Whispers Of Time 3

Минуты превратились в часы. Огни города начали угасать, а дыра в душе становится всё больше. На часах уже без десяти двенадцать, а Гарри всё ещё не появился. Не понимаю, он решил меня здесь бросить? Хотя, нет, он не мог. Конечно, предыдущий Гарри оставил бы меня здесь и уехал домой, но теперешний Гарри... Он не мог. Наверное, он где-то поблизости, обдумывает всё. Или же выпускает пар. Не знаю, но... Я чувствую, что он где-то рядом, он не мог далеко уйти. По моей коже пробежался ветер, оставляя за собой мурашки. На такой высоте холодно, поэтому я обнял себя руками и опустил голову, упираясь лбом в коленки. Хоть сейчас и конец мая, по ночам холодно. Идти куда-то было бессмысленно, потому что я даже не знаю, где я и уже забыл, как мы сюда поднимались. В любом случае единственный вариант, который был мне дан — ждать Гарри. Он не имел никакого права целовать меня. Даже, если я был не совсем в себе. Для такого мы с ним никто. Я не позволял Зейну себя целовать. Лиаму и Найлу тем более. Последние годы это мог делать только Митч. И это право ушло с ним. Никто больше не может этого делать. Тем более Гарри. Гарри, который является отцом моих детей. Немыслимо. Но с другой стороны... Он помог мне. Конечно, спасибо ему за это, но... Нет. Он не имел никакого чёртового права! Я понимаю, что он хотел как лучше, но... Боже, я не понимаю, как он вообще мог это сделать. На его месте после всей ситуации с отцом, которая была, я бы вообще мужчин обходил десятой дорогой. Потому что терпеть каждодневное издевательство... Для этого нужно иметь силу. Не рассказать об этом семье — мужество. А переосилить себя — отвагу. Раньше я этого не знал, но Гарри невероятно сильный, раз, хоть даже и избивая меня, выплёскивая всю свою ненависть на людей нетрадиционной ориентации, но продолжил жить. Если бы я был изнасилован своим же отцом, то меня бы не было на следующий же день. Это так оскорбительно быть в связи с отцом. С тем, кто зачал тебя. С тем, кого ДНК ты имеешь в себе. С тем, кто, возможно, был с тобой с самого рождения. И в один день это всё будет перечёркнуто и жизнь никогда не будет прежней. У Гарри жизнь перевернулась. Но он жил. — Замёрз? Я поднял голову и увидел Гарри, который засунул руки в карманы штанов и осматривал меня. Я увидел, что его костяшки разбиты, но ничего не сказал, а только кивнул и опустил взгляд. Через несколько секунд на мои плечи опустилась тёплая толстовка Гарри, которая была мне раза в два больше. Гарри завязал рукава перед моей грудью, опуская их и забрался на камень около меня. Он приобнял меня одной рукой, притягивая ближе к себе. И я бы соврал, если бы сказал, что мне не понравилось. Он тёплый. А тепло — это то, о чём я мечтал последние часы. — Спасибо, Гарри, — я уткнулся в его шею, пряча холодный нос. И Гарри даже не вздрогнул из-за температуры, а только обнял второй рукой. — Конечно. И... Прости меня, пожалуйста. Я... Не хотел, я не это имел в виду... — Гарри... — Я понимаю, что я тебе никто и ты недавно потерял мужа, но я правда не... — Гарри... — Чёрт, мне так жаль. Я не имел права этого делать. Прости меня... — Гарри, послушай, — я немного поднял голову, — я не злюсь на тебя. Правда. Да, это было странно и... это было лишним. Но ты помог мне. Спасибо тебе за это. Я понимаю, что... после... отца для тебя поцеловать мужчину довольно тяжело и вообще за гранью возможного. Но ты сделал это. — Это было страшно просто, Лу. У меня было такое часто, правда. И... Я боялся потерять тебя. Да и сейчас боюсь, потому что... Потому что ты мой друг и... Ты недавно потерял любимого человека и... Я не знаю. Я, правда, не хочу тебя потерять. Ты стал неотъемлемой частью моей жизни. Знаешь, я даже задаюсь себе вопросом... Эм-м... Чем я тебя заслужил? Вот правда. Я с пятнадцати лет возглавляю компанию и, поверь мне, я делал столько дерьма. И за это дерьмо мне всё ещё иногда приходится расплачиваться. — Ты... На твоих руках есть... кровь? — Да, — я напрягся и немного отодвинулся от Гарри, но был притянут к телу сразу же обеими руками, не позволяя двигаться. — Я не хотел тебе говорил, но... Я хочу быть честен с тобой. На моих руках и в правду есть кровь. Многих. Бизнес — это не только переговоры, Лу. Это ещё борьба за место под солнцем. И да, иногда приходится идти по трупам. Это дело не всегда приятное и благодарное. Иногда приходится делать и так. Но, Лу, я не хочу, чтобы ты боялся меня. Всё, что было в прошлом — осталось там, далеко, ладно? — Ты делаешь это? — Нет, Луи. Я больше этого не делаю. Поверь мне. Никто из моего окружения больше этого не делает. И я не хочу в это ввязываться. Поэтому, поверь. Ты важен мне и я не скрываю от тебя ничего. Ты возился со мной долгие годы. Каждый день ты приходил и слушал мои истерики, выбрасывал рвотные пакеты, вытирал меня. Смотрел на меня без единого намёка на