Эффект кобры

— Киллер? Киллер, ты слышишь меня? — Колор требовательно сжал плечо плачущего скелета и потряс, но не получил никакой реакции. Он старался этого не показать, но продолжительное молчание заставляло его кости покалывать от дискомфорта. Хотя в глазницах Киллера зажегся свет, а тревожная черная жидкость давно смыта настоящими слезами, скелет не издал не звука и ни на что не реагировал с тех пор, как его ДУША вернулась в нормальное состояние. Колор уверен, что все сделал правильно, однако выглядело это так, словно в процессе он повернул не тот рычаг или перерезал не тот провод, отключив двигательные функции. Колор даже еще раз проверил Киллера зеленой магией, однако ДУША работает именно так, как и предполагается. — Ты проверял характеристики? — предложил Гастер, со свойственным ему научным интересом наблюдая за происходящим. Если бы Колор не знал его так хорошо, то подумал бы, что он ни капли не сочувствует. — Мы не в битве, — яркий скелет не хотел чекать другого, это некультурно использовать за пределами сражения, если ты не врач или член семьи. Гастер скептически посмотрел на него, и Колор быстро сдался, устало вздохнув. Мысленно извинившись перед своей копией, он использовал Проверку. [Санс Киллер. ATK 99 DEF 99. … Он чувствует.] — Только посмотри, что ты сделал. Он полностью сломан, — глубокий многослойный голос раздался за спинами Гастера и Колора, заставив обернуться в ужасе от присутствия вторженца. — Как ты собираешься компенсировать это? Яркий скелет тяжело сглотнул, направляя ручной Гастер Бластер на эту… штуку. Его черты в точности повторяли Санса, но вряд ли бы кто-то в здравом уме назвал его таковым, глядя на черное маслянистое покрытие и опасно извивающиеся щупальца. Сейчас Колор отчетливо ощущал его подавляющую силу и отличную от людей и монстров природу, но еще несколько секунд назад ни он, ни ДУШИ в нем ничего не замечали, что свидетельствует о филигранном самоконтроле. Нечто улыбалось им почти приветливо, но совершенно не скрывало намерения навредить. — Кто ты? — все же потребовал ответа Колор, защитно встав перед Киллером. — Какие великолепные эмоции. Признаться, я мог бы сполна насладиться этой агонией, если бы она не разрушала мои планы, — быстрее, чем глаза обитателей местной пустоты могли уловить, темное существо оказалось рядом с плачущим скелетом, небрежно тыкая его в череп, не получая ответной реакции. — Интересно, сколько он еще продержится, прежде чем упадет? Хотя, вряд ли это случится. Решительные монстры не падают, верно? Он будет страдать, пока не найдется кто-то, готовый оборвать его мучительное существование, — нечто толкнуло Киллера достаточно сильно, чтобы упасть, и прикрыло рот ладонью, нарочито скрывая злобное хихиканье. — Ты знаешь, что пошло не так? Почему Киллер не реагирует? Его ДУША в полном порядке, — Колор попытался привлечь внимание еще раз и чуть не вздрогнул, когда насмешливый голубой огонек обратился к нему. — Конечно, ты хорошо постарался. Такая замечательная работа. Исправить эту развращенную ДУШУ дано далеко не каждому, — елейный жуткий голос зашептал прямо у его черепа. Яркий скелет хотел отогнать существо, но щупальца с силой обвили его руки, а когтистые руки повернули череп, чтобы смотреть прямо на неподвижного Киллера. Гастер кряхтел позади, неспособный подобраться из-за еще двух щупалец. — Посмотри внимательно на свой