Зарождение лепестка в твоём горле

      Осаму не мог выкинуть из головы слезы Чуи — это стало большим удивлением для него. Накахара всегда казался ему сильным, морально превосходящим самого Дазая, но увы, походу это было не так…       Шатен стоял посреди толпы, четко разделяя лидеров и безвольное стадо. Осаму отчетливо видел Накахару выше этого разделения, и именно потому он присмотрелся по лучше к этому мальчику, и попал. Его каменное сердце, как говорили одноклассники, начало биться в темп дыхания голубоглазого ангела.       Осаму видел взгляды Чуи, но как-то не придавал им значение раньше. Сейчас же кареглазый юноша почти дошел до истинности, но его поток мыслей прервали…  — Хэй, Дазай! Ты меня вообще слушаешь? — Дует губы милая девушка, строя глазки шатену. — Да-да, так что ты там говорила.? — Смеряет её холодным взглядом, ведь его отвлекли от занятных мыслей. Момент был упущен, а ведь Дазай почти уловил в кого так трепетно влюблен Накахара.

***

      Чуя лежит в палате, полностью пропахнув медикаментами. Над ним возвышается приятной внешности врач. Рыжик лениво слушает приятный бархатистый голос мужчины.  — Вам нужно в срочном порядке сказать своей возлюбленной, о своей любви. — Мягко говорит темноволосый, гладив коротышку по голове.  — Возлюбленному, — Усмехаясь, прикрывает глаза, поддаваясь на ласку. — и я не собираюсь никому ничего говорить — Чуя сжимает кулаки.       Грудь снова раздирает болью. Голубые глаза мальчишки с силой зажмуриваются, а аккуратные ногти впиваются в мягкую кожу ладоней. Чуя заходится в приступе дикого кашля, от которого мурашки по спине от услышанного бегут. Перед его глазами стоит картина поцелуя Осаму и красивой, утонченной блондинки.       Собственно говоря, Чуя попал в больницу из-за этого гадкого Дазая. Сколько бы Накахара не пытался убедить себя, что шатен ужаснейший выбор и его нужно разлюбить, но проклятое сердце не желало слышать ничего.       Врач гладит Накахару по мягким волосам, понимая, что мальчик уже решил для себя всё. Черноволосому было жаль этого ребёнка.       Юноша смаргивает слёзы. Приступы с каждым днём становились всё сильнее и сильнее. Чуя слабо улыбается и сплевывает очередной цветок красного цвета.  — Что-то у тебя зачастили приступы, Чуя. — мягко замечает мужчина, пристально разглядывая рыжика.  — Да… Я просто… — Накахара усмехается. — увидел то, что добивает меня. — Чуя строит безмятежный вид и наигранно зевает. — Я же могу поспать немного? — Спрашивает рыжик.       Врач понимающее стреляет глазами и кивает на прощание своему особенному пациенту.       Чуя, не обративший до этого внимания на бейджик врача, успел прочитать: Главврач Мори… И дальше Накахара не успел, ведь мужчина уже успел уйти.       Голубоглазый откидывается на кровать смотря в потолок. Подсознание рыжика всё пуще и пуще разукрашивало сцену поцелуя Дазая. Хотя Осаму просто целомудренно поцеловали в губы, и Чуя это сам видел, но рыжик уже не уверен ни в чем. Глаза Накахары прикрылись и он на какое-то время и впрямь задремал.       Его лицо было слишком усталым даже во сне…       Он хотел умереть быстрее, но его останавливает глупая надежда на ответные чувства со стороны Осаму. Чуя проклянал себя когда его рука дрожа так и не проводила лезвием по бледной коже.       Он слаб для этого.       Он не сможет сделать всё сам.       Он не хочет умирать…       Ему хочется жить. Он хочет чтобы его любили в ответ и так боится того, что его отвергнут. Так глупо лишая себя, шанса признатся…

***

      Осаму шел по длинному коридору, который пропах больными, таблетками, утками и прочим, его тело с каждой секундой сдавливали тиски боли. У него снова не получилось. А ведь спасительные объятья смерти были так близки…       Его успели откачать, и вот он шарахается по больнице, зайдя в совершенно не знакомый коридор, в котором стояла гробовая тишина, словно в морге…       Шатен свернул за угол и ему почудилось, что он увидел слабого Накахару, который, держась за капильницу, куда-то брел.       Что?       Осаму ускорил свой шаг, сворачивая в туже сторону, что и Чуя. Кареглазый ядовито улыбался, видя страдания рыжего.       Случилось то, чего так сильно не хотел Накахара.       Дазай понял кого же так сильно любит Чуя. — Чуууя-кууун! — Верещит шатен на всю округу, что рыжик едва не роняяет капельницу на кареглазого, резко останавливаясь и оборачиваясь лицом к Осаму. — Блять! Мумия, склеп находится в другом месте! — Плюет Накахара, смотря в карие глаза, для этого чуть задирая голову, при этом забавно хмурясь. — Ну, Чуууя, чего ты так груб со мной? — Мягко усмехается, наступая на рыжего, вынуждая того отходить к стене. Чуя сглатывает в момент ставшую вязкой слюну и хмурится сильнее.  — Как хочу так и говорю, сранный баскетболист. — Шипит Чуя, чувствуя лопатками холодный бетон. Его ноги чуть дрожат, и шатен, видя это, подставляет колено между ног Накахары, заставляя сесть на свою ногу.       Зрачки в голубых глазах расширяются и, Накахара звонко ударил кареглазого в грудную клетку.  — Придурок! Живо убери свою ногу! — Приказывает Накахара, истирично дергаясь, игла от капельницы непрдназначенная для таких действий вылетает из вены и Чуя, быстро среагировав, зажимает место укола.  — И не подумаю, Чууя… — Тянет шатен, склоняясь к уху рыжего, прошептав имя Накахары так нежно, что Чуя едва не задохнулся от чувства теплоты внутри, которое разлилось с этим шепотом. Оно вызвало стадо приятных мурашек по спине.       Голубоглазый хватает ртом воздух и смотрит прямо в смеющиеся глаза, которые были так удивительно близко, казалось вот-вот и их губы сомкнутся в поцелуе, и Чуя медленно прикрывает глаза. — Я знаю. — Мягко тянет шатен, оглаживая рукой щёку рыжего. — Что ты знаешь? — Спрашивает Чуя, поддаваясь на ласку.       «Ха, он словно кот, так тянется к моим рукам…» Мыслит кареглазый и продолжает диалог с рыжим бедствием. — Я знаю кто тот человек, в которого ты так влюблен. — Накахара до этих слов был раслаблен, но сейчас он резко напрягся и распахнул голубые глаза…

***

      На этом моменте Чуя распахивает свои глаза и видит перед собой потолок. Горло снова болезненно сжалось и Накахара зашелся в диком кашле…