Трепет заговора

В вечернем воздухе ощущалась прохлада и едва уловимый смрад. Герцог Вероны едва ли ощущал первое и прекрасно чувствовал второе. Смрад, кровь и ненависть присутствовали в этом городе с давних времен, столько, сколько он себя помнил, если быть точнее. Он привык к ним давным-давно, не мог не привыкнуть, и все же периодами Эскал ощущал их слишком плотно. Слишком ярко. Слишком…очевидно. И этот момент был определенно одним из таких. Бледный слуга заметно испуганным голосом перечислял очередную порцию наказаний, применимых к заговорщикам сегодня. Несмотря на заметную дрожь в голосе, слова выкатывались из губ словно стекляшки, привозимые из Венеции – гладкие, круглые и…беспощадные. -…к сожалению, синьорам Винченцио и Марко удалось бежать и мы еще не успели выследить куда именно… - Выследите. – слова Эскала не менее беспощадны, точны и ясны до убийственной педантичности. – И привезите их в Верону любой ценой. Живыми. Слуга поклонился и чуть более уверенным тоном продолжил: - Оставшиеся заговорщики были повешены на стенах палаццо, согласно вашим указаниям, на обозрение толпы вчера вечером. Но уже сегодня их тела сняли со стен и… - Алонзо Монтекки мертв? – безэмоционально ровным голосом осведомился Эскал, словно и не задал никакого вопроса. Лишь утверждал непреложную, должную истину. - Его тело проволокли по всей Вероне и утопили в Адидже, ваша светлость. – голос мальчишки больше не дрожит, даже фигура словно выпрямилась. – Некто, кажется, слуги Капулетти отрезали ему голову и скормили ее собакам… - А его племянник? – не дрогнул голос господина Вероны и на сей раз. И не должен был. Лишь пальцы правой руки незаметно сжались, что подметил из всех присутствующих только его племянник Валентин. Жест человеческих эмоций, который он не может позволить себе в такой момент, но не позволить тоже не в его силах. Герцогу Вероны плевать на последнего наследника позорно закончившего рода Монтекки. Но ему отнюдь не плевать на его жену. - Бенволио Монтекки постигла та же участь, синьор. – Петронио, кажется так его звали, прочистил горло. - Капулетти отрезали и его голову, выкололи глаза и скормили язык собакам. А после сбросили в реку… - Вы свободны. – коротко выдает герцог и поворачивается к Валентину. - Синьор! – внезапно окликает его Петронио. – Есть ли у вас какие-либо указания? - Найдите головы заговорщиков, если они целы, и повесьте возле Виллафранки. Можете идти. Шаги удалявшегося слуги приглушенно слышались из-за двери. Тишина, наступившая после, была долгожданной. Но успокоения она не приносила вовсе. Эскал устало оперся о руку, только сейчас, в присутствии любимого племянника, позволив себе прикрыть глаза. Последние дни в городе лишали его такой роскоши, напротив, усиленно заставляя держать их открытыми в оба. Дурацкая дуэль между сыном Алонзо и племянником синьоры Капулетти из-за кузины последнего. Смерть Тибальта Капулетти. Казнь Ромео Монтекки. Самоубийство девчонки Капулетти в день ее свадьбы с его племянником – Парисом. Скоропостижная кончина синьоры Джованны Монтекки – от чахотки. И, наконец, заговор. Финальный аккорд, достойное завершение череды кровавых, безумных дней, воцарившегося в Вероне ада. Смертью началось, смертью и закончилось. Конец абсурдной, отравляющей город год за годом, ненависти. Все произошло ровно так, как он предполагал. Обезумевшие от ненависти, члены проклятых Богом семейств принялись совершать свою месть, топя в своей же крови врагов и утопая в их же. Все свершилось. Как оно и должно было быть. Отняв руку от головы, герцог поймал взгляд племянника, что бесстрастно и внимательно наблюдал за ним. Валентин всегда смотрел так, словно знал о чем думает владыка или, по крайней мере, разделял его мысли. Зов крови это или воспитание, но для его племянников никогда не были секретом его мысли. - Город свободен, Валентин. – сказал