подвиг. Киллер годами был неспособен ощутить больше, чем капли эмоций и чувств, подавленных решимостью и ненавистью. Теперь их нет, и все эти накопившиеся чувства вырвались наружу. — Сейчас он подавлен, но разве это плохо? — прошипел Колор, напрягаясь всем телом, чтобы хоть как-то пошевелиться. — Как очаровательно. Ты думаешь, к подобному можно просто привыкнуть? — темное нечто снова засмеялось, заставляя ощутить себя глупым и униженным. — Если бы там были и хорошие, и плохие вещи, то конечно, они нивелировали бы друг друга. Через некоторое время он бы обработал их и смог бы двигаться дальше. Но те небольшие позитивные всполохи в нем ничто по сравнению с морем негативных чувств. Знаешь ли ты, что происходит при прорыве плотины? Представь, что его разум — деревня у подножия дамбы. Останется ли хоть что-то? — Хочешь сказать, что он сошел с ума? — вина плотным комом встала в горле, но Колор не собирается сдаваться так просто. Он начал все это, предложив Киллеру исцеление, и он собирается это закончить. — Как это исправить? — Ты думаешь, я собираюсь помогать тебе исправить этот беспорядок? — фыркнуло существо, отпуская его и снова подходя к плачущему скелету, приседая возле него на корточки. — Я ни раз и ни два говорил ему, что его ДУШУ невозможно исправить. Но Киллер такой любопытный, такой своенравный, — он покачал головой, словно разочарованный отец. — Он ни черта не понимает, пока не испытает это на собственной шкуре. Обычно я бы наказал его и заставил сделать все как следует, но бесполезно делать что-либо, пока он в таком состоянии, — нечто перевело взгляд на Колора и сощурилось со злобной улыбкой. — Однако таким он бесполезен для меня. Даже если Киллер придет в себя, у него снова будет мораль, а значит, он не захочет убивать, мучить и разрушать ради меня. Будет ли работать его способность к перехвату Сброса и Загрузки у людей? Он такой один в мультивселенной, было бы обидно потерять такой актив. Что же делать? — На что ты намекаешь? — Колор беспомощно сжал кулаки, желая прогнать эту штуку из своего мира, но понимая, что агрессивные действия будут плохим решением. — Все просто. Я оставлю эту безвольную тушку здесь, и ты сам сможешь решить, что с ней делать, — существо небрежно поставило ногу на плачущего скелета, отчего Колор злобно оскалился, не в силах предотвратить акт злостного пренебрежения. — Можешь бесконечно пытаться вернуть ему разум, пока он такой, продлевая и усиливая его муки. Можешь оставить лежать здесь, пока он не выплакает всю магию и решимость, а затем умрет. Можешь убить его собственноручно и облегчить страдания. А можешь вернуть его ДУШУ в прежний вид, сделать его старым-добрым Киллером. Он вернется ко мне и снова понесет страдания в мультивселенную под моим руководством. Есть ли еще какие-то возможности, которые я упустил, хмм? — Ты просто отпустишь его? Ты не выглядишь, как прощающий тип, — с сомнением отозвался Колор, не решаясь приблизиться. — Ну, разумеется. Если Киллер не будет работать, то это будешь делать ты. Ведь это твоя вина, что мой подчиненный больше не может выполнять свои прямые обязанности, — лицо существа приняло такое фальшиво-заботливое выражение, толкая скелета ногой, словно рассеянно пытаясь привести в чувство, что стало противно. — Похоже, ты можешь отменить способность Сброса, хотя и бесполезен в борьбе с человеком. Конечно, это хуже, но ничего