Трепет заговора

Очередные крики за стенами мешали ей уснуть. Вцепившись руками в подушку, так крепко, что казалось могла порвать ткань, Марселла неподвижно лежала, прислушиваясь. Шум снаружи уже давно стал привычен - казалось прошло уже несколько лет с тех пор, как свершилось то, что положило конец длящейся бесконечное число лет вражде. Все догадывались, что цена будет высокой. Но знал ли кто, что настолько? Поежившись, Марселла выбралась из кровати и подошла к колыбели. Спать не хотелось, как и предыдущую ночь и ночь перед ней. Сон словно окончательно покинул ее. Взглянув на безмятежно спящую Лауру, Марселла невольно очертила глазами плотно сжатые губы, вздымавшийся носик и закрытые глазки, Марселла неожиданно отметила, что спящая дочь похожа на отца еще больше. И это открытие, которое она прежде почему-то не замечала, полоснуло ее по сердцу точно кинжал. Ее бессонница началась намного раньше недавних событий. С того момента, как они с Бенволио сменили совместную спальню на раздельные. Со смертью Ромео он слишком переменился. Так и не сумел простить ей, что она поддержала сторону своей семьи тогда.

***

- Ромео все еще не был дома? - обеспокоенно спросила Марселла, прикрывая за собой дверь. В последние дни кузена мужа было не вытащить из дома ни за какую сумму дукатов, уговоры или шантаж, а этой ночью он вдруг пропал до утра. Качая головой, Марселла привычно злилась, в очередной раз поражаясь умению Ромео исчезать и появляться в поле зрения с поразительной скоростью. - Нет, я говорил с его слугой. - рассеянно проговорил Бенволио, не подняв на нее глаз. Он сидел в кресле возле камина и сосредоточенно вчитывался в какую-то бумагу. Вернее, кусок бумаги. - Что это? - Марселла стремительно подошла к мужу и бесцеремонно заглянула через его плечо. Клочок бумаги был исписан чьим-то мелким почерком, но стоило ей различить первые буквы, Бенволио резко свернул записку прямо у нее перед носом. - Там нет ничего интересного. - встав с кресла, он ободряюще ей улыбнулся, но Марселла знала мужа слишком хорошо. Что-то шло не так и она обязана была выяснить что. В конце концов, он не имеет права что-то от нее утаивать! - Это уже я решу интересно мне или нет. - безапеляционно заявила Марселла, требовательно протянув руку. - Дай! Это касается Ромео? - Послушай, ты не должна волноваться и лезть…в мужские дела. - Бенволио выдержал паузу и, закатив глаза,но в следующую секунду все же поделился листком с женой. Пробежав глазами, Марселла озабоченно нахмурилась. - Вызов от Капулетти? И ты планировал ничего мне не говорить? - Марселла всплеснула руками, заняв место мужа, пока он, тяжело вздохнув, отошёл к камину. - Любимая, в этом нет ничего серьезного. - повернувшись, Бенволио поймал взгляд жены, которая напряженно посмотрела на него. - Ромео бросили вызов и он ответит на него. - Нет ничего мудрого в том, чтобы ответить на письмо. - фыркнула Марселла, поднимаясь с кресла. Она никогда не умела в напряженные моменты оставаться на одном месте. - Он ответит, показывая Капулетти, как отвечает, когда на него наступают. - произнёс Бенволио, наконец обернувшись и посмотрев на нее. - Ничего из ряда вон. - Боже, он совсем потерял голову с этой девчонкой Капулетти. - прикрыв глаза, Марселла напряжено потерла рукой лоб, морщась словно от головной боли. - Ведёт себя как слепой мальчишка... И ты говоришь ничего страшного?! Тибальт убьет его стоит им скрестить шпаги! - Ты делаешь драму из ничего. - подойдя к жене, Бенволио, присел на подлокотник кресла, внимательно смотря на нее и в