Эскал то, о чем думали они оба и через мгновение на улице послышались выкрики. Оба Скалигера не шелохнулись – шум, кровь и резня стали постоянными путниками на улицах Вероны в последнюю неделю. Кровь лилась рекой, но герцогу она видилась словно бы ручьем, омывающим исстрадавшийся город, наконец-то избавившийся от своих мук. - Почти все Монтекки мертвы. – столь же бесстрастным голосом произнес Валентин, подходя к графину, желая смочить горло. - Кто-то бежал в соседние города, кто-то даже отправился за убежищем в Рим. Прямиком к ногам папы Римского. – на последних словах в ровном голосе Валентина проявилась едва различимая усмешка. - Папа не захочет портить с нами отношений, этот глупец будет повешен меньше чем через неделю. – Эскал отстраненно поднял руку, отказываясь от предложенного питья. – Что до остальных: они будут найдены по истечению месяца. - Не лучше ли оставить их дядя? – проскользнувшее в голосе и лице Валентина сомнение было редким явлением, и Эскал был вторым человеком, из тех, кто мог его наблюдать. – К чему тратить время? - Потратив время, мы избежим попыток мести и людских сомнений в нашей решимости. – Эскал напряженно откинулся в кресле. – Запомни, Валентин. Совершая наказание, доводи его до конца. У людей не должно остаться сомнений в твоих действиях. Воцарившаяся ненадолго тишина прервалась очередными криками за окном и тихим голосом Валентина, интуитивно поглаживающего свой стилет. - Моя сестра и ее дочь. Что будет с ними? Марселла тоже Монтекки… - Она – Скалигер, Валентин. – голос владыки Вероны звучал столь же тихо, словно отражаясь от горящих в камине поленьев. – И всегда была ей. Пламя в потрескивающем камине взбушевалось, отображаясь на стене причудливыми узорами, ненароком освещая девушку, в образе святой Екатерины: темноволосую, с фамильными чертами Скалигеров, смотревшую на людей с фрески своими выразительными зелеными глазами, чье лукавство передавалось даже сквозь кисть художника. - Вы правы, дядя. – подал голос Валентин, сосредоточенно разглядывая портрет. – Она всегда оставалась Скалигер. Фамилия царапнула по сердцу, принося трудно совместимую смесь острой любви и глухой горечи. Потому что осознание, мучившее уже который раз за неделю, накатило с новой силой. Марселла – Скалигер, не Монтекки. И едва ли должна была ею становится.

***

- Вы хотели меня видеть, дядюшка? – Марселла аккуратно прикрыла дверь и широко улыбнулась. Стоящий у окна Эскал оторвался от созерцания города и с удовольствием посмотрел на племянницу. Марселла была настоящей гордостью дома Скалигер: умна, жизнерадостна и остроумна – она стала предметом обожания веронцев еще ранней юности, к семнадцати годам сделавшись главным украшением многих торжеств и…ценным товаром на брачном рынке Вероны. От предложений не было отбоя, но, будучи семнадцатилетней, Марселла Скалигер все еще не составила достойную партию ни в Вероне, ни за ее пределами. И, судя по всему, намеревалась исправить эту досадную оплошность с присущим ей своеволием. Последняя мысль изрядно омрачила герцога, вместе с тем, напомнив, по какой причине они сегодня встретились в его кабинете. - Присядь. – серьезный разговор требовал серьезного тона, и Эскал удержался от любезностей. Сев за стол, напротив, владыка Вероны принялся озвучивать свои мысли. - Сегодняшний наш разговор, Марселла, будет очень серьезным. Речь идет о твоем поведении, дорогая племянница. – девушка не подавала виду, что начало как-нибудь смутило ее, но знавший племянницу слишком хорошо Эскал заметил, как она напряглась, судя по всему прекрасно понимая о чем пойдет речь. - Слухи о тебе и племяннике Алонзо Монтекки распространяются слишком быстро. – сложив руки перед собой, герцог внимательно посмотрел на племянницу, которая, казалось, ничуть не смутилась, не делая попыток отвести взгляд, и в глубине насыщенно-зеленых