не поделаешь, — его рассуждения напоминали выбор нового телефона после того, как разбили старый. — А если я откажусь? — почти неохотно спросил яркий скелет, подозревая, что ответ ему не понравится. — Чтож, тогда мне придется выместить свое разочарование на твоей вселенной, — печально вздохнуло нечто, устало проведя рукой по лицу. — Я не часто прибегаю к такому варварскому методу в эти дни, но погрузить вселенную в негатив можно и посредством банального насилия, — впервые за весь разговор его тон стал серьезен, а взгляд открыто угрожающим. Щупальца поднялись, как змеи перед атакой. — Итак? Как мы поступим? — Ты должен вернуть ДУШУ Киллера в прежнее состояние, — вмешался Гастер, встав рядом. — Но… — хотел протестовать Колор. — Подумай хорошо. Нам нужно защитить собственный дом, значит ты либо отдаешь ему Киллера, либо уйдешь сам. Но если ты уйдешь, кто будет сдерживать человека? — аргументам Гастера нечего было противопоставить, яркому скелету оставалось только принять такое положение дел. — Отлично, — неохотно согласился он, встретившись с самодовольным взглядом существа, учтиво убравшем ногу с плачушего скелета и сделавшем шаг назад, освобождая пространство для работы. Как бы унизительно и противно его морали это ни было, Колор понимал, что не имеет выбора в этом вопросе. Глупо отказываться от благополучия своей семьи ради незнакомца. После того, как вторженцы исчезнут, Колор может больше никогда не увидеть их. Хотя ему противна мысль, что эта пара подвергает другие вселенные несправедливым испытаниям, однако ему действительно следует в первую очередь позаботиться о своем мире, а уже потом пытаться защитить другие. Поэтому он без заминок призывает ДУШУ Киллера и высвобождает решительность и ненависть из ее глубины, позволяя ей медленно обратиться в неестественную красную мишень. Изменения не заставили себя ждать. Свет в глазницах Киллера медленно погас, а настоящие слезы сменились черной вязкой субстанцией. Он дернулся, словно все его тело свела судорога, а затем медленно уперся руками в пол и поднял голову, оглядывая свою невольную аудиторию. Его пустое лицо расколола столь же пустая улыбка, когда он увидел темное существо. К большому удивлению Колора, нечто сразу отказалось от театрального властного настроя, раздраженно нахмурившись и сгорбившись, засунув руки в карманы. Он как будто разочаровался, что не смог обменять одного приспешника на другого. — Босс! Нам уже пора? Я думал у меня больше времени, — легкомысленно приветствовал его Киллер, словно минуту назад не переживал один из худших опытов в своей жизни. — Твоя маленькая выходка отвлекла меня от важных дел, — недовольно цокнуло существо, поднимая скелета на неустойчивые ноги щупальцем, заставляя выглядеть, как новорожденная лань. — Ой, ты пришел, потому что почувствовал, что я в беде? Я тронут! — хотя Киллер и подразумевал лесть, прозвучало это как насмешка. Темное нечто закатило глаза, открыло портал и скрылось в нем без лишних слов. Когда он исчез из поля зрения, Киллер немного успокоился и весело махнул Колору и Гастеру на прощание. — Пока-пока! Еще увидимся, Радуга! — Будет лучше, если мы не увидим эту пару, — сказал Гастер, когда портал закрылся. — Хотя я буду скучать по волнению. Кто знает, когда у нас появится новый собеседник? — Ага, — устало согласился яркий скелет. Ему нужен очень качественный сон после всего этого.

