В тёмную ночь

Сергей лежит на железной кровати в одиночной палате и пялится в потолок. Поздняя ночь, кроме пыток, разговоров с психиатром и приёмом лекарств дел особо нет, поэтому люди здесь больше удивляются, если человек спит хоть 4 часа в неделю, чем противоположному. Принять и отпустить, единственное, что можно предпринять здесь. В лунном свете раньше приходила Птица со своими ужасающими планами, но ей надоело не видеть даже былой страх в глазах дружочка. Когда-то это было лишь мечтой, сейчас превратилось в мучения. Он остался совсем один. Ни слова про "пойманного чумного доктора, которым оказался миллиардер Сергей Разумовский" нет ни в соцсетях, ни в новостях, ни в газетах. Чтобы забыть. Даже тот детдом, что он построил на свои деньги и на пожертвования заставили молчать. С потолка свисает лампочка, освещающая каменную коробку. Она напоминает солнце ярким летним днём. Солнышко... — Давай догоняй! — раздаётся где-то далеко впереди. Маленький, но такой же огненно- рыжий Серёжа старается как можно быстрее крутить педали старого ржавого велосипеда. Каждая яма и кочка чувствуется всем телом. Стоит невыносимая жара, а яркое солнце словно пытается сжечь мальчиков. — Я скоро уеду и буду плавать один! В лёгких всё больше бушует пламя. Ещё немного, и он потеряет сознание, ещё немного, и он будет плавать в речке и брызгать водой в друга. — Я уже думал, что превращусь в шашлык быстрее, чем ты доедешь. Серёжу встретила милая улыбка во все 32 зуба, похожая на волчий оскал. Фамилию Олегу, похоже, выбрали не родители, а судьба. Через 3 минуты сразу за лесом показалась заветная речка. И вот ребята уже во всю плещутся и смеются. Как же хорошо на душе, когда вокруг нет никого, кроме самого дорогого человека, а пожар в теле потушен прохладной речной водой. — Серёж, ты такой худой, тебе бы есть побольше и спортом заниматься. — Да как тут с нашем питанием в детском доме хоть на килограмм потолстеешь? Спорт я не очень люблю. Мне всё нравится. — Может ты хотя бы научишься некоторым самым простым приёмам, я боюсь за тебя всё-таки. Много на свете злых людей, Витька тот же самый. Вот я ему задам в следующий раз! — Олег показал маленький кулачок невидимому врагу. — Ты чего? Не надо всё силой решать, может вы попробуете поговорить? — Опять ты за своё! — Ладно, ладно. Чтобы отвлечь Олега, Серёжа нырнул и схватил его за ногу. Начался морской бой. Всплески воды, поднявшийся песок, звонкий детский смех. Олег снова победил, они легли на пляже и ждали, пока высохнут. — Странно, — заговорил Серёжа, — сегодня после обеда обещали дождь. А на небе ни одной тучки, только это солнце яркое. — А у меня два солнца, — ухмыльнулся Олег — одно далеко на небе, что даже не прикоснуться к нему. А другое совсем рядом, лежит и улыбается. Второе, не потухнет никогда, даже через много лет. Его мысли и идеи люди будут ценить. Яркие Серёжины щёчки покраснели от таких комплиментов. Хорошо, что нельзя понять, это от жары или от смущения. Да только потухло солнце, идеи и мысли сгорели до тла. От него остались лишь рыжие волосы. Всё то же худое и слабое тело лежит теперь не на горячем песке, а на холодной железной кровати, где каждая пружина оставляет большие тёмные синяки. Тёплое прошлое и ледяное настоящее оставили за собой странную пустоту, незавершённость. Сергей принял сидячее положение и снял белую футболку, сзади её украшали новые следы крови. В разбитом во время одного из приступов агрессии зеркале частями отражались свежие алые царапины. Когда на животе их было от силы штуки 4, то на спине не было и живого места. Где-то он уже видел подобную картину. — Как же тебя так угораздило? В старой однушке Петербурга, в ржавой ванне сидят Сергей и Олег. Вся спина Сергея в садинах, синяках и грязи, второй сидит, пытаясь хоть что-то сделать, чтобы боль угасла. — Я-я не з-знаю, они напали из-за угла, слово сказать не дали, как я уже лежу в грязи. Ублюдки. — Надо тебе драться научиться. — Не люблю я силой вопросы решать, Олег, — голос Сергея уже не дрожал, но звучал в нём страх, — знаешь ведь. — Однако временами приходится. Сейчас будет больно, — Олег взял перекись водорода и залил ею все раны. Болело до безумия, но без этого было бы только хуже, — ты живой там? — Д-да. Сергей уставился в разбитую плитку на стене, чтобы немного отвлечься. — Уже на следующей неделе я запускаю "Vmeste". Мне страшно... — А чего бояться то? — Это дело моей