его взгляде Марселла заметила легкое раздражение. - Что такого особенного в твоем Тибальте, что наш Ромео с ним не справится? Не забывай, он мужчина из рода Монтекки и твои сомнения в нем значат сомнения и в нас всех. И во мне. - Ради Бога, оставь эту неуместную браваду в такой момент! - Марселла начинала терять терпение и в порыве эмоций взяла мужа за руку. - Тибальт Капулетти прошел испанскую школу фехтования, если ты не знал. Когда он вернулся в Верону, почти сразу приобрел себе славу губителя пуговиц и закоренелого педанта. Почище кошачьего царя Тиберта. - весело фыркнула Марселла, словно забывая за своим словестным портретом Тибальта Капулетти о предмете их разговора. - Твой запас знаний о Тибальте Капулетти заставляет меня призадуматься о том, где ты его набралась. - Бенволио вопросительно вздернул бровь, внезапно наклонившись к Марселле ближе. - Мне начинать ревновать? Марселла мысленно закатила глаза, внешне натянув игривую улыбку. В самом деле: заставить ревновать мужчину - все равно, что заставить кошку съесть мышь - заведомо успешное дело. - Ну еще бы! - она села в кресло, томно опустив глаза, и слегка поглаживая его по руке, продолжила. - Наши замужние синьоры от него в восторге. Галантнее дворянина не сыщешь! И, как я слышала, обожает всякие церемонии. - протянула Марселла, по-кошачьи взглянув на мужа, довольно отмечая в ореховых глазах напротив ревность. - Ну ты слышал. Рassado, punto revesso, hai… - Что за бредни? - поймав настроение жены, Бенволио усмехнулся, сложив руки на груди. - Кажется, моя жена разбирается в тонкостях фехтовальных терминов лучше чем я? - Ох, это все понаехавшие иностранные модники. - протянула Марселла, поддаваясь настигшему их порыву веселья со свойственный ей прытью. - Как же они мне надоели! Дамы настолько озабочены этими новомодными французскими фасонами, что не могут даже сесть на скамейку, если она не выполнена по иностранным стандартам. Да и кавалеры не лучше! - Ну хватит о них. – Бенволио мягко улыбнулся, приобняв супругу за талию. Затем, с наслаждением зарывшись в волосы Марселлы, медленно спустился вниз, уткнувшись носом в белую кожу шеи. – Ты знаешь, мне утомительно слушать про французов. Тебе стоит проявить ко мне милосердие, ведь мне еще выслушивать излияния моего кузена о любви, эфемерной, как дым. – даже не видя лица мужа, Марселла могла бы точно сказать, что он закатил глаза, но слова о Ромео заглушили рвущуюся на уста улыбку. Резко отодвинувшись, она наткнулась на карие глаза мужа, теперь смотревшие на нее с полной серьезностью. - Марселла, - взяв жену за руку, Бенволио коснулся тыльной стороны кисти губами, но напряженная Марселла не ощутила никаких эмоций, только вновь вспыхнувшее былое чувство досады. – Я редко прошу тебя о чем-то, хоть и имею на это право. Но сейчас, мне это важно. Не вмешивайся в эти дела. В конце концов, - его рука сместилась ниже и аккуратно огладила плоский живот Марселлы. – у тебя и без того есть, о чем подумать. Ты посещала лекаря? - Я еще не беременна. – прямо ответила Марселла бесстрастно взглянув в глаза мужа. Разговоры о беременностях наводили на нее тоску, и, вместе с тем, она прекрасно понимала, как важно для ее мужа, равно как и для любого мужчины, иметь сына. Они оба были безмерно счастливы два года назад, когда появилась Лаура, и не слишком беспокоились, несмотря на тот факт, что новая беременность не желала наступать даже спустя почти два года после предыдущей. Бенволио не давил и не торопил, но его ненавязчивые намеки действовали едва ли менее угнетающе.