***

С тех пор Найтмер замечал за своим подчиненным изменения, к которым не совсем знал, как относиться. Все началось со вспышек эмоций, просачивающихся в случайные моменты. Призрак вины, когда надо кого-то убить. Отвращение при виде определенных вещей. Гнев при обсуждении определенных тем. Страх, когда Киллер понимает, что довел его, но уже не может остановить последствия. Такое происходило и раньше, но после вмешательства Колора чувства стали лучше доходить до апатичного убийцы. Найтмер может только предположить, что ДУША сдвинулась с мертвой точки в адаптации к решимости и ненависти, которые раньше полностью нарушали ее основные функции. ДУША учится пропускать новые эмоции, не позволяя старым затмить рассудок, вместо того, чтобы отрезать все. Конечно, результатом стали поверхностные, редкие и непродолжительные чувства. Киллер будет чувствовать небольшое сожаление, если убьет случайного ребенка, но воспоминания об этом моменте уже никак его не затронут. До сих пор это не мешало выполнению приказов, только подогревало его энтузиазм к действиям, но Найтмер не может не испытывать беспокойства, что в какой-то момент ему придется собственноручно приводить Киллера в пригодное для работы состояние. Когда Хранитель выбирал подчиненного, он просчитывал всевозможные риски. С одной стороны, лучшим вариантом было бы завоевать преданность и любовь, будучи хорошим лидером, всегда учитывающим интересы Киллера. Однако у того искаженное восприятие реальности и деформированная ДУША. Чтобы добиться от подобного субъекта послушания и заинтересованности, нужно быть жестоким и непредсказуемым. Это во многом облегчало сотрудничество, ведь Найтмер все еще не видит в большинстве смертных что-то помимо насекомых, которых интересно давить. С момента падения Дримтейла Хранитель не вел себя мило ни с кем без необходимости. Ему тяжело представить, чтобы он искренне заботился о ком-то, кроме себя. Но если Киллер продолжит ту же тенденцию, то у Найтмера не будет иного выбора, как изменить подход. Раньше он не беспокоился о том, чтобы предоставить подчиненного самого себе на длительный срок, потому что его интересы быстро появлялись и так же быстро исчезали. Не было риска привязанности, возникающей из-за чувств. Теперь это проблема. Киллер даже дошел до того, что спросил, может ли он навестить Колора, а на вопрос «зачем?» ответил, что парень показался ему любопытным, и что он все еще не услышал его историю. Найтмер позволил это один раз, чтобы посмотреть, станет ли скелету скучно после удовлетворения интереса. Ответ: нет, он все еще хочет увидеть Колора. Это раздражало. Хранитель дергался каждый раз, когда эмоции вспыхивали без предупреждения и исчезали, словно искры от встречи двух лезвий. Если Киллер найдет способ полностью исправить ДУШУ, велика вероятность, что он захочет уйти, вернуться к своей обычной жизни Санса. А Найтмер не позволит этого, потому что он эгоист, потому что одна мысль о Киллере, выбирающем кого-то другого, злит его до темноты в глазнице. Потому что, несмотря на всю свою браваду, грустно и страшно терять единственную компанию, с которой Хранитель может хоть иногда побыть собой. Тревожно, как Киллер отличает его сценарные реплики от слов, которое хочется сказать по-настоящему. Как смертный читает его, словно открытую книгу, медленно переводя незнакомый язык на тот, который он уже знает. Никто не проводил с Найтмером столько времени охотно, зная, кто и что он такое на самом деле. И то, как подчиненный тянется к нему, надеясь утолить скуку, затрагивает что-то в струнах давно очерствевшей ДУШИ Хранителя. Он не хочет, чтобы Киллер посвящал себя чему-то еще, кроме него. Поэтому у них нет дома, нет повторяющихся вселенных, нет приятных знакомств и нет кошек. Пары кошек, появившихся, пока Найтмер настраивал некоторые вещи, чтобы АВ пошла по определенной ветке сюжета. Киллер держит одну на коленях и тискает, не получая никакого сопротивления, а другая самозабвенно трется о