я всегда опаздываю, если иду утром оттуда…        – Из-за фанатов?        – Да… я очень рада помочь жителям Монда всем, чем могу, но не хотела бы создавать проблем сестрам в церкви и рыцарям Фавония… им приходится помогать мне, когда что-то такое случается.       Я на мгновение воспользовался эфирной оценкой. Барбара сияла в ней куда ярче, чем та деталька из стража руин. И на текущем уровне сил я ничегошеньки не могу сделать, чтобы ей помочь. Вряд ли этот милый щеночек будет самостоятельно отгонять своих фанатов, скорее, позволит им гладить себя до тех пор, пока не упадет от истощения.        – Тогда уроки мы будем проводить у вас дома. Все же, в церкви возможностей тебя побеспокоить гораздо больше, чем в пустом доме.        – Ты так боишься, что ее разбудят. Барбара же не пострадает от этого? – испуганно спросила Паймон.        – Ее мозг не успеет переварить всю информацию, которую я передам ей сквозь связь. Если ее разбудят, ее ожидает интенсивная головная боль и галлюцинации, а все, что она увидит и услышит после пробуждения, причудливо переплетется с недоусвоенными знаниями. Например, Барбара будет думать, что кровь переносит солнечные зайчики, потому что это будет первое, что она увидит после пробуждения.        – Ой… и так будет всегда? – опасливо поинтересовалась Барбара.        – Нет, так только первые несколько раз. Разум должен адаптироваться к новому способу получения информации.        – Хорошо, я скажу сестре Виктории об этом.        – Я буду провожать тебя до церкви, чтобы тебе никто не докучал, – улыбнулся я.        – Спасибо! Учитель, я только что подумала, вы же не знаете, где мы живем!        – Не беспокойся, я потом пойду в штаб Ордо Фавониус, а вечером попрошу Джин проводить меня. Заодно спрошу у нее разрешения, это ведь ее дом тоже.        – Но ведь сестра так занята в ордене…        – Вот именно. Воспользуюсь шансом, чтобы заставить ее отдохнуть, когда я проверял ее состояние в прошлый раз, она была недалеко от истощения.        – О… – Барбара заулыбалась, словно маленькое солнышко. – Вы такой добрый, учитель. У сестры точно не будет проблем из-за этого?        – У нее будут проблемы, если она не будет спать ночью. Кроме того, ей жизненно необходимо понять, что Ордо Фавониус существует даже тогда, когда она на него не смотрит.        – Хорошо, учитель. Мы пришли!       Взяв несколько крупных свитков, каждый размером примерно с дверь, и десяток баночек туши, мы распрощались с Барбарой и отправились в штаб Ордо Фавониус.        – Паймон, мне нужен твой совет. Выбери не раздумывая: Джин, Фишль, Альбедо, Эола или Ноэлль?        – А? Ты предлагаешь Паймон выбрать, к кому ты сейчас пойдешь?        – Все вопросы после твоего ответа, – усмехнулся я. – Ну так? Кто из них?        – Э-э-э… Паймон чувствует подвох здесь. Поэтому, Паймон выбирает Паймон!        – Нет, моя дорогая, ты не человек, и поэтому не подходишь. Поэтому же не подходит Кли.        – Не подходит для чего?        – Как образец. Помнишь, некоторое время назад я говорил, что я “призрак, но не призрак”? Так вот, я хочу себе нормальное тело. Для этого мне нужно тихое место, ингредиенты, и духовно-энергетический слепок типичного обитателя этого мира. Подходящие местные ингредиенты я уже знаю. Тихое и пустое место тоже. Осталось выбрать, с кого снимать слепок.        – Но почему только эти пятеро?        – Меньше всего возни с внешностью. Они все блондины со светлыми глазами, у каждого есть Глаз Бога, что выделяет их из других.        – Но ведь все кроме Альбедо – женщины. Ты решил стать женщиной?!        – Это не имеет значения, Паймон, – хихикнул я. – Мое новое тело будет выглядеть так же, как я сейчас. Со временем.        – Но ведь мы даже не знакомы с Эолой! И она не блондинка!        – Ее цвет волос, как и волос Ноэлль, с алхимической точки зрения – “белый”, можно окрасить как угодно. А еще у меня уже есть капля ее крови.        – Паймон интересно, почему в твой список не попала Барбара?        – Джин лучше.        – Почему?        – Ее значимость имеет более глубокие корни, это дает некоторые преимущества… хм, знаешь, если добавить это условие в уравнение, выбор сокращается до двух вариантов. Джин или Эола?        – Джин!        – Потому что мы ее знаем?        – Да!        – Разве не будет справедливо тогда сначала познакомиться с Эолой? – усмехнулся я.        – Паймон не против, но разве ты не торопишься?        – Не слишком. Нам еще собирать уйму ингредиентов: тело должно быть частью этого мира от и до.        – Если новое тело будет выглядеть так же, как старое, то зачем его нужно менять?        – Зная тебя, думаю, мне хватит только одного примера. Я не чувствую вкуса.        – Какой кошмар! – ужаснулась Паймон.        – Ну, на самом деле, все не настолько ужасно, – хихикнул я. – Но поскольку это тело это лишь наполненная первостихией имитация, все ощущения в нем тоже имитация, которая берется из усредненных воспоминаний множества людей, включая худшие. Жареное мясо будет одновременно идеальным, обычным, подгорелым, пересоленным, и обжигающим язык. Не настоящий вкус того, что ты ешь сейчас, а все возможные ощущения, которые испытывали те, кто когда-либо ел такое же блюдо, но сильно сглаженные. Это касается всего, но со вкусом наиболее заметно. Еще это тело хрупкое. С одной стороны, его нельзя отравить, а небольшие ранения исчезают сами собой, но если меня ранят серьезно, то иллюзия жизни развеется, и оно станет выглядеть именно так, как и должно – неподготовленному наблюдателю обеспечены мокрые штаны и ночные кошмары.       Паймон испуганно сглотнула.        – А как оно выглядит на самом деле?        – Если захочешь посмотреть, увидишь – когда я сменю тело.        – Паймон не уверена, что хочет на это смотреть…        – Оно страшнее пока движется, – успокоил я ее. – В неподвижном виде это похоже на очень старый, высохший труп.        – А-а-а! Паймон не будет смотреть! И говорить об этом Паймон тоже не хочет! – испуганная фейка, отлетела от меня подальше.        – Договорились. Тем более, мы пришли.       Первым делом я отправился к Джин, сказав ей, что первое занятие с Барбарой буду проводить сегодня в их доме, и уточнил, что она не против. Магистр была не против, и даже дала свой ключ – я ей пока не стал говорить, что не знаю куда идти. С этим я приду еще раз, вечером. Вопрос об алхимических лабораториях тоже был решен мгновенно: Альбедо был предупрежден заранее, и отложил все свои проекты. Так же, для наискорейшего достижения результата ему и мне в помощь поступают Сахароза и еще пара младших алхимиков ордена. Поблагодарив магистра, я отправился к Альбедо – руководить экспериментами. Я хоть и знал, что именно нам нужно получить, но точный техпроцесс лучше было оставить местным профессионалам. Ну а в качестве объекта для проверки эффективности итогового зелья, я выкинул из инвентаря вторую друзу крови Дурина. Заодно поинтересовался, куда делать первая – оказалось, ушла на исследования Лизе. Обсудив направление экспериментов, мы отпустили младших алхимиков, и принялись за дело втроем.        – Путешественник, готово, – окликнула меня Сахароза. В своей стихии она явно приобрела дополнительную уверенность. – Эликсир очищения, эксперимент девять дробь два, первая успешная конденсация.        – Давайте проверим, – кивнул я, и, взяв ковш с приятного бирюзового цвета жидкостью, аккуратной струйкой полил друзу.       “Эликсир” мгновенно вскипел, словно я плеснул его в масло, и распался огромным облаком фиолетового пара, тут же утянутого работающей вытяжкой.        – Действует, – заметил Альбедо, рассматривая то место, где струйка коснулась кристалла. Глубокий темно-фиолетовый цвет сменился на небесно-голубой, с небольшим оттенком зеленого. – Нам нужно подавить парообразование.        – Скорее всего, такая бурная реакция связана с тем, что в этой друзе слишком много антагонистической энергии, – возразил я. – В то время как Двалину нужно избавиться от ее остатков. Следует проверить реакцию на небольшом кусочке.        – Кристалл невероятно прочен, – задумчиво произнес Альбедо. – Но Лиза уже нашла решение. Сахароза, позови Ноэлль, пожалуйста.        – Конечно, мастер Альбедо, – девушка тут же поклонилась и выбежала.        – Ноэлль? – удивился я.        – Пусть вас не обманывает ее внешний вид, путешественник, – серьезно ответил он, доставая из ящика долото и увесистый молоток. – Физическая сила Ноэлль далеко за пределами возможностей обычного человека.        – Мастер Альбедо, почетный рыцарь! У вас есть для меня задание? – практически впорхнула в лабораторию девушка.        – Да. Нам нужно отколоть от этого камня небольшой кусочек. Вот инструмент.        – Конечно! Доверьте это мне!       Ноэлль пару мгновений примеривалась к одной из граней кристалла, а затем ударила. Звон был такой, что меня немного оглушило, а Сахароза схватилась за уши.        – Вот, мастер Альбедо, – довольная девушка протянула отколотый кусок, размером с кулак. – Долото погнулось, я отнесу его мастеру Вагнеру.        – Спасибо, Ноэлль, – кивнул Альбедо.        – Могу ли я помочь вам чем-то еще? – расцвела девушка.        – Действительно, впечатляющая сила, – заметил я. Долото после ее удара было похоже на дугу, а ведь это закаленный металлический стержень, и явно не из простого железа, судя по цвету. – Мне любопытно ее происхождение. Можешь дать мне руку на минутку?        – Нет! – она отшагнула назад, пряча руки за спину. – Прошу меня простить, почетный рыцарь, но правила горничных ордена требуют хранить любые тайны рыцарей, которые они могут узнать.        – Твоя сила одна из таких секретов?        – Нет, но госпожа Лиза предупреждала всех, что мы не должны позволять вам касаться себя сколько-нибудь долго, если хотим сохранить свои тайны. Мне очень жаль!        – Ладно, не беспокойся, – улыбнулся я. – В конце концов, это просто мое любопытство.        – Ноэлль, погоди еще минуту, – попросил Альбедо. – Путешественник, думаю, такой осколок будет все еще слишком крупным для наших исследований.        – Да, нужна фракция поменьше, – задумчиво кивнул я. – У меня есть идея, как ее получить не ломая инструмент. Ноэлль, будь добра, ударь меня со всей силы.        – Почетный рыцарь, это…        – Не беспокойся, мне это не навредит.        – Да! Этер очень крепкий! – подтвердила Паймон с гордостью. – Ему не повредили даже удары стража руин!        – Если вы настаиваете… – она ударила, но все-таки сдерживаясь. Я легко поймал ее кулак на открытую ладонь.        – Еще раз. В полную силу, – улыбнулся я.       Ноэлль, явно успокоенная, ударила еще раз. В этот раз эфир запел, связывая энергию. Да, она действительно обладает нечеловеческой силой – хоть и меньшей, чем у стражей руин, но было бы некорректно сравнивать боевую машину и хрупкую на вид девушку. Однако, теперь ее латы никаких вопросов не вызывают, с такой силой они должны ощущаться не тяжелее плотной джинсовой куртки.        – Достаточно, – сказал я, когда звон эфира стал тревожным. – Альбедо, дай какую-нибудь нейтральную посуду.       Получив просимое, я сжал осколок кристалла, используя всю накопленную энергию. С оглушительным треском он лопнул, и в подставленную лабораторную чашку высыпались куски, размером с некрупную гальку.        – Ух ты! – восхитилась Паймон.        – Действительно, очень крепкая штука, – задумчиво произнес я. – Еще и не образует пыли при разрушении, просто раскалывается. Продолжаем.       Через полчаса у нас была полная чашка мелко измельченного кристалла для дальнейших экспериментов. Отпустив Ноэлль, мы вернулись к исследованию.       На небольших кристалликах эликсир очищения все равно вскипал, так что пришлось последовать изначальному плану Альбедо и найти способ замедлить интенсивность реакции. Четырнадцатая версия не кипела, и работала столь же эффективно, хоть и гораздо медленнее, так что мы перешли на эксперименты с кровью Двалина. Еще два десятка попыток ушли чтобы добиться нетоксичности отработавшего эликсира, и его нормального связывания кровью для дальнейшего вывода естественным путем. Несколько подопытных кроликов сдохло, но последние три выжили и чувствовали себя вполне неплохо, без каких-либо патологических процессов в их организмах. Таким образом, “эликсир очищения, эксперимент пятьдесят один” был признан прошедшим все необходимые лабораторные испытания и пригодным для клинической практики. Осталось только сварить его в нужном количестве, но с этим они справятся и без меня.       