***

Сейчас все было по-другому. Знал ли кто тогда, что она, Марселла, будет почти радоваться тому, что Богу не было угодно дать им сына? Прикрыв глаза, Марселла села за стол и сложила руки перед собой в замок. Будь у них с Бенволио сын, все бы обернулось гораздо хуже. Лаура сможет однажды выйти замуж и сменить имя, ставшее клеймом, благодаря ее отцу. А какая судьба ждала бы ее сына? Едва ли сколько-то лучше, пусть убить мальчика, ее собственную кровь и плоть, Эскал бы не позволил. Им бы пришлось уехать в изгнание навсегда. Впрочем, возможно, им с Лаурой это и предстоит. Невольно оглянувшись на дочь, Марселла ощутила несвойственное ее характеру замешательство. Покинуть Верону в самом деле казалось наилучшим решением из всех возможных. Они бы уехали в глушь, в поместье ее матери, например, и, возможно, Лауру бы удалось спасти от пересудов. Пожалуй, это и впрямь лучшее из решений. Встав из-за стола, молодая женщина прошла к постели со спящей дочерью и, остановившись, поглядела на нее. Страх за Лауру засел в ней так крепко, что, порой, казался самой Марселле чем-то диким и почти первобытным. Аккуратно поправив одеяло, девушка вернулась к столу и, взявшись за перо, принялась за письмо к Эскалу. Разумеется, перед отъездом она собиралась заехать в Виллафранку повидаться с дядей и братом – последними оставшимися у нее дорогими людьми, не считая Лауры. Но наведываться без предупреждения ей не хотелось, к тому же ее нынешний статус ставил невольную пропасть между ними – Скалигерами и Монтекки. Сжав перо сильнее, отчего на бумагу приземлилась пара чернильных капель, Марселла стиснула зубы от нахлынувшего на нее чувства злости и бессилия. А ведь все могло быть совсем иначе прислушайся ныне покойный муж к ней тогда. Вероятно, сейчас он был бы даже жив и его жене и дочери не пришлось бы скрываться в монастыре от разъяренной толпы, полной праведного гнева. Впрочем, знает ли история сослагательного наклонения? Как говорят мудрецы, нет.