его ноги. Скелет выглядит счастливым, умиротворенным, его целевая ДУША изогнулась, ныне напоминая перевернутое сердце, дорожки ненависти высохли, а в глазницах зажегся свет. Если бы Найтмер мог догадаться, Киллер счастлив и удовлетворен. Он выглядит более живым, чем когда-либо прежде. Он выглядит, как смертный, что предпочтет ему позитивные эмоции, как и все остальные до него. Первое побуждение — растерзать кошек, посмотреть как они мучаются за то, что пытаются украсть у него что-то, что можно было бы назвать хорошим. Второе — схватить ДУШУ убийцы, выжечь в ней все эти позитивные эмоции, заземляющие его. Почему? Просто, почему негативные эмоции не могут того же, чтобы Киллер цеплялся за них, как за спасательный круг. Найтмер скручивает отростки за спиной в тугие спирали, сдерживая ревность и обиду. Несмотря на то, что он Хранитель негатива, темный скелет привык действовать, руководствуясь холодной головой. Уж кому, как не ему, знать, что происходит, когда чувства берут верх над разумом. — Найтмер! Смотри! У нее сердечко на подушечке лапки! — Киллер, совсем потерявший бдительность, вытягивает ему кошку, словно это самое интересное, что случилось с ним за день. Это вполне может быть и так. Хранитель никогда не замечал, какое доверие оказывает ему подчиненный, и это на мгновение смутило его. Потому что Киллер годами изучал его, запоминал, что именно выводит из себя, с какими темами стоит быть осторожным, как не стоит поступать, чтобы навлечь беду. Убийца также отлично знает его методы и ни разу не замечал, чтобы Найтмер проявлял жестокость к животным, если это не в целях самообороны. Темный скелет не находит никакого удовольствия в мучениях таких бесхитростных и не развращенных разумом созданий. В обычный день животные предпочитают держаться от него подальше, они не сделают ему ничего плохого, если их не направят люди или монстры, как, например, ездовых лошадей или охотничьих собак. Мысль о том, что Киллер так легко доверяет то, что ему нравится, успокоила ледяной холод в груди Найтмера. Действительно, глупо реагировать так на каких-то кошек. Подчиненный не уйдет только потому, что нашел себе игрушки. Да, его интерес теперь может быть не столь мимолетным, как раньше, но Хранителю просто нужно найти место, где бросить Киллера и животных до тех пор, пока они ему не понадобятся. Он долго избегал идеи о создании места, куда будет часто возвращаться, но если это просто исполнение мелкой прихоти другого, то все должно быть в порядке. Чего Найтмеру стоит дать подчиненному дом? Если ему наскучит, то просто назовет это неудачной попыткой. — У меня есть работа для тебя, — вместо этого говорит Найтмер, втайне надеясь, что эта новость полностью перекроет кошек. — Оу, прямо сейчас? — Киллер, однако, особого энтузиазма не выказал, посмотрев на две очаровательные мордашки, жаждущие внимания. — Я хочу оставить их себе, — честно заявил он. — Так? У тебя есть, чем заняться сейчас. Я верну тебя к ним позже, — вторая попытка Найтмера заключалась в том, чтобы посмотреть, забудет ли он о кошачьих, как в неудобном случае с Колором. — Но их может уже не быть здесь, — нахмурился Киллер, демонстрируя необычную для него озабоченность. Он, как правило, предпочитает не думать о будущем и просто смотреть, что и как выйдет, на ходу. — Хорошо, — раздраженно Хранитель сжал переносицу и устало вздохнул, игнорируя вспышку удивления и интриги от подчиненного. — Мы оставим их там, где ты позже заберешь их, если ты сразу приступишь к своим обязанностям. Не заставляй меня быть настойчивым, — неохотно пригрозил он в конце. — Да, Босс! — почти пропел Киллер, подхватывая на руки обоих своих новых питомцев и следуя за темным скелетом. При нормальных обстоятельствах Найтмер бы не привел убийцу в Флаффитейл. Это чрезвычайно тихий мир, в котором конфликтов между монстрами и людьми не было уже какое-то время, однако АВ тонет в негативной дымке. Хранитель понятия не имеет, что происходило в этом мире