Парень из параллели

Сразу выйдя на улицу, Дима зажег кончик сигареты, на что какая-то женщина, проходившая мимо, стала возмущаться и проклинать его. Видите ли какая молодежь пошла, и курит, и пьет, на шее родителей только сидеть и может, и еще много чего, что каждый пропускает мимо ушей. Как ни кстати пришлась перенесенная репетиция, времени хватало ровно на то, чтобы забежать домой за инструментом и дойти до одного из друзей, у которого весь их “бэнд” собирается. Увидятся они с ним только завтра. Признаться, он уже по нему скучает. Каждый раз сложно угадать, что будет дальше, его бросает из крайности в крайность, но кажется, он начал ему доверять. Все больше он видит его настоящего, все больше хочет увидеть его целиком. Он настоящий словно скрыт за стеной, ворота которой сейчас немного приподнялись и через эту щелку видно гораздо больше, чем есть во всем остальном мире. Эту ценность он пообещал себе оберегать, зная, что не каждый так бескорыстен. Воспоминания об этих часах вместе сейчас греют его сильнее джинсовки, а время летит быстрее, так он и оглянуться не успел, как начал подходить к метро. Перед входом сигарета летит помойку, оставляя на губах тонкий табачный привкус, горечь которого приятно на них оседает. Его блеск в глазах никто не сможет повторить, а улыбку и подавно. Каждую частичку хочется рассматривать. Даже непослушные волосы, которые будто живут своей жизнью, отдельно от него, являются изюминкой. Кажется, что если бы он был кексом, его начинка только из него и состояла, ведь абсолютно все в нем особенное. Думая о нем, мечтая о их новой встрече, волей-неволей расцветает улыбка и пусть будут смотреть как на дурака в этом “мрачном городе для грустных”. Это не первостепенно, пусть будет где-то на последнем плане, далеко-далеко. Резко перед глазами всплыло заплаканное лицо Антона. Лицо заметно погрустнело, улыбка сменилась выражением беспокойства и некой озадаченности, ведь этот инцидент так и не отпустил его. Сразу вспомнилось, что он должен написать Каре. Вытащив телефон из заднего кармана джинс, он сразу же вышел на их диалог, из которого он и не выходил. “И что писать?”

Привет Я только что от Антона ушел, думаю самое время поговорить

Слушай, может лучше встретимся чем так? Ты свободен?

Не совсем, через пару часов буду, у меня репетиция

Кстати, а ты рассказал Антону, что играешь?

Да

И?

У него была немного странная реакция Но потом он попросил меня сыграть

Понятно Значит, давай через пару часов встретимся в том кафе, около моего дома?

Ок Я напишу точнее позже

На этих словах он выключил телефон, к сожалению, наушники уже разрядились: послушать музыку не выйдет. Разместившись поудобнее на сидении, он еще раз мысленно похвалил себя за идею попросить Антона помочь с подготовкой. Как удачно сложились обстоятельства.