жизни, если всё провалится... — закончить мысль он так и не смог. — Просто знай, что я всегда буду рядом. В воздухе повисла тишина, тревога уходила на задний план. Впервые за последние несколько недель Сергей чувствует себя спокойно. Ему всегда есть на кого положиться. — Представляешь, если мы откроем благотворительный фонд в поддержку детских домов. Сколько детей почувствуют себя счастливыми, даже не имея любящих родителей? — снова в глазах Сергея загорелась искра, которую так любил увидеть Олег. — Будет прекрасно. Но, пожалуйста, позаботься и о себе. Когда ты врачу последний раз показывался? — тяжёлый кашель друга всё чаще пугал Олега. — В медкомиссии, когда от армии откосить хотел. — Перестань относиться к своему здоровью как к шутке. Я всё-таки волнуюсь. Всё-таки волнуешься... Тогда ещё в молодом Сергее росла надежда сделать мир чуть добрее, но сейчас он сидит взаперти. Хотел, пытался... и что в итоге? Где все его заслуги? Фонд отобрали и разграбили, "Vmeste" закрыли. Когда его счёт в банке увеличился в тысячи раз за несколько дней, и задней мысли не было, что его ждёт такое будущее в бедности и одиночестве. Вслед за картинами бедного студенчества обычно шла картина его успеха. Нельзя дать слабину. Ты должен держаться уверенно. На представление одного из самых больших обновлений "Vmeste" пришли сотни людей. Необходимо провести всё идеально и без происшествий. Голос прерывается, а руки трясутся. Последнее, что он услышал перед выходом: — Если всё станет настолько плохо, широко улыбнись и посмотри на меня. Странное условие. — А вот и сам создатель "Vmeste" — Сергей Разумовский! — раздался звонкий голос белобрысой Марго. Аплодисменты слышны со всех сторон, они обрушились, словно лавина. Не без седых волос, но всё прошло идеально. Когда паника разрослась до неописуемых размеров, Сергей с широкой улыбкой направился к выходу, где его уже ждал Олег. Упав в его объятия, он тихо заплакал. — Вдруг им не понравится? — Ты сделал всё идеально, я лично разберусь с теми, кто так не считает, — Олег водил рукой по его спине — может ты отдохнёшь хоть пару дней? Тебя буквально скоро из петли доставать придётся. Не забыть этот нежный голос ему никогда. Сергей сотворил в нём врага и друга. Все боялись Олега, называя "тенью" Разумовского, ведь тот буквально ходил за ним по пятам всегда, потому что боялся за него. Почему же все воспоминания этой тёмной ночью связаны с Олегом? Ровно год назад Сергею пришло письмо о его смерти. Тот момент он запомнил отлично. Ранним утром субботы Разумовский как обычно проверяет почту и выкидывает газеты магазинов, как вдруг среди них обнаруживается маленькая странная бумажка. — Что за шутки? Нет... нет, нет, нет! Пожалуйста, нет! Я не верю, как такое может быть?! Весь мир рушится на глазах, оставляя лишь деньги и успех, а хрусталь души и чувств разбивается вдребезги где-то внутри. Осколки болью отдаются по всему телу. Милый нежный май он увидит теперь лишь во снах. Тогда и вернулась Птица, заставила порвать и забыть про это письмо. А затем отомстила за всё: за смерть единственного друга, за ужасное детство, за разбитые мечты. И с этой мыслью и вечное заточение в психиатрической больнице не кажется таким ужасным, ведь долг выполнен. И может быть хотя бы до нескольких сотен людей дошло, что месть бывает не просто в виде взаимной подножки. Ты сделал всё так, как клялся отомстить за тебя всю жизнь Олег. Насилие не выход, да? Не умеешь постоять за себя? К чему привёл твой жалкий трепет, если можно разобраться раз и навсегда. Прости... В коробку стучатся первые лучи рассвета. Точно такая же атмосфера была, когда ты получил это грёбанное извещение. В осколках зеркала Сергей снова увидел разгоревшийся на голове пожар. Также горели и те уроды. По лицу стекает горькая слеза. Помнишь того пацана из детского дома? Он плакал также, разница только в том, что он не убивал. Рисунок Красной площади, написанный кровью, снова засиял яркими оттенками красного. Удары плетью шли один за другим, сил кричать больше нет. Словно боксёрская груша Сергей покачивался, привязанный за руки к крючку на потолке. Когда его всё же отпустили и отправили в холодный душ, в голове пронеслась мысль: "Каждый день пытаюсь изо всех сил, да зачем? Не так уж страшно в самом деле умереть". Возможно, его организм понял буквально (хотя причина до безобразия ясна), и Сергей упал на кафельный пол, серьёзно ударившись головой.