глаз Эскал разглядел готовность ответить на вызов. – Твое…предпочтение этому молодому человеку становится все более очевидным, что, по понятным причинам, вредит твоей репутации. - Право, у синьора Монтекки тьма племянников. О каком же вы говорите? Ах, - Марселла слегка поддалась вперед, глядя в глаза дяди с пристальным вниманием и фирменным скалигеровским упрямством. – Бенволио Монтекки. Что ж, я нахожу его компанию весьма занятной. Он так умен, галантен и…так благоразумен. Впрочем, недостаточно благоразумен, чтобы мне наскучить. - Качества вышеупомянутого синьора – не предмет нашего разговора. – немного суровее, чем намеревался ответил герцог. Конечно, подобная суровость была более чем уместна в данном случае и за подобную дерзость многие девицы схлопотали бы от отцов намного сильнее, но… Марселла и не была одной из многих в глазах Эскала. Племянники всегда были слишком большой его слабостью, а племянница – особенно. - Речь идет о твоей репутации, а заодно и репутации нашей семьи. Ты проводишь слишком много времени вместе с представителями рода Монтекки. Непозволительно много для девушки твоего положения. – на этих словах Эскал подавил желание закатить глаза: отчитывать девушку за чрезмерное общение с кавалерами – занятие, больше присталое дуэнье, нежели правителю Вероны. Но разговор, предстоящий сейчас, был слишком важен, к тому же едва ли на Марселлу возымеют действие чьи-либо еще слова. Кроме его и, разумеется, Валентина. - Признаться честно, ранее я думал, что тобой увлечен наследник дома Монтекки – юный Ромео, в компании которого ты так любишь находиться. Однако, на недавнем празнедстве, в честь именин синьоры Джованны, тебя застали в компании его двоюродного брата. – сцепив руки в замок, Эскал недовольно хрустнул пальцами. – Ты ведь понимаешь, что подобное поведение компрометирует и тебя и его? - В куртуазных играх нет ничего такого, поправьте, если я ошибаюсь, дядя. – протянула Марселла по-кошачьи сверкнув глазами. – Половину вашего двора можно отчитывать за то же самое. - Это не то же самое, Марселла, и ты понимаешь это не хуже меня. – герцог, в свою очередь, также поддался вперед, сверля племянницу взглядом не менее проницательно. – На кону твое замужество и твои отношения с племянником Монтекки ввергают людей в заблуждение, что мы склоняемся к союзу с этим домом. К тому же, - герцог откинулся на спинку кресла. – не стоит делать вид будто я совсем тебя не знаю. То, как ты смотришь на Бенволио Монтекки выдает тебя сильнее, чем ты думаешь. - И кого же прочат мне в женихи? – Марселла деланно усмехнулась, расслабленным жестом откинувшись на спинку стула, но Эскал не мог не видеть небольшой наигрыш в безупречной игре племянницы. – Капулетти? Или кого-то за пределами Вероны? Впрочем, вряд ли вы решитесь отпустить меня из города, я это прекрасно понимаю. – с какой-то отчаянной откровенностью продолжала она. – Неужто все-таки Капулетти? Вы ведь не будете согласны отдать меня в менее знатный дом. Но неужели Капулетти могут предложить вам больше? И стоит ли подпускать их к трону Вероны столь близко? Как я слышала, - поправив прядь темных волос, вкрадчиво продолжила Марселла. – мой ненаглядный кузен Парис в скором времени будет обручен с дочерью Капулетти. А значит они и так получат достаточно влияния. - А ты предлагаешь возвысить Монтекки? – герцог усмехнулся. Марселла и впрямь была умна, но слишком прямолинейна и чувственна. И необычайно своевольна. Мальчишка Монтекки, черт бы его побрал, очаровал ее достаточно крепко, что бы она в нем ни разглядела или же выдумала. Увы, но в одном милая племянница ошибалась. Этот брак невозможен, поскольку вопреки ее мыслям, оставлять племянницу в Вероне никогда не входило в планы Эскала. И поскольку Бенволио Монтекки едва ли был ее достоин. - Это помогло бы укрепить баланс между старыми врагами, вы так