раньше, поскольку на момент его первого прибытия история уже закончила ход развития и с тех пор не сбрасывалась. Найтмер узнал об этом месте не так уж и много, поскольку вмешательство не интересует его. По этой же причине он никогда не видел необходимости приводить сюда взбалмошного Киллера. Колокольчик над кафе громко зазвенел, когда пара скелетов вошла внутрь. Киллер присвистнул и недоверчиво засмеялся, явно собираясь спросить, почему Найтмер вообще знает об этом месте, на что тот оттолкнул подчиненного щупальцем назад. Хранитель неспешно подошел к Сансу, или Чино, как тот предпочитает, стоящему за прилавком, отвлеченному другим клиентом. Как и все в местном заведении, он казался мягким и пастельным, одаряя нежными улыбками каждого, кто в этом нуждался. — Найти! Приятно видеть тебя. Ты останешься до вечера? — лицо баристы едва не засветилось при виде знакомого лица. Чино был насквозь фальшив, и Найтмер ценил это в нем больше того немногого, что смог разглядеть. Депрессия, тоска, одиночество и страх перед переменами и позитивными эмоциями были именно тем, что привлекало Хранителя негатива. Иногда приятно просто провести несколько часов в компании кого-то настолько несчастного. Что еще лучше, Чино прекрасно понимал, кто такой Найтмер, но продолжал отчаянно цепляться за него, навязчиво хотеть компании и внимания. Этот союз далеко не столь грандиозен, как с Киллером. Банальный обмен присутствия в жизнях друг друга, но он приносит душевный покой, которого, порой, так не хватает. — Найти? Пфф… — Киллер недоверчиво фыркнул в руку, на что Хранитель сбил его с ног другим щупальцем, позволив кошкам вырваться и затеряться среди остальных животных. — Нет. Я хочу, чтобы кошки остались здесь, пока Киллер делает для меня работу, — холодно ответил Найтмер, не давая себе реагировать на насмешки. Даже если это кажется безобидным, он ненавидит, когда кто-то высмеивает любую его часть, даже по-дурацки милые прозвища. — Потом я верну его за ними. — Понятно, — эмоциональное состояние Чино ухудшилось из-за разочарования, заставив Найтмера симпатизировать ему еще больше. Приятно, когда смертные с такой охотой принимают свои негативные эмоции. — Может быть, вы хотите кофе в дорогу? — Сделай мне обычное, — согласился Хранитель, греясь в подавляющем негативе, затмевающем весь позитив посетителей кафе.

***

[11, ты вернулся!] [Что он тут забыл?] [Мы скучали!] [Как у тебя дела?] 11 неловко улыбнулся ажиотажу, последовавшему за его появлением в анти-пустоте. Вместо ответа он оглядел маленький обжитый участок на предмет изменений. Его красное кресло-мешок сиротливо стояло немного поодаль от основного скопления вещей, вероятно, чтобы не служить неприятным напоминанием. Нитей над головой стало намного больше, отчего когда-то светлый потолок начал погружаться в тень. 11 несколько раз обошел дверь, не к месту стоящую довольно далеко. Черный коврик под ней провозглашал: «Проваливай, паразит». Наверное, сюда начал приходить кто-то, кроме Эррора. Но самого хозяина на месте не оказалось. Маленький глюк предсказал такой исход и приготовился терпеливо ждать возвращения Разрушителя, устало плюхнувшись на фасоль. Ему нужен перерыв. С тех пор, как он вернулся домой, казалось, не было ни мгновения, когда можно просто остановиться и не беспокоиться, что что-то пойдет не так. Дело не в том, что в его АВ происходит что-то плохое или что его жизнь просто стала слишком насыщенной. Дело в семье. Дело в том, что с тех пор, как его мир был восстановлен, 11 снова и снова задается вопросом, сможет ли его жизнь хоть на мгновение вернуться к той безмятежной простоте, какая была накануне прихода человеческого ребенка. Папи, ББ и он изо всех сил старались найти баланс и научиться сосуществовать и быть семьей, однако каждый из них был похож на машину, попавшую в аварию, пытающуюся починиться в процессе преодоления горной дороги. Самой первой и самой незначительной проблемой можно обозначить то, что пришлось для всех их