Часть 18
3 мая 2021 г., 16:27
Пробуждение было быстрым. Будто бы предвкушая нечто, девушка подскочила к стоящему на столе зеркальцу. Заглянула. Не поверила. Встряхнула головой, еще больше растрепав волосы. Протерла глаза в надежде, что это поможет избавиться от липких щупальцев сна.
Каменный пол холодил босые ноги, тоже отгоняя забытье.
Свеча на столе горела ровно. Посмотрев какое-то время на огонь, девушка снова посмотрела в зеркало.
Все было обычным. Прямые волосы, длинные уши, красивый овал лица, подчеркнутые скулы, узкий лоб, изогнутые брови, тонкий нос, в меру полные губы, длинные ресницы. Привычная пестрая радужка. Левый глаз карий, правый – янтарный, и два кусочка со стороны носа – в левом глазу зеленый, в правом синий. Только зрачки вертикальные.
– Койон! – подскочила она и помчалась на балкон. – Койон!
Яркий свет ослепил ее на мгновение. Девушка заслонилась рукой. Койон стоял во дворе, махал ей рукой и улыбался. Ей хотелось скорей поделиться с ним радостью.
Вдруг солнце будто закрылось тучей. Флавиэль подняла голову и поняла, что это нечто иное. По небу мчались всадники. Призраки в плащах, изорванных ветром.
Предводитель всадников обнажил меч, взмахнул. Предчувствуя что-то нехорошее, эльфка опустила голову.
Койон согнулся от боли. Помимо мелких ранений, было и серьезное. На груди, в области сердца, расцветало кровавое пятно. Флавиэль в ужасе смотрела на него, не обращая внимания на поднимающийся ветер.
Мгла сгущалась, и вскоре вокруг не осталось ни одного светлого пятнышка. Все было поглощено серым вихрем.
Она проснулась и рывком села на кровати, задушив рвущийся крик. На столе в двух шагах от кровати горела свеча. Рядом сопел мирно спящий ведьмак.
Сообразив, что все было всего лишь ночным кошмаром, эльфка опустилась на подушку. Но уснуть боялась. Вспомнив капавшую на траву кровь, девушка крепко прижалась к мужчине, силясь унять внутреннюю дрожь.
Он спал. Его спокойствие постепенно завладело и ею, и она уснула, положив голову ему на грудь.
***
– Что это были за всадники? – тихо спросила Флавиэль, зябко поведя плечами. Трисс и Цири были где-то в пределах крепости вдвоем. Все пять ведьмаков сидели сейчас за обеденным столом в глубокой задумчивости. – Это Дикий Гон, девочка, – проговорил, наконец, Весемир. – Нехороший знак. – Насколько? – напряглась девушка. – Обычно предвещает смерть, – вздохнул Эскель. Флавиэль прикрыла глаза, но ведьмаки заметили, как она побледнела, как дрогнули ее губы. Она не рассказала им весь сон, сказала только про всадников в призрачных плащах, несшихся по небу. – Кого ты видела? – спросил Ламберт. – Кроме Гона. Девушка молчала, собираясь с силами, а потом подняла взгляд на мужчин: – Койона. Повисло напряженное молчание. – Он был ранен после того, как вожак… Гона махнул мечом, – дрожащим голосом говорила девушка. – Рана на груди явно слишком серьезная, чтобы… Чтобы выжить. От испуга и напряжения она еле ворочала языком, губы не поддавались, да еще и била крупная дрожь. Койон со вздохом поднялся, подошел к эльфке и обнял ее за плечи: – Все будет хорошо. Это просто дурной сон. – Дикий Гон – это не обычный ночной кошмар, – серьезно сказал Эскель. – Я в это не верю, – заявил Койон, стараясь взглядом показать, что просто не хочет говорить об этом при девушке. – Это не шутки, – не глядя на него, сказал Весемир. – Тебе уже дважды предрекли смерть. – Нужно поговорить с Трисс, – поднял голову, вырываясь из задумчивости, Геральт, – может, она скажет чего толкового. – Нет, – резко оборвала его мысль эльфка. – Не говори ей. – А если ты такая же, как Цири? – наклонился вперед Геральт. – Если это опасно? – Ну, не хочет она общаться с Меригольд, – картинно вздохнул Ламберт. – Не заставляй. – Во-первых, по поводу Трисс тебя уже не один раз просили, Ламберт, – заговорил Геральт. – А во-вторых, – перебила его Флавиэль, – он прав. Не смей ей ничего говорить обо мне. Лицо Геральта выражало крайнее недовольство. – Ты ничего ей не скажешь, – уверенно сказал Эскель. – Никто из нас. Он улыбнулся девушке уголком рта.***
Койон стоял у окна, наблюдая за тем, как Флавиэль скачет по столбикам. Она ушла туда, чтобы успокоиться, отвлечься от кошмара. – Нужно поговорить с Трисс, – нарушил тянувшееся молчание Геральт. – Она же тебе сказала, – лениво вздохнул Эскель. – Неужто это так необходимо? – поддержал его Ламберт. – Это не шутки, – серьезно сказал Геральт. – А если она начнет видеть еще что-нибудь? – Тогда и решим, что делать, – подал голос Койон. – Ты вон еще, – фыркнул Весемир. – Что ты ерунды ей наплел? Не верит он… – Я знаю, что такое Гон, – возразил Койон. – Чай, не маленький. А вот ей одного потрясения пока хватит. Нельзя было смолчать при ней? – Все равно она бы узнала, – пробормотал Эскель, виновато опустив глаза. – Да, но не была бы так напугана, – бросил Койон и снова отвернулся к окну. Флавиэль во дворе уже не было.***
Каждую ночь после того Койон приходил в комнату Флавиэль. Приходил он обычно поздно, и на уже спала, но бывали и ночи, когда девушка не возвращалась в замок. Это всегда означало, что она не ложилась. Ведьмак не оставлял эльфку потому, что ей снились кошмары, она иногда кричала или разговаривала во сне. Когда ей это надоедало, она и устраивала бессонную ночь, чтобы утром или следующим вечером просто повалиться, как бревно. Флавиэль не рассказывала о своих снах. Койон не настаивал. И не говорил никому, что она в очередной раз кого-то отчитывала, или прогоняла, или кричала в страхе. В те ночи, когда она кричала или плакала, Койон прижимал ее к себе, как малое дитя, и эльфка успокаивалась.