***

Оповестив Кару, что он закончил, и получив в ответ “и ста лет не прошло”, Дима пошел сразу к месту встречи. Идти не так и далеко, а погода хороша. Через 20 минут, он уже прочувствовал на своей же шкуре, как ошибся. Ноги болели, а болтающаяся на спине гитара не особо улучшала ситуацию. Не будь она такой громоздкой, ведь весу в ней примерно столько же сколько и в портфеле, только ценность ноши разная. А вот и оно. Кафе “Престиж”. Только вот весь “престиж” данного заведения заключался в названии, абсолютно ничего внутри не навевало таких ассоциаций. У местных это уже стало мемом, очень часто называя “высококачественные” продукты или услуги престижными. Звонок колокольчика. Кто-то из посетителей обернулся на звук. “А вот и она.” За одним из столиков, благо прямо у окна, сидит Кара. Она приподняла руку и лишь слабым движением пальцев и обворожительной улыбкой привлекает его внимание, просит уже наконец подойти. На ней разноцветная кофта, пара темных джинс и вечно грязные кроссовки, а на шее, поддерживаемая руками, висит фотокамера с белой надписью “Canon”. Он присаживается и тут же слышен щелчок камеры, за которым последовала вспышка. Секундный ступор, а словно ничего и не было. Кара все также ждет, когда Дима поставит рядом гитару, чтобы начать разговор, только теперь она улыбается удачно пойманному кадру, еще одному в ее личной коллекции. Сколько Дима с ней знаком, она всегда такая. Под вечной маской, состоящей из шуток и дурачеств, скрывается весть знает что. С виду она может и не принимает ситуацию всерьез, но внутри она совсем не та, за кого себя выдает. Словно по щелчку пальца она может все откинуть и по настоящему помочь. За это и стоит ее ценить - она всегда придает большое значение к проблемам и бедам других, и, самое главное, не забывает про себя. По крайней мере, старается. - И как все прошло? - Неплохо, - и не понятно, он про репетицию или Антона. - А если серьезно? - ее взгляд переменился, стал каким-то... более серьезным. Дима неосознанно сглотнул. Как будто пародируя ее настрой, его тело напряглось. На молчание появился следующий вопрос: - Почему он плакал? Что ты сделал? Что сказал? И он рассказал. - Мы были на кухне, Антон заваривал чай. Я спросил… Почему он живет один. Он ответил, что они уехали. И я… спросил, - на этих словах он сделал гораздо большую паузу, - не зная, спросил… “Ну же, скажи это!” - Спросил, когда они вернуться. - Если изначально слова вставали словно комком в горле, преграждая даже кислород, то последняя фраза будто вырвалась из него. Он знал, что виноват. Он знает, что Кара подруга Антона. Он знает, что теперь безмерно виноват перед ней. Он поднимает взгляд, отрываясь от созерцания столешницы, чтобы увидеть ее реакцию. Она просто смотрит, ожидает. Ей этого не достаточно, она ждет продолжения. Ее больше интересует то, что было дальше, хотя и догадывается. Отсутствие хоть какой-нибудь реакции со сторон Кары, наоборот, придало храбрости. - Позже, когда я зашел к нему, он рассказал мне о... Своем детстве. - - Прямо напротив него, в Кариных глазах вспыхнуло удивление. Она, конечно, многого ожидала от него, но такой откровенности - нет. Сама она очень долго приобретала его доверие. Его молчание - явно не конец. - Утром… Он… Я… Я остался с ним на ночь. Когда я проснулся. Антон снова плакал, - голос становился тем безэмоциональнее, чем ближе он подходил к этому. - Он сильно сжимал мою руку. Почти что до крови. И плакал. - Дима прикусил губу. - Абсолютно беззвучно. Ни единого всхлипа. - Эта картинка сейчас стояла перед ним. Даже если закрыть глаза, не исчезнет. Он как будто проживал это снова, с теми же эмоциями, что и тогда. - И… Когда я попытался его успокоить, он снова убежал. Кара протянула руку через стол, чтобы взять его за руку. Не так как Антон, ее касания практически не ощущались, не причиняли боли. Еле-еле. Она поглаживала его тыльную сторону ладони большим пальцем, успокаивая, пытаясь успокоить, чтобы он почувствовал поддержку. Дима не знал, как продолжить. В его голове до сих пор не укладывалось, как утренний Антон кардинально изменился за десять минут. Как после этого можно так непринужденно общаться? Он бы так не смог. Это уж точно. - Вернулся он уже спокойным. Мы позавтракали и сели смотреть фильм. - Волей-неволей, но от даже мимолетного воспоминания о этих часах вместе, Дима снова улыбнулся. Так явно легче. - Потом я ушел. За этот рассказ на Димином лице сменялись эмоции, было видно, когда ему было сложно говорить, а когда легче. Сразу было понятно, как он дорожит этим. Кара попыталась переварить всю эту информацию, анализировать и что-то понять. Конечно, такое уже случалось, когда-то она также наступила на эту мину под названием “Темы о семье”. Поведение Антона не было ей в новинку, но каждый раз оно заставляло её волноваться. - И как он? Все было в порядке, когда ты уходил? - Да, он… улыбался. Он был немного расстроен: мы не успели досмотреть фильм. Но мне кажется, что все хорошо. От этого ответа у Кары словно камень с души упал. Ее больше не тянуло ко дну якорем, она могла спокойно вздохнуть и успокоиться. - Что будешь пить?