осуждение, отвращение. Чёрт, я никогда не думал, что я буду так много говорить. — Но говорить — лучше, чем молчать, не так ли? — Ты прав. Конечно. Поэтому, не молчи. Если тебя что-то тревожит — скажи. Скажи мне, Ричарду, Лиаму или Зейну с Найлом. Мы все выслушаем тебя и найдём выход из любой ситуации. — Гарри... Спасибо. Правда. Ты даже не представляешь, сколько это для меня значит, — я поднял голову и легонько коснулся губами его скул, оставляя невесомый поцелуй. Его руки напряглись, а по коже пошли мурашки. — Мне сейчас не хватает такой поддержки. Я, ведь, был сегодня у родителей, показал им Тома и рассказал про Митча. И, боже, на вечер, на один чёртов вечер я почувствовал себя счастливым. Они сделали меня счастливым. Теперь это делаешь ты. Своей заботой. Вы заставляете меня чувствовать себя нужным. — Я раньше этого не чувствовал. Хотя знал, что мама с Робином иногда не спали ночами, пока не узнают какой-либо новости обо мне. Лиам злился на меня, когда я слишком уходил в себя и... — У тебя был я. — Раньше я этого не понимал. У меня перед глазами был только отец, ну и... Всё, что было между нами. Поэтому, я не видел ничего перед собой, — ладонь Гарри прошлась по моему плечу. — Ты замёрз. Надень толстовку. — Но мн-... — Руки, как у жабы. Надень, — я закатил глаза и надел толстовку, полностью в ней утопая. Утопая в парфюме, который был до боли знаком и до боли душераздирающий. — Ну, спасибо. Жабой меня ещё не называли. — Всё бывает в первый раз, Луи. Гарри выгнул брови и обнял меня, прижимая к своему тёплому телу. Я не понимаю, это или я вампир, или Гарри оборотень. На улице холодно, а он горячий. «Всё бывает в первый раз» Если бы ты знал, какая это правда, Гарри. Почему-то всё, что я делал впервые — было с тобой или из-за тебя. Я впервые занялся сексом с парнем — с тобой. Я рыдал впервые так сильно — из-за тебя. Я уехал из дома за океан, по большой сути один — из-за тебя. Я впервые стал отцом — из-за тебя. Я впервые стал отцом в семнадцать лет — из-за тебя. — Ты — оборотень? — Что? — Просто... Здесь пиздецки холодно, а ты в простой футболке. И ты горячий. Такое могут только оборотни, — Гарри хмыкнул. — Лиам, когда тренировал меня, очень хорошо закалял меня. Такая температура для меня вполне нормальная, — Гарри начал водить ладонями по моим рукам, чтобы согреть. — Поедем домой? Домой — Мне тут хорошо. Умиротворённо. Побудем ещё немного? — Конечно. Как ты захочешь. Я вдохнул запах одеколона, закрывая глаза. Я перенёсся в тот день, когда Митч впервые переступил порог нашего дома, прося номер автомастерской. Его глаза горели, в его жилах текла кровь. В нём искрились и горела жизнь. Он был живым. Сейчас же, он под метрами земли. Тихий. Спокойный. Мёртвый. — Думаешь о нём? Я поднял голову и взглянул на Гарри, который смотрел далеко вперёд. Он был спокоен, стараясь передать хоть капельку своего состояния мне, но... — Каждую минуту. — Больно? — Безумно. — Луи, я... Я правда хочу тебе помочь. Потому что я понимаю тебя. И... Эм-м... Когда умерла Амелия, то я пришёл сюда и кричал. — Кричал? — Гарри кивнул, опуская голову и смотря на меня. — Да. Я просто кричал, отпуская её. Кричал, пока не заканчивая кислород в лёгких, пока у меня не сел голос, пока все слёзы, которые у меня только были, не покинули моё тело, пока боль не прошла. Я понял, что, если я так сделаю, то так будут лучше и мне, и ей. Я хочу, чтобы ты попытался отпустить его сегодня. Сейчас. — Гар-... — Я знаю. Я знаю, как это тяжело, больно и жестоко. Но только так тебе станет лучше. Только так Митчу станет легче уйти. Просто попробуй. Я... Я любил её больше жизни так же, как ты Митча. Правда. У меня для того, чтобы отпустить её полностью хватило одной ночи. Если у тебя не выйдет, то это не значит, что ты слаб. Это будет значить, что это Митч не готов уйти от тебя, а ты от него. Но стоит сегодня попробовать. — Я н-не думаю, что... — Это поможет. Поверь мне. — Но... я не знаю... — Как отпустить его? — я кивнул, кусая нижнюю губу. — Знаешь, у каждого это по-разному, но... Мы с Амелией считали, что мы родственные души и что частичка наших душ есть в друг друге. Когда я кричал, я представлял, как её душа вырывается из меня и улетает высоко в небеса, соединяясь с ней, — Гарри убрал руки с моих плеч и встал с камня, осматривая меня. — Ты... Можешь набраться сил и, как поймёшь, что ты можешь сделать это — отпусти. Я буду... Не буду мешать тебе и... Да, — Гарри засунул руки в карманы штанов и пошёл в направлении леса, опустив голову. — Гарри, — он обернулся, вскидывая брови. — Я не хочу быть один. Я не смогу сделать это один. Кивнув, Гарри снова сел на камень, притягивая к себе ноги. Мы больше не говорили и каждый был в своих мыслях. Я не знаю, могу ли я сделать это. Может, перед этим мне стоило посетить его... могилу? Ведь, с дня похорон я там не был. Я не знаю. Я скучаю и мне не хватает его.