***

- Что произошло? – еще чуть-чуть и голос Марселлы готов был сорваться, но она усиленно взяла себя в руки. Уличный шум в виде обрывочных криков доносился до детской комнаты в поместье Монтекки и, заметив как притихла Лаура, сжимая в руках свою куклу, Марселла инстинктивно сжала руку в кулак. – Кого-то из наших убили в потасовке? – задала она весьма логичный вопрос мужу, заметив каким бледным и выразительным стало его лицо. Бенволио взглянул на нее взглядом, переполненным смесью тревоги, жесткости и какого-то болезненного неверия. Невольно вцепившись рукой в край стола, Марселла кинула кормилице отрывистое «Луиджа, уведи Лауру.» и напряженно дождалась исполнения приказа. - Ромео убил Тибальта Капулетти. – отрывисто бросил Бенволио, не глядя на нее, облокотившись рукой о стену, как часто делал в минуты замешательства. От неожиданности на мгновение Марселла потеряла дар речи и лишь молча уставилась на мужа, широко распахнув глаза. – Ромео… что?! – взяв себя в руки, она подола к мужу, схватив его за руку, вынуждая развернуться к ней лицом. – Как это произошло? - Около трех часов произошла дуэль на мосту. Тибальт напал на Ромео, но был убит. – быстро проговорил Бенволио, словно торопился сообщить что-то важное, и счет шел отнюдь не на минуты. – Ромео скрылся в келье Лоренцо, но его уже разыскивают приставы. Марселла, - он придвинулся ближе и с силой сжал ее предплечья, от отчаяния даже забывая о своем физическом преимуществе. – сейчас все зависит от тебя. Убеди Эскала отменить казнь Ромео. Хотя бы заменить ее изгнанием, но не убить его. Эскал послушает тебя, как никого другого. Сглотнув, Марселла не выдержала и отвела взгляд от сквозящего ее я с явной просьбой в глазах мужа. В душе взметнулась целая буря чувств: от едкой горечи за Ромео, до не менее едкого раздражения на мужа. Послушай он ее хоть раз, не стоял бы сейчас с таким бледным, потерянным лицом, упрашивая ее о милости! И ей, в свою очередь, не пришлось бы делать того же самого с ее дядей. - Он едва ли прислушается ко мне, и ты это понимаешь. Должен понять! – она резко взмахнула рукой, в порыве эмоций отойдя в сторону окна, ощущая на себе пристальный и какой-то отчего-то тяжелый взгляд. Бенволио смотрел на нее слишком…непривычно и от этого хотелось стиснуть зубы и крушить все вокруг. – Вас предупреждали. – повинуясь внезапному порыву, она резко обернулась, прямо поглядев на него, словно встретив вызов. – Вас предупреждали насчет новых законов, насчет дуэлей. Черт возьми, вам было все известно! - Это всего лишь дурацкая случайность и вина Капулетти! – Бенволио никогда прежде не поднимал на нее голоса, но под влиянием избытка эмоций Марселла едва ли обратила внимание. – Ромео лишь сделал то, что сделал бы с ним Тибальт, допусти он этого… - А что сделал ты? – парировала Марселла ледяным голосом, чувствуя, как от невыплаканного горя, едкой злости и обиды по телу пробегает дрожь, а руки сами собой сжимаются в кулаки. – Желай ты действительно предотвратить это, ты бы вступился за Ромео и даже…принялбы удар на себя. – не отрывая взгляда от мужа она заметила, как резко распахнулись его карие глаза, а руки сами собой сжались в кулаки. – Где ты был?...Тебя ведь даже не было с ним, верно? - Ты обвиняешь меня в том, что я не умер? В том, что не вмешался в то, что меня и не касалось? – видя, как взгляд мужа мрачнеет и становится каким-то стеклянным, Марселла ощутила легкую потерянность, но тут же постаралась сделать хотя бы видимость собранности. Так или иначе, она сказала правду, не ложь, пусть его это и расстроило. - Я лишь говорю о том, что не на мне лежит вина и я полностью понимаю дядю, если он откажется прислушиваться к вам в этой ситуации. Монтекки…Капулетти… черт возьми, вас предупреждали о наказании за дуэли уже давно… вы сами… - Виноваты во всем. Это ты желаешь сказать... Я прав? – к своем стыду, Марселла больше не могла выдерживать взгляд Бенволио и, отвернувшись, обняла себя руками, пройдя к окну. Едва ли не впервые она ощутила себя в этом доме одиноко. Слишком одиноко. Монтекки всегда хорошо относились к ней, приняв в свою семью почти сразу же. Марселла любила семью своего мужа, как и его самого, действительно любила. Но свою семью она любила намного больше. Слова Бенволио она услышала не сразу – они словно доносились из-под пелены. - Ты ведь понимаешь, что как муж я могу тебе приказать? Криво усмехнувшись, Марселла обернулась, стараясь не выдавать мелко бьющую дрожь. - Как пожелаете. Но подумайте сами, будет ли от этого толк. – уже обернувшись она прикусила губу, не сдержавшись, и усилием воли заставляя себя не смотреть на мужа, покинула комнату. Уже оказавшись за пределами чужого поля зрения, Марселла дала волю эмоциям, прислонившись лбом к прохладной стене и чувствуя, как по щекам скатываются слезы. Сердце разрывалось стоило подумать о Ромео и вспомнить о его самой очевидной участи, но стоило допустить об этом мысль, Марселла мгновенно вспоминала дядю, его извечно усталое, искаженное каким-то презрением по отношению к враждующим семействам и жалость к другу и кузену мужа сменялась каким-то подобием обреченности. В силе правосудия не может быть сомнений ни у кого. За переступание закона следует наказание. Иначе бессильная и непоследовательная власть не нужна никому. И тем более не нужна и без того не утруждающим себя соблюдением ее постулатов кровным врагам. Ради правосудия необходима жертва. Ради власти необходима жертва. А если так, значит этому суждено произойти. Ромео Монтекки обречен.