За экспериментами прошло больше чем половина дня, однако, до вечера и возможности выдернуть Джин оставалось достаточно много времени. Стоило мне покинуть алхимиков, как Паймон немедленно начала вести себя подобно радостной собаке, увидевшей, как хозяин взял в руки поводок для прогулки, и всеми возможными способами намекать на тему того, как неплохо было бы немного подкрепиться. Идея здравая, но только вдвоем скучно. Кого бы взять с собой за компанию? Сахарозу и Альбедо сейчас не оторвешь от реторт. Джин в резерве на вечер. Лиза? Не-е-е, я хочу расслабиться, а она не даст. Кли? Планировал завтра пойти учить ее ловить рыбу…        – Путешественник! Йу-ху! – я отвлекся от своих раздумий, тем более что ответ нашел меня сам. – Как насчет пойти пообедать с нами?        – Да! – воскликнула Паймон.        – Конечно, – улыбнулся я Эмбер, когда она перевела взгляд на меня.        – Отлично! И позволь представить тебе мою лучшую подругу! Этер, это капитан разведывательного отряда, Эола Лоуренс, также известная как рыцарь Морская Пена!        – Нет нужды в цветастых титулах, Эмбер, – прохладно заметила девушка. – Я та, кто я есть. Кроме того, почетный рыцарь уже знаком со мной, а я многое слышала о нем. В городе только и разговоров что о загадочном юноше пришедшем из ниоткуда. Одни утверждают, что он может исцелить любую болезнь, другие – что он дважды обратил в бегство дракона, прежде чем заставить его подчиниться, третьи своими глазами видели, что он может съесть столько сладостей, сколько весит сам. Многие уверены, что архонт ветров вновь решил посетить свой город… но даже если и так, то тебе не уйти от моего возмездия!        – Чего?! – возмутилась Паймон на последнем пассаже. Что примечательно, на всех остальных она довольно кивала.        – Я польщен вашим вниманием к своей скромной персоне, прекрасный рыцарь, – улыбнулся я девушке.       Несмотря на интонации и холодно-враждебный тон, в эфире от нее фонило любопытством и признательностью. После моего комплимента, она полыхнула смущением, которое тут же сменилась на подозрительность.        – Ты сейчас прозвучал точно, как Кэйя! – недовольно надулась Эмбер.        – Но это правда, – развел руками я. – и Эола действительно интересовалась. Если про исцеление и дракона действительно можно услышать на улицах, я и сам слышал, то вот о нашем с Паймон набеге на кондитерскую знает не так уж и много людей, а значит, она расспрашивала обо мне.        – Я капитан рыцарей разведки не просто так, – скрестила руки на груди Эола. – Сомнения в моей профессиональности! Я это запомню.        – Не сомнения, комплимент, – вновь улыбнулся я ей.        – Погодите! – вновь вмешалась Паймон. – О каком возмездии она говорила в самом начале?! Ты ведь не сделал ничего плохого! Даже помог ей!        – Правда? – удивилась Эмбер.        – Да! – подтвердила Паймон. – Он вылечил ее сегодня утром, и наказал ту злобную монашку, которая лечила ее плохо!        – И именно это достойно возмездия! Украв мою месть, он сам стал ее целью!        – А-а-а… – понимающе протянул я.        – Погоди-ка, кто-то в церкви отказался помогать тебе?! – возмутилась Эмбер. – После того как ты защищала город?!! Ух, я ее…        – Нет нужды. Синяки проходят быстро, а неделя страданий, на которые она хотела обречь другого человека, запомнится ей гораздо лучше.        – Все равно! Я ужасно зла на нее! – топнула ногой Эмбер.        – У каждого преступления должно быть лишь одно наказание. Она совершила преступление как целитель, и получила наказание от меня, как от того, кто исправил ее ошибку. По-моему, это справедливо.        – Ух. Ладно, – Эмбер тряхнула волосами. – Я верю тебе, почетный рыцарь. Эола снова здорова, и мы хотели отпраздновать это в “Хорошем охотнике”. Идем?        – Я уже согласился, а Паймон поесть согласна всегда.        – Эй!        – Ведите, – улыбнулся я.       И мы пошли.        – Так сколько правды в рассказах людей о вас, загадочный путешественник?        – Я могу исцелить многое, но вряд ли все. Один раз я сбежал от дракона, один раз дракон сбежал от меня, но в третий раз я, хоть и не без помощи обеспокоенных граждан города, смог его вылечить. Я действительно могу съесть очень много еды, но, конечно, не столько же, сколько вешу сам. Часть заказанного я убрал в свое невидимое хранилище. И я не архонт. Не так уж и много правдивой информации в слухах, не так ли? Эмбер могла бы рассказать обо мне гораздо больше.        – Джин попросила сохранить все в секрете, – с яркой улыбкой ответила она. – Так что Эмбер ничегошеньки не знает! Зато я рассказала все про нашу первую встречу, кстати, ты так и не получил лицензию! Я как раз собиралась рассказать про все остальное за обедом, когда увидела вас с Паймон и решила позвать за компанию. Среди друзей любая еда становится вкуснее!        – А беседы интереснее, – кивнул я и обратился к Эоле. – Утолил ли я ваше любопытство, прекрасный рыцарь?        – Уже второй раз я слышу это обращение! Решил поиздеваться над потомком преступников, пряча насмешку в сладких словах? Я этого так не оставлю!        – Паймон не понимает, почему ты улыбаешься? Она выглядит серьезно! – возмутилась фейка.        – Эмбер не назвала бы кого-то лучшей подругой, если бы этот кто-то мог ударить в спину.        – А в прямом бою ты ее уделаешь! – сообразила Паймон, и покивала, довольная своими выводами. – Да! Не о чем волноваться!        – Какая самоуверенность, – улыбнулась Эола. – Считаете меня слабой? Я запомню.        – Не надо приписывать мне рассуждения Паймон, – отмахнулся я. – Что же касается обращения, ты же называешь меня “загадочным путешественником”, что является фактом, почему я не могу обращаться к тебе “прекрасный рыцарь”? Это ведь тоже факт.        – Так ли это… – прищурилась она        – Эола красивая? – спросил я у Эмбер.        – Да! Конечно! – с жаром подтвердила она.        – Ты ловко плетешь паутину слов, но я не попадусь в нее. Однако… я дам тебе преимущество сомнения, и не буду мстить за эти двусмысленности. Пока не буду. Но я слежу за тобой!        – Очень рад. Не своди с меня глаз, – вновь улыбнулся я ей.       Она восхитительно смущается. Вне эфира это проявляется лишь самую малость сменившимся цветом щечек, но внутри ее заметно сбивают с толку мои слова – причем, больше всего, тем, что они направлены не на оскорбления, а на заигрывания.        – Настолько понравилась моя подруга? – вкрадчиво поинтересовалась Эмбер, весело сверкая глазами. – Она подходит под требования нашего спора.        – Искренний, страстный, одну штуку? – поднял брови я. – Уверена? “Искренний и страстный” – это важно. Но, да, мне определенно нравится Эола, так что я согласен не только из чистого интереса, как ты этого добьешься.        – Увидишь, – подмигнула Эмбер.        – Я чую заговор вокруг меня, – подозрительно оглядела нас Эола. – И что за бескомпромиссные суждения? Тебе “нравится” потомок преступников, которые угнетали Мондштадт веками? Это факт, которые ты так любишь. Неужели мой внешний вид настолько вскружил тебе голову?        – В этом мало сомнений… – пробормотала Паймон.        – Я говорю с тобой, а не твоей фамилией. Если ты хочешь убедить меня в том, что ты недостойна моего “нравится”, тебе придется сделать это самой. Мнения других, чужие действия и истории о прошлом учитываться не будут.       И я вновь ее смутил. Любопытство стало заметно сильнее, а к признательности добавилась симпатия. Впрочем, ее тон от этого мало изменился…        – Все же я не ошиблась в оценке твоей самоуверенности. Впрочем, стоило ли ожидать меньшего от того, кто ходит на дракона с голыми руками?       Ее послушать, так я прям как старина Ядерный Дюк, отбиваю атаки собственным эго. Кстати, хоть я и разобрался в принципе, такую конфигурацию псионического щита я повторить не могу.        – С такими навыками как у нашего почетного рыцаря, даже страшно представить, что будет, если дать ему в руки оружие! – рассмеялась Эмбер. – Представляешь, когда я вызвала его на спарринг, я даже царапинки на нем не смогла оставить! Это был полный разгром!        – "Я с оружием" это скорее разочаровывает, чем впечатляет, – улыбнулся я. – В нашей семье за всякие колюще-режуще-стреляющие штуки отвечает моя сестра. Она меня, конечно, учила кое-чему, но у меня не лежит к этому душа. Я врач и исследователь, а не воин. Кулачный бой это просто хобби.        – Просто хобби? – недоверчиво уточнила Эмбер. – После нашего боя верится с трудом.        – Не стоит недооценивать мою увлеченность, – я подмигнул ей.       И тот факт, что по меркам этого мира, моему хобби двенадцать тысяч лет.        – Что ж, врачебные таланты Путешественника я оценила на себе, – кивнула Эола. – Они… адекватны.        – Адекватны?! АДЕКВАТНЫ?!! – возопила Паймон. – Он залечил твою рану за несколько минут! Неблагодарная! Этер, почему ты смеешься?!        – Это совершенно очаровательно, – отсмеявшись, ответил я. – Полагаю, за непрошенную помощь, пусть и “адекватную”, меня также ждет возмездие?        – Именно так. Вижу, ты совсем не боишься.        – Он просто понимает, что ты шутишь, Эола, – улыбнулась Эмбер.        – Шутит?!        – Не совсем, – решил я все-таки раскрыть карты перед Паймон. – Просто использует слово “месть” в ином смысле. Хм-м-м… как бы это адекватно сказать на тейватском, чтоб смысл не потерялся… хотя, тебе можно и на родном ее сказать, а ты переведешь.        – Вот как… теперь Паймон поняла, – протянула фейка после осознания сути фразы.        – И что он сказал? – заинтересованно подалась вперед Эмбер.        – Эм-м-м… “причинять пользу, наносить добро, подвергать ласке”.       Эмбер заливисто расхохоталась.        – Точно. Это наша Эола!        – Паймон не понимает! Почему нельзя просто поблагодарить и сказать что-то хорошее?!        – Ты когда-нибудь была парией? – вздохнув, поинтересовалась Эола у Паймон.        – Ну… нет? – с сомнением ответила фейка. Не факт, что она вообще поняла вопрос. Была ли она в обществе в принципе? Как Паймон, а не та, кем она была раньше.        – Поэтому тебе не понять, как тяжело плохому человеку даже попытаться быть хорошим. Для меня это оказалось невозможным, и я решила, что больше не буду притворяться.        – Проще говоря, она подходила к людям с открытой душой, только чтобы ей плевали в спину, а то и в лицо. Просто потому что она “преступник”. Это не отвратило ее от того, чтобы делать добро дальше, но теперь она оборачивает свои слова в громко шуршащую обертку из угроз возмездия. Те, кто боятся ее, после этого не решаются говорить гадости ей в глаза, в надежде, что она про них забудет. Хорошие же люди поблагодарят и худшего из преступников, если будет за что.        – О… – понимающе протянула Паймон.        – Мне показалось, или тебе это знакомо? – внимательно посмотрела на меня Эола.        – Я не часто удостаивался такого теплого приема, как в Мондштадте, – кивнул я. – Обычно меня пытались обмануть, совратить, ложно обвинить, втянуть в местные интриги, замазать кровью, и несколько раз даже принести в жертву.        – В жертву?! – ужаснулась Эмбер.        – Но почему?!! – воскликнула Паймон.        – Чаще всего это связано с тем, что я исцеляю только по собственному желанию. Не желая принимать отказ, люди переходят к другим способам получить желаемое, убежденные, что то, что подействовало бы на них, подействует и на меня. Ну а попытка принести меня в жертву это уже совсем жест отчаяния: они надеялись, что я сам по себе целебный. Съешь мои глаза и зрение восстановится, искупайся в моей крови и молодость вернется…        – ФУ!!!! Паймон не хочет слышать ни слова больше!        – Это ужасно. Просто ужасно! – покачала головой Эмбер.        – Люди не хотят умирать… порой настолько, что готовы на что угодно, – пожал плечами я и улыбнулся шокированным девушкам. – Но теперь вы понимаете необходимость моего маленького хобби.        – Возможно, у нас больше общего, чем кажется на первый взгляд, – задумчиво произнесла Эола. – Хм. Пока я была в бреду из-за своей раны, я слышала все, о чем вы говорили. Пусть я не осознавала себя или слов, но я рыцарь разведки, и я запомнила все. Ты сказал, что единственный враг для врача это болезни и смерть, но при этом ты все равно отказываешь в исцелении?        – Да. Ты видишь здесь противоречие? – поднял брови я.        – Лицемерно упрекать других в том, чего не делаешь сам.        – Служительницы собора Фавония пришли туда, чтобы помогать людям, они дали свое согласие заранее, а значит, должны выполнить взятые на себя обязательства. У меня бы не было никаких вопросов к той девчонке, если бы она просто отказалась помогать тебе и передала это кому-то еще. Но она взялась спасать, а вместо этого умышленно причинила вред. Я же не обязываюсь лечить, я лишь могу это сделать. А еще я могу, например, набить морду, но почему-то никто из тех кто возмущается, что я не использую свои навыки целителя на всех нуждающихся, не возмущается тем, что я не использую свои навыки бойца на всех нуждающихся, а тех, кому надо набить морду, как ты наверняка знаешь, гораздо больше чем тех, кому нужна медицинская помощь. Если я берусь кого-то лечить, то я делаю это как подарок, по велению сердца и души. В остальное время способность исцелять надо рассматривать как присущую мне особенность. Например, ты девушка, а значит, можешь выносить ребенка, но не будешь делать это для кого-то, кого не считаешь достойным. Аналогия ясна?        – Полностью. Хмпф! Считать, что я не способна воспринять более сложное объяснение? Это определенно заслуживает мести.        – Этеру тяжело лечить других, – добавила Паймон. – Когда он вылечил Анну, он сам чуть не умер.        – Не преувеличивай.        – Паймон не преувеличивает! Ты выглядел так, как будто все время, пока не очнулся, провел на грани жизни и смерти!        – Ладно, это было больно, и я не рассчитал сил. Но моей жизни ничего не угрожало, – ответил я, с интересом наблюдая за Эолой в эфире.       После того как я закончил свое объяснение, она немного смутилась. Но буквально только что она буквально полыхнула смущением. Даже щечки покраснели. Вряд ли это из-за слов Паймон…        – Если ты так высоко ценишь свои усилия, то почему ты решил потратить их на меня? – она поймала мой взгляд.        – Ты красивая, – невозмутимо ответил я.        – Снова-здорово… – тяжело вздохнула фейка.        – Тебе этого достаточно? – нахмурилась Эола.        – Ну да. Нужно что-то еще? Если нужно, то я могу сказать, что мы с тобой в одном ордене, пусть и формально, а еще ты пострадала в той же битве, в которой дрался и я, а значит, соратница. Чем не повод?        – Ты не знал обо всем этом, когда решил мне помочь, – нахмурившись, произнесла она.        – Мне достаточно коснуться кого-то, чтобы узнать имя, но в целом, да, все сводится к тому, что ты красивая.        – Ты очень настойчив в этом утверждении, – хмыкнула она.       Я пожал плечами.        – Мне нравится все красивое, наполненное жизнью и смыслом. Я всегда стараюсь сохранить это, если могу, будь то умирающая девушка, желающая исцелиться потому что она не хочет создавать проблем семье, отравленный дракон или раненая воительница, защищавшая других не щадя своей жизни. То, что ты защищала людей, которые презирают тебя за грехи твоих предков, делает твою красоту еще ярче.        – Вот как. Ты вкладываешь в слово “красота” куда больше смысла, чем кажется на первый взгляд.        – Как и ты вкладываешь больше смысла в “месть”, – улыбнулся я.        – Наша еда! Наконец-то! – оживилась Паймон при появлении девушки с подносом.       Разговор был на некоторое время прерван.        – Я очень рада, что вы так хорошо поладили, – радостно произнесла Эмбер, когда первый голод был утолен. – Эола замечательная, но не все понимают что шутки о мести это просто шутки. Даже в ордене есть те, кто все еще избегает ее.        – Мы поладили? Разве? – высокомерно поинтересовалась она. – Не заблуждайся, Эмбер. В его лице я обрела архиврага! Украсть мою месть, прикасаться ко мне без моего разрешения, подшучивать надо мной и игнорировать историю моей семьи, сомневаться в моем уме и компетентности, а потом осыпать комплиментами как какую-то наивную горожанку, и все это меньше чем за один день! Моя месть будет страшна!       Высказалась и наблюдает за мной, плутовка, с этаким презрительным покерфейсом на лице. Но внутри забавляется и ожидает, как я на это отреагирую. Я на мгновение обратился к эфиру, чтобы определить время. До вечера все еще достаточно времени, так что… почему бы и нет?        – Архивраг, готовящий страшную месть… – задумчиво произнес я. – Такое нельзя оставить за спиной. Рыцарь Морская Пена, я вызываю тебя на дуэль!