***

— Папы! — два парня повернулись на голос детей и остановили своё движение к колесу обозрения. Они улыбнулись, глядя друг на друга и сжали руки крепче, подходя к малышам. — Да, Тори. — Можно нам сладкую вату? — Конечно! Почему вы спрашиваете? — Митч посмотрел на Луи, а затем осмотрел детей, которые трое, как один, закусили нижнюю губу и спрятали руки за спину. Чёртовы милые гены Луи. — Нам папа так говорил. Спрашивать всегда сначала. — И это правильно! — Луи вскинул бровь, смотря, как муж садится на корточки перед детьми и закрывает их руками, когда они немного наклонились к нему. — Когда я с вами, то можно не спрашивать. Я куплю вам всё, что только пожелаете. Только скажите, — Митч шептал так тихо, чтобы у Луи на было ни единого шанса услышать, о чем они секретничают. Глаза детей загорелись и они обняли Митча, пища от радости. — Что ты им сказал? — Прости, но это наши секреты. Митч поднялся, быстро чмокнув Луи в губы, а затем он залился хохотом, когда дети потащили его к киоску с сахарной ватой, оставляя Луи смотреть на них с нескрываемой улыбкой и теплотой в сердце. Он не может не быть счастливым от того, что дети начали называть Митча папой. Это так... мило и... Им всего 10, но они многое понимают и Луи счастлив иметь рядом с собой такого парня, как Митч, которого дети приняли сразу же. Словно, это было его место. Будто место в семье Луи было специально для него. — Хей, папа, ты присоединишься? — Митч поднял над головой вату, улыбаясь и махая Луи в нескольких метрах от него. — Безусловно.

***

Первая слеза потекла по щеке. Первая трещина в сердце заболела с большей силой.