не думаете? – выжидательный взгляд Марселлы показался ему слишком пристальным, но многолетняя выдержка не позволила Эскалу отвести взгляд. - Ты не выйдешь за Бенволио Монтекки. – все-таки отведя взгляд, герцог краем глаза отыскал нужную бумагу и вытащил ее из-под чернил. - У семьи Капулетти имеются ценные рудники в черте области. – он продемонстрировал бумагу племяннице. – Часть из них перейдут под наше владение, позволив нам еще больше пополнить казну. Взамен мы скрепим наши дома брачными узами. К тому же, те рудники оспариваются кланом Монтекки уже давно и усиливать их и без того тяжкие раздоры ни к чему. – Эскал вновь откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. – Поэтому союз с Капулетти сейчас более приоритетен для нас, нежели союз с Монтекки. Что до тебя, - герцог невольно потянулся к племяннице, заправив прядь за ухо, но Марселла сидела не шелохнувшись, внимательно глядя на него. – твой брак скорее всего случится за пределами Вероны. - Что? – Марселла пришла в замешательство и на мгновение в глубоких зеленых глазах вспыхнуло отчаяние с примесью непонимания. Эскал ощутил как сердце больно кольнуло, словно его задели иглой. Но так действительно будет лучше. Для них всех. - Я думала… вы желаете чтобы я осталась в Вероне. - Нет, оставаться в этом городе…нежелательно для тебя. «И оставаться с Бенволио Монтекки» - мысленно добавил он. - Но почему вы так против него настроены? Он не давал ни единого повода. – герцог со вздохом поднялся и, обойдя стол, положил руки на плечи племяннице. Марселла несильно дернулась, но в следующее мгновение будто передумала, впрочем не поддаваясь на неожиданную ласку, словно еще не решившись что обо всем этом думать и как себя вести. - Поверь, - Эскал прикрыл глаза, пропустив темную прядь шелковистых волос сквозь пальцы, невольно вдыхая запах лаванды, исходящий от девушки. – такие как Бенволио Монтекки не склонны давать повод до тех пор…пока не происходит что-то, что дает повод им. И тогда они используют подвернувшуюся им возможность со всем скрытым запалом. – он слегка сжал тонкие плечи девушки руками, заставляя Марселлу напрячься. – К сожалению, ты все еще не так хорошо разбираешься в людях, как думаешь. - Вы ошибаетесь, дядя. – протянула Марселла, наконец-то вывернувшись из хватки дяди. – Я знаю Бенволио лучше вас. Как никак, вы с ним все же не были…столь близки. – на последних словах девушка откровенно усмехнулась с некоторой издевкой, но в глазах читалось лишь нечто похожее на боль. Она поднялась и уверенной походкой прошла вдоль стола, но от Эскала не укрылось, как напряжены были ее плечи и как изогнуты губы. Крепко же ей запал этот мальчишка. Возможно, его даже придется выслать из города, чтобы не пудрил девчонке мозги. - Даже если между вами и что-то было, это ничего не значит, Марселла. – скрестив руки на груди, Эскал мрачно посмотрел на племянницу. Марселла действительно зарывалась, позволяя себе слишком многое, видимо чувствуя некую уверенность в собственной безнаказанности, что не могло не подрывать его репутацию, как главы города и главы семьи. Впрочем, даже если его предположения верны, в этом не было чего-то необычного. Многие девицы лишались невинности не в брачной постели, главным было лишь не предавать факт о добрачной связи во всеуслышание. Но в таком случае безусловно стоит преподать урок им обоим. В первую очередь, выслать мальчишку Монтекки как можно дальше от Вероны. Скорее всего, Марселла его не простит. Но жертвовать малым ради большего ему не впервой. За все поступки надо платить, Марселла также должна это усвоить. - В таком случае, мне придется его выслать. – подытожил Эскал, не глядя на племянницу. – Чтобы ваш грех прелюбодеяния не повторился вновь. - Вы бываете таким щепетильным в церковных вопросах, дядя. – прошипела Марселла, подходя ближе, практически в упор, сверля