друзей и знакомых придумывать легенду, откуда взялся 11. Они остановились на версии, что маленький глюк — кузен Билберри и Папируса, который вел отшельнический образ жизни в Ватерфолле, но на его дом обрушилась пещера. Андайн устанавливала камеры только на главной дороге, поскольку сеть ходов обширна, и не каждый имеет удобное люминесцентное освящение, так что это было не так уж и сомнительно. Что касается личностных и межличностных проблем, то их можно насобирать целый список. Ранее спокойный и пассивный Папирус приобрел абсурдное количество тревожной энергии, вынуждающей его ходить попятам за обоими братьями и ни на секунду не выпускать их из виду. Первые несколько недель им приходилось устраивать ночевки в комнатах друг друга, чтобы Папи мог отдохнуть хоть несколько часов. Когда же им приходилось расходиться, он часто срезал путь от 11 к ББ и названивал, если не мог найти сразу. Это начало раздражать через несколько месяцев, но маленький глюк старался оставаться спокойным и медленно убеждал, что ни он, ни Билберри никуда не собираются. И что Эррор не собирается ворваться в любой момент, чтобы похитить их. Видят звезды, им ни раз и ни два приходилось останавливать Папируса от переезда в Омега-таймлайн. Хотя может показаться, что у ББ не должно быть особых проблем с приспособляемостью, учитывая, что у него нет никакого опыта с разрушением АВ, мультивселенной и долгой разлукой, у него развился синдром самозванца. Он постоянно подвергает сомнению, имеет ли он право находиться здесь, отзываться на имя Санс и звать их своими братьями. 11 не узнал бы об этом, если бы не заметил, как Билберри всегда оставляет братьев, когда они оказываются в непосредственной близости. Глюк думал, что ему просто неловко из-за того, что он не поделился с ними несколькими годами жизни. Оказалось, что он вообще не верит, что хоть что-то в его жизни было настоящим, а не просто набором фотокарточек, вставленных кем-то в его череп. Словно он неудачная замена. 11 тоже приходилось нелегко. У него нет синдрома самозванца, поскольку он считает себя довольно уникальным для мультивселенной, и именно это внушало ему опасения, что однажды ББ и Папи решат, что он им не нужен. В конце концов, зачем Папирусу поврежденный ауткод, когда есть Билберри? Именно такой, каким Санс и должен быть. В нужных цветах и все такое. И зачем ББ неправильно раскрашенная поделка, заставляющая его испытывать кризис идентичности? Ведь это всегда были Санс и Папирус, заботящиеся друг о друге. Когда в этой динамике появился кто-то третий, такой знакомый и незнакомый, очень трудно понять, работают ли все те же правила и стандарты, что были раньше. Но они работали над этим. Медленно, не без криков и слез адаптировались к реальности, в которой им предстоит жить. Им пришлось смириться, что «Санса» больше нет. 11 с горечью от безысходности был готов отказаться от имени в пользу ББ, поскольку трудно убедить кого-то в этом, когда рядом есть более подходящий по внешности кандидат. Билберри сразу же отверг это, сказав, что это было бы несправедливо, и выбрал себе нынешнее имя, проинформировав всех, кого мог, о переменах. Папирус единственный, кто поначалу отказывался называть их обоих по прозвищам, особенно 11, зная, что так его назвал Эррор. Поняв, что слишком неудобно звать их Сансами, он смирился и начал пытаться выдвигать другие варианты, но маленький глюк слишком привык к цифре. Были и хорошие вещи. ББ и 11 всегда были теми, кто заботятся об окружающих превыше себя. Это часто приводило к тому, что они отказывали себе в излишествах, о чем свидетельствовала их полупустая комната. Теперь, когда им приходилось жить вдвоем, они обустроили все так, как всегда хотели, но не находили весомой причины. ББ поклеил новые обои, а 11 достал мягкий ковер. Они подарили друг другу новые, более удобные кровати и шили друг другу больше одежды. Несмотря на все испытания, до определенного момента маленькие скелеты были одинаковы. Это сделало их вкусы