***

— Милый, мы не можем сейчас, — Луи выпустил тихий стон в губы мужа, когда тот провёл рукой по его возбуждённому члену. — Все дома-а-а. Чёрт. — Если ты будешь тихим, то никто и не заметит, — Луи чувствовал, как похоть разлилась в его венах, заменяя кровь, а умелые руки Митча не улучшали ситуацию. — Ты же... Ты же знаешь, что ни один из нас не бывает тихим. Господи, Э-э-л, — Митч прикусил кожу в районе ключицы старшего, оставляя свою метку, как он любил это называть, потому что его прозвище только сильнее действовало на него. На самом деле, по именам, которыми называет Луи мужа, можно было понять, какое у него настроение. Митчелл — Луи зол до безумия. Митч — каждодневное обращение, не несущее в себе особого подтекста. Эл — Луи возбуждён или проявляет любовь, не неся сексуального подтекста, что было таким же каждодневным настроением Луи. Просто ласкательная форма имени. — Ты сводишь меня с ума, Лу, — младший начал покрывать грудь мужа поцелуями, опускаясь всё ниже и ниже, шепча каждый раз комплимент. Парень под ним томно дышал с закрытыми глазами, представляя, что сейчас будет происходить. Ресницы трепетали в ожидании, словно первый раз, а внизу живота завязался узел. — Как же я люблю тебя. — Сделай уже хоть что-нибудь, Эл, — Луи непроизвольно дёрнул бедрами вверх, выгибаясь, показывая, что с него достаточно. — Пожалуйста. Митч спустился ниже, устраиваясь между ногами мужа, целуя внутреннюю сторону бедра и поднимаясь выше к члену. Медленно, растягивая своё удовольствие, чем заставляет Луи хныкать и медленно сходить с ума. Его руки беспорядочно метались по кровати и не знали, за что зацепиться — то-ли за простыни, то-ли за волосы, то-ли за изголовье. — Невероятный. Митч усмехнулся и поцеловал головку члена, держа за основание во время того, как вторая его рука придерживала бёдра мужа. Несколько поцелуев перед тем, как он вобрал член полностью, чувствуя головку, которая упирается ему в миндалины, скользя дальше, в глотку. Техника глубокого минета стала известна ему уже давно и достаточно большие размеры органа Луи совершенно не мешали этому. Благодаря практически каждодневным тренировкам, Митч смог унять рвотные рефлексы, радуя своими умениями старшего. Ему ничего не мешало делать своему партнёру приятно. Луи же в это время сходил с ума, выгибаясь до хруста позвоночника, до мурашек по коже, до звёзд перед глазами, до потери памяти, до потери связи с этим миром. Он поверить не может, что Митч стал так хорош в этом специально для него. Он вытворял невообразимые вещи каждый раз, отчего у Луи кругом шла голова. Он сдерживал стоны, как только мог, издавая лишь хныканье и тихие выдохи, а иногда и шипение, когда сдерживаться больше не было сил. — Бо-оже, Эл, — Митч знал, что Луи скоро кончит, поэтому ускорил темп, иногда помогая себе рукой, доводя Луи до пика. Его красные щёки, закрытые глаза, нахмуренные брови и прикушенная губа не оставляли в лёгких абсолютно никакого воздуха. Митч обожал смотреть на такого Луи. И он обожал быть причиной тому. — Пап? — Митч дёрнулся, выпуская орган Луи изо рта, так и не закончив, когда в дверь постучали. — Чёрт, — младший перепрыгнул ногу мужа, залезая под одеяло и накрывая его, пытаясь привести Луи в чувства, даже, если его затуманенный взгляд говорил о том, что прямо сейчас его здесь нет. В прямом смысле. — Блять, Луи, очнись на минуту, — Митч похлопал Луи по щекам и только после третьего удара на него смотрел более-менее осознанный взгляд. Он кивнул и выдохнул, успокаиваясь. — Да! Дверь в их спальню открылась и зашёл Лео, держа в руках бумажку. Он выгнул бровь и осмотрел мужчин перед собой. — Доброе... утро? — Митч улыбнулся. — Доброе. Как спалось, милый? — Лео улыбнулся Митчу и перевёл взгляд на папу Луи, который мягко говоря был не в себе. — Спасибо, круто. Эмм... Пап? Всё нормально? У тебя температура? — Луи поднял глаза на своего сына, не обращая внимания на ОЧЕНЬ болезненный стояк. — Да, всё... Всё хорошо, малыш, не волнуйся, — Луи откашлялся, стараясь выглядеть более естественно. Хотя его дрожащий голос не смог убедить своего двенадцатилетнего сына. — С чем ты пришёл? — А, это бумаги на выездной матч. Я оставлю, вы почитаете? — Конечно, принц, — Митч взял листок, ложа его на тумбочку на видном месте, чтобы не забыть. — Ладно, короли. Тогда я пойду. Лео улыбнулся и убежал из спальни отцов, закрывая за собой дверь. Как только он это сделал, Митч громко выдохнул, проводя ладонью по лицу. Сердце стучало, как бешеное, так и наровясь выпрыгнуть из груди, отдаваясь шумами в ушах. — Это было... — Эл. Если ты сейчас не закончишь то, что начал, — Луи шипел на мужа, смотря на него снова затуманенным взглядом из-за ноющего чувства внизу живота, — то я не буду с тобой разговаривать неделю. — Оу, как нам страшно, — Митч выпутался из-под одеяла, раскрывая Луи и смотря на налитую кровью головку. — Нас чуть не застал наш сын. Это было бы неловко. — Я в своих детях никогда не сомневаюсь, но даже, если бы он застал, то всё понял бы. — Хочешь сказать, что он знает о... — Я не знаю. Я с ним о таком ещё не говорил. То есть, вообще о таком не говорил. А теперь, блять, займи свой рот чем-то более существенным, чем разговоры. — Как скажешь, Лу.

***

Вторая трещина на сердце начала становится больше. Вторая слеза покатилась по щеке, капая на колени.

***

Луи стоял на стуле и искал коробку с новогодними игрушками по всему шкафу. Несколько раз он находил забытые вещи, пару раз фотоальбомы и старые игрушки тройни. И, конечно, это всё сопровождалось слезами, воспоминаниями и улыбкой. Посмотрев назад, он понимает, что любил то время. Несмотря на гестоз, тошноту, головные боли и постоянный вставший член, Луи глубоко внутри себя скучал по этому. Пошарудев какими-то бумагами, он наконец-то дотянулся до заветного коробка, подтягивая к себе. Луи ворчал на Митча, на Ричарда из-за того, что запихнули коробок так далеко. Он сам этого сделать не могу, потому что даже сейчас, стоя на табуретке, его ладонь еле дотягивается до краёв самой верхней полочки. И встать на носочки — не спасает всю ситуацию Луи с его ростом. Коробка оказалась тяжёлой, поэтому только взяв её на руки, Луи понял, что его спина прогибается и он летит вниз вместе с коробкой. — Чёрт! — сильные мужские руки подхватывают Луи за коленки и спину, прижимая к себе. Луи открыл глаза поочередно, боясь... Непонятно чего, собственно. — Фух, Митч, — старший упёрся лбом в висок младшего и выдохнул. — Зачем ты полез сюда?! Я же сказал, как мы вернёмся — я достану эти чёртовые игрушки! — Я хотел сам! Я, в конце-то концов, мужчина в семье. Ну... Один. Из. — Горе ты моё. Митч поставил Луи на ноги и забрал эту зловещую коробку, которая покушалась на жизнь мужа. Пара спустилась на первый этаж, где Ричард во всю колдовал над огромной ёлкой, которую они уже поставили на крестовину. — Вау! Она огромная! — четверо детей вбежали в гостиную и прыгали вокруг дерева, крича и пища. — Зачем вы брали такую большую? — у Луи расширились глаза и он смотрел на самую её верхушку, которая кончиком дотрагивалась до потолка. А дом, который выбрал Найл имел потолки в шесть метров. И теперь ель в пять метров стоит посередине их гостиной. — Я хотел устроить детям сказку, — к Луи подошёл Митч и обнял со спины, утыкаясь носом в шею, скрывая улыбку. — У них сказка каждый год. Но, да, в этом году вы превзошли себя. До самой ночи семья украшала ель и дом. Этот вечер останется в памяти каждого, как моменты счастья, радости, запаха свежеиспечённого имбирного печенья, новогодних песен, громкого смеха и невероятно большого букета для Луи, который был не таким и праздничным, как обычным делом для Митча. Он дарил букеты каждые три дня и каждый раз Луи было приятно, будто это в первый раз. Он не привык, что дарят цветы ему. Это странно для парня, но не менее приятно. После всего, они смотрели «Один дома» и хватаясь за животы, когда Марвин скатывался с замёрзших ступенек или, когда голова Гарри загорелась. Даже, если на часах была полночь, все знали, что сегодня им всё позволено. У них не пропадала улыбка, когда они засыпали все вместе на разложенном огромном диване в гостиной, прижимаясь друг к другу и дружно засыпая, вспоминая каждую мелочь дня.

***

Руки затряслись так же, как и ноги, когда я встал с камня и, обняв себя за плечи, подошёл к обрыву. Сердце болело, а глаза щипало от слёз. Всё мои раны вскрылись с новой силой и я не в состоянии что-то с этим сделать.

***

— Как тебе вечер? — Митч положил свою руку на руку Луи, смотря в глаза. Свет ресторана был тусклым, интимным, но это не мешало двум парням рассматривать лица напротив. — Всё замечательно. Я в восторге, — Луи слабо улыбнулся и перевёл взгляд на букет роз, стоящий в вазе. Щеки парня порозовели, заставляя опустить глаза на руки на столе. — Хоть и не привычно. Меня никогда не водили на свидания и... чувствую себя не в своей тарелке. — Тогда будем это исправлять. Тем более, сейчас только первое наше свидание и ты привыкнешь к такому. Ты будешь со мной на свиданиях чуть ли не каждый день. — Будет... ещё? — в глазах Луи сверкнули огоньки, когда голубые глаза встретились с карими. — Конечно, мистер Джонсон! Я просто так от Вас не отстану. — Только не... — О да, мистер Джонсон. Мне нравится Вас так называть, — Митч немного нагнулся над столом. — И я буду Вас так называть, когда Вы будете на пике наслаждения, когда будете втрахивать меня в кровать и называть своей грязной шлюхой. Быстрым движением, парень откинулся на спинку стула, оставляя Луи потерянным. Старший сглотнул, отгоняя все пошлые картинки из головы и оттягивая ворот белоснежной рубашки. — Я... Н-не... Мне... — Я оставил Вас немногословным, желающим сделать то, что я сказал? Ну-ну, мистер Джонсон, у нас только первое свидание, я не такой. Поэтому, давайте пройдёмся по Портленду, сэр. Я уверен, мы найдем много интересных вещей, — Митч усмехнулся и положил на стол около пятиста долларов, поднимаясь со своего места и подавая руку своему начальнику и, как он надеется, будущему парню. Луи всё ещё нервно сглатывал, когда поднялся со стула, хватая букет. Пара покинула ресторан, вдыхая запах ночного города, океанского бриза, роз и друг друга.

***

Громкий всхлип сорвался с моих губ и я посмотрел на небо. Возможно, он где-то там. Смотрит на нас сверху и любит меня так же, как я его.

***

— Нет! Пять девушек бежали по берегу океана на излюбленном пляже Портленда, когда за ними гнались парни. — Вы от нас не убежите! — Луи крикнул и осмотрел свою команду. — Нас больше! Ричард бежали сразу за ним, Митч и Найл бежали после Алекса, Лео. — Но вы такие же медленные, как черепахи! — Мари захохотала и девочки, схватившись за руки, повернули направо, стараясь не попасться в руки мужчин. Но радость для них длилась не долго — сразу же парни повалили на песок тех, до кого достали. Луи достал Лизу, Ричард — Тори, Митч дотянулся до Миранды, которая приехала всего на несколько дней, Найл захватил Мари, а Лео с Алексом потянули на песок Шерил, хохоча во всё горло. — Это не честно! — Лиза попыталась вырваться из хватки Луи. — Вас больше! — Сути дела не меняет! Вы пошли купаться без нас! ЗА ПРЕДАТЕЛЬСТВО-О-О!!! Шестеро парней принялись щекотать девушек, не жалея. Всё это превратилось в смеющуюся кучу друзей, которые впервые собрались все вместе. Ни у кого не было ни работы, ни других дел, которых нельзя было перенести. Митч дотянулся до Луи, забрасывая его на плече и неся в воду, словно как в первый раз, когда они выбирались на этот пляж. — Э-Э-ЭЛ! Отпусти меня на землю! На своих не нападают! — Луи услышал сзади себя смех друзей и закатил глаза, пытаясь вырваться из хватки парня. — Эл! Оу, да ладно! Эл! Митчелл рассмеялся от щекотки, которой одарил его парень и поставил Луи на ноги, когда они были уже по пояс в тёплой воде. Младший даже и не пытался отпустить Луи, а только прижал за талию ближе к себе. И вы даже не представляете, каким Луи выглядел в глазах парня. Эта лучезарная широкая улыбка, которая заставляла глаза превратиться в маленькие щёлочки, вокруг которых появились морщинки. Растрёпанные волосы, розовые щёки и острые скулы просто сводили парня с ума. В прямом смысле. Он не мог думать ни о чем рядом с этим мужчиной, его начальником. И, Боже, он правда сводил его с ума. И это даже не в смысле желания, возбуждения или чего-то в сексуальном плане. Луи сводил с ума своей простотой, своими поступками, действиями и просто собой. Тем, какой он был — своим характером, внутренними убеждениями... Он хотел быть рядом с этим мужчиной. Он чувствовал, что он — то, что ему не хватало. — Ты такой невероятный, — Луи убрал широкую улыбку, заменяя застенчевой. И Митч мог поклясться, что глаза Луи были цветом океана — голубые, чистые и бездонные. В освещении летнего солнца они блестели и потеряться в них — ничего не стоило. Митч всегда в них терялся, с самой первой встречи. — Митч... — Луи, послушай, — младший опустил голову и он не мог не заметить уже загоревшую кожу Луи, — помнишь, как мы приехали сюда впервые с детьми и Ричем? — Конечно! Как такое можно забыть, — и упутим тот момент, что Луи хотел намекнуть на их поцелуй. — Знаешь, я часто вспоминаю нашу встречу, потому что это стало нашим началом. И я не знаю, что там будет впереди и мне абсолютно наплевать на то, что было раньше. Я просто хочу, чтобы у нас было настоящее и, чтобы мы вместе строили будущее, понимаешь? — Пока что... не очень. Луи поднял руки и обвил ими шею парня перед собой, теряя дар речи. Он не мог устоять перед Митчем и он впервые ощущает такое с кем-то. Он хочет этого парня всецело. Он хочет иметь его рядом с собой. Хочет, чтобы дети называли его папой, потому что он так добр к ним. Он обращается с ними так, будто они его биологические. Луи настолько одержим Митчем, что чувствует себя любимым. На самом деле. И пусть у них не было поцелуев после того одного случая на пляже, у них не было интимных переписок или вообще интима. Но, когда они обсуждали, они поняли, что секс — не самое важное в отношениях. Важно — ментальная связь. Которая у них была. — Лу, я... Я тогда сказал тебе кое-что и ты обещал подумать, — Луи улыбнуся и кивнул, говоря, что он помнил об этом. — Теперь вспомнил. — Как ты думаешь... Четыре месяца - это достаточно времени для принятия решения? — Эл, — Луи запустил ладонь в волосы Митча, бережно оттягивая. Но даже такое невинное движение послало по спине Митча сотни мурашек. — Просто, Луи, я так давно мечтаю назвать тебя своим, Боже. И я понимаю, что я молод, я младше тебя на четыре года, но я никогда в жизни не испытывал то, что чувствую к тебе. Это так странно, но в то же время... — Правильно? — Луи приподнял бровь, пробегаясь подушечками пальцев по коже головы Митча. — Да, — младший опустил голову. — Да, именно. И я не могу так. Я хочу быть твоим. Я хочу, чтобы ты был моим. Я хочу, чтобы твои дети были моими, но сначала, Луи... Мистер Джонсон, ответьте на вопрос, который был задан четыре месяца назад. — Мистер Стаффорд, повторите, пожалуйста, свой вопрос. У меня была гора дел на работе, да и я староват стал. Много чего не помню уже, — Митч засмеялся, игнорируя миллионы мурашек от движений пальцев Луи в своих волосах и ладони на шее, которая нежно его поглаживала. — Ты заставляешь меня нервничать еще больше. — Просто скажи. — Мистер Джонсон, Вы согласитесь быть моим парнем? — старший опустил голову и попытался спрятать улыбку, но это не получилось совсем. Рядом с этим парнем он не мог контролировать себя. В животе у обоих парней... Нет, бабочек не было. Было тепло, приятное предвкушение, счастье и желание быть рядом каждую секунду. — Мистер Стаффорд, я с удовольствием соглашусь быть Вашем парнем, — улыбка, которая появилась на лице Митча не поддавалась никакому описанию. На нём читалось полное счастье, восторг и чистая любовь так же, как и в его карих глазах. Такое подделать нельзя, а и как можно что-либо подделывать, если стоишь рядом с тем человеком, о котором мечтал долгие месяцы и теперь по праву можешь назвать своим. — Правда? — Да, Митч, да, правда, — младший подхватил Луи за талию, заставляя обхватить свои бедра и впился в его губы с поцелуем, посылая разряд тока по телу. Такого внезапного, резкого, но такого ожидаемого и чертовски приятного.

***

Резкий душераздирающий крик прервал тишину загорода, встрепенув всех лесных жителей. Я кричал в десятки раз сильнее, чем тогда, в больнице. Моя душа болела. Она разрывалась на тысячи кусочков. Разбивалась, как хрустальная ваза, которую уже не было возможности восстановить. Лёгкие жгло, как от огня, а горло болело, словно его разрезали острым ножом. Мои уши заложило, а в глазах потемнело настолько, что я не виде ничего. Простая темнота, в которую я хотел окунуться и больше никогда ничего не чувствовать. Я чувствую, как где-то глубоко внутри мне становится легче. Словно, частичка души Митча вырвалась из меня, оставляя пустоту на том месте, где она была последние годы. Мне казалось, что с меня вылетает золотисто-красный Феникс, который так нравился Митчу. Он считал, что Феникс — это его покровитель, его тотемное животное. Митч говорил, что он бессмертный, он всегда будет со мной. Но судьба сыграла злую шутку. Теперь Митч мёртв. Но я хочу верить, что он переродился где-то там в Феникса и летает над всеми нами в Раю. Я верю в это. Как бы я не хотел сейчас, чтобы Митч был рядом — я не могу... Боже, я... Я хочу ощущать его, чувствовать, касаться... любить. Но в то же время я понимаю. что его не вернуть и я смогу быть с ним только во снах и в своём воображении. Но он всегда будет у меня в памяти и сердце. Он был для меня всем. И я остаюсь только его. Но я отпускаю его. Ему это нужно. Мои силы начали меня покидать, голос становиться тише и я упал на землю, издавая хриплые звуки от того, что моё горло болит невероятно сильно, а слёзы душили. Сзади себя я почувствовал тёплые руки, обнимающие со спины. — Ты очень сильный, Лу, ты смог. Я горжусь тобой. Гарри потянул меня на себя и я оказался между его ног, укутанный в его объятья. Моя спина была прижата к его груди, которая опускалась настолько спокойно, что передавала спокойствие мне. Но этого было недостаточно. Моё дыхание не приходило в норму так же, как и сердце. Оно билось с бешеной скоростью, будто собиралось выпрыгнуть вслед за душой. За душой Митча. — Ты молодец, Лу. Большой молодец. Это не каждый может сделать с первого раза. Многие не могут. Не могут сосредоточиться, не могут понять, что после этого им самим же станет легче. Но ты смог. Ты заботишься о нём даже после его смерти. Отпустить свою любовь — трудно и сделать это могут только родственные души, когда у вас была искренняя любовь. Лу, ты молодец, ты сделал всё правильно. Всё будет хорошо. Я мог только кивнуть в подтверждении того, что всё будет хорошо. Иначе быть не может. Конечно, будет по другому. Не так, раньше. Не так, когда мне было хорошо и легко. Но я справлюсь. Я смогу жить без Митча. У меня есть ради кого жить и ради кого держать себя на плаву, ради кого быть сильным. — Поехали? Ты сорвал голос, тебе нужно отдохнуть. Поедем? — я кивнул и с помощью Гарри поднялся на дрожащие ноги. Кажется, что они уже не могут выдерживать мой вес, который и так стал довольно маленьким. — Можешь идти? Гарри осмотрел меня и дождался неуверенного кивка, беря меня за руку и начиная наш путь обратно к машине. Трудно привыкнуть к отсутствию тех людей, которые когда-то были частью вашего дня. И теперь я это понимаю. Теперь я не думал ни о чём. В моей голове было пусто так же, как и в мыслях и в душе. Я был опусташён. Полностью. Я не знаю даже, как мы добрались до машины, а затем и домой, но я был уже в своей кровати, когда я начал приходить в себя. Горло жгло, а душу выворачивало наизнанку. Но я впервые за эти дни без Митча не хочу покончить со всем этим. Я хочу двигаться дальше, пусть даже это будет сложно. Я хочу быть примером детям и быть лучшим сыном и братом. Хочу быть лучшим другом для ребят. Моя жизнь никогда не будет прежней. Мои взгляды на жизнь уже никогда не будут прежними. Всё изменилось и я меняюсь вместе с ними. Я не знаю, что из этого выйдет. Но я буду стараться. Стараться для Митча. Стараться для детей. Стараться для себя.