его своими прищуренными глазами. – Жаль только, что не всегда. Обойдя его, она попыталась пройти к двери, но резко остановилась, когда рука дяди внезапно схватила ее запястье, сжав, пожалуй, несколько сильнее, чем нужно. - На что ты намекаешь, девчонка? – голос Эскала не подвел его, не изменя суровому тону, но глаза, он был уверен, отчетливо отражал все его чувства. Рядом с Марселлой он так и не научился скрывать своих чувств. - Вы и сами понимаете. – почти прошептала Марселла и на сей раз в ее глазах не отражалось злости или раздражения. Только вызов и…что-то еще, чего он прочесть никак не мог. - Уходи. – произнес он одними губами и вальяжно, но напряженно поклонившись, Марселла удалилась из кабинета. Оставшись наедине, герцог оперся руками о стул, на котором сидела племянница и погрузился в мрачные обдумывания ситуации. Замужество племянницы в Вероне действительно никогда не входило в его планы. Он никогда не желал родниться с враждующими кланами, которых презирал в глубине души, слишком близко, тем паче родниться через Марселлу. Разумется, возникни такая необходимость, он бы поступился своими желаниями, но…до поры ее не было. К тому же, в этом вопросе и в самом деле намешивалось немало личного: отослав Марселлу из города, Эскал бы лишился части своих проблем. Душевных проблем. Он всегда любил ее. Единственная выжившая дочь любимой кузины – роза дома Скалигер, его личная гордость. Осиротевшая Марселла росла на его глазах, превращаясь из очаровательной, слишком бойкой девочки, предпочитавшей компанию сыновей веронских аристократов, дочерям, в обаятельную, умную, своенравную и…пленительную девушку. Правителю Вероны хватало женщин, и молодых в том числе, но Марселла выделялась на фоне большинства веронских девушек, невольно приковывая к себе внимание всех, с кем ее сталкивала судьба… Бенволио Монтекки. Эскал прикрыл глаза, устало протерев их рукой. Можно ли пойти на поводу у девчонки и позволить этому браку случиться? Перед глазами возник образ мальчишки. Неприятно и странно было ощущать в юнце Монтекки соперника. В конце концов, они были далеко не одного возраста, чтобы соперничать из-за внимания юной девушки. К тому же, какие из них, дьявол побери, соперники? Их отношения с Марселлой никогда не переходили грань – он бы никогда не допустил подобное. Эскал иронично усмехнулся, проведя рукой по лбу. Не допустил бы с собой, но, выходит, допустил с Монтекки? Занятная картина. Усевшись за стол, герцога продолжали держать в плену тяжелые размышления. Наклонившись над столом, Эскал цепко сжал перо в своих пальцах, стоило его беглому взгляду упасть на злосчастный документ о рудниках. На секунду в голову пробралась крамольная мысль: отдать Марселлу Монтекки в компенсацию за разрешение старого вопроса не в их пользу. «- Это помогло бы укрепить баланс между старыми врагами, вы так не думаете?» - нежный голос Марселлы мгновенно отозвался в его голове. Нет. Отложив перо, герцог напряженно потер пальцами виски, окончательно отбрасывая крамольные мысли. Ему есть что предложить взамен рудников. К примеру, те плодородные земли к югу от Вероны. А породниться можно и не столь прямым путем. Благо родни у обеих сторон достаточно. Сцепив пальцы в замок, герцог откинулся на спинку кресла. Можно даже убить двух зайцев сразу, предложив какую-нибудь дальнюю родственницу Бенволио Монтекки. Пожалуй, это и есть идеальное решение. Женившись, он станет окончательно недоступен для Марселлы, ведь быть любовницей ей не позволит скалигеровская гордость, так сильно порой проявлявшаяся в ней. Решено. У Бенволио едва ли будет возможность сопротивляться и едва ли Марселла действительно ему настолько дорога, что он будет сопротивляться столь удачному шансу: лично породниться со Скалигерами. Что ни говори, а Эскал всегда видел в мальчишке честолюбие. И умение тщательно его скрывать.