во многом идентичными. Приятно иметь кого-то, кто понимает твой образ мысли и энтузиазм. Все равно, что иметь близнеца, с которым ты рос бок о бок, но лишь сейчас вы начали искать собственные жизненные пути. Пожалуй, единственным, кому они рассказали правду, был Гриллби, поскольку он знал, что у Санса и Папируса не может быть кузенов. Элементаль был тем монстром, который нашел их после побега от Речной Личности, он вернул их Гастеру, он позаботился о том, чтобы у них был дом. В то время их отец уже был не в себе, и прошло совсем немного времени, прежде чем он окончательно потерял себя, но Гриллби по старой дружбе все равно присматривал за ними, хотя и не любил появляться в Сноудине. Элементаль, конечно, отнесся к этой истории скептически, но вынужден был поверить, когда Папирус показал ему Омега-таймлайн. Он нашел в этом месте хорошую возможность для развития торговли. В Омега-таймлайне Папирус познакомил 11 и ББ с Кор Фриск, Первым и Вторым. Маленький глюк и его коллега очень гордились младшим братом за то, что он взял на себя ответственность заботы об этих детях. Всегда приятно знать, что из этого ужасного периода своей жизни он вынес что-то хорошее. Втроем они часто навещали Первого и Второго и помогали им по мере необходимости, а Фриск всегда были желанным гостем в их доме. Казалось, словно их семья стала даже больше, чем 11 предполагал. Раньше, хоть он и не любит признавать это, глюку было тяжело строить прочные связи с другими монстрами. И не сказать, что после Эррора это стало делать проще. Просто после необходимости иметь дело с психопатической агрессией и тесной работы с психологом намного легче найти подход к кому угодно. В то же время он не знал, как относиться к Чаре. Первые несколько месяцев она не появлялась, позволив братьям-скелетам адаптироваться к изменениям. Но затем она появилась, ведя себя так, словно никогда раньше не была в подземелье. 11 не помнит Сбросы до того, как мир был уничтожен, но Папирус подтвердил, что Чара сделала больше десяти забегов, и каждый следующий становился все более беспощадным, как будто ей было любопытно узнать, насколько изменится результат, хотя до геноцида дело так и не дошло. Но теперь она выглядела и вела себя как обычный ребенок, неуверенно делающий каждый шаг в подземелье, которое кажется ей враждебным. После рассказов Папируса ББ был готов проявить осторожность, но, как и ожидалось, был рад приветствовать человека и стать ему другом. Сам младший скелет, несмотря на некоторые поздние Сбросы, питал к Чаре симпатию. Во многих таймлайнах они были близки, ребенок снова и снова решал проблемы подземелья, ничего не требуя взамен. Он не знал, что двигало Чарой, когда она начала убивать, но был благодарен, что она стала прежней, пусть и путем потери воспоминаний. У него была большая надежда, что с 11 им удастся достигнуть финала истинного пацифиста, так как глюк мог вмешаться в историю по собственному усмотрению. Сам 11 не высказывался по этому поводу. У него были мысли рассказать, что Эррор пришел разрушить их мир именно тогда, когда Чара была близка к полному Геноциду. Что после Сноудина и до зала суда человек никого не пощадил, а Папирус так сильно привык к ребенку, что к тому времени даже не проверял, что происходит в Подземелье. Но это означало бы, что необходимо снова поднять тему Эррора, смутить Билберри тем, что он побочный продукт этой ситуации, и вызвать гнев Папи на Разрушителя. 11 продолжал защищать Эррора, когда дело заходило слишком далеко, но все они предпочитали игнорировать, как отношения глюка и младшего накаляются из-за противоположных мнений. 11 был готов дать Чаре шанс, но он не доверил бы человеку жизни монстров. Потому что 11 не рассказал о СОЗДАТЕЛЯХ и Игроках, само знание о которых заставляет тебя сомневаться в своем существовании. Он не хотел такого для ББ и Папи. Может быть, Чара и хороший человек. Но это ничего не будет значить, если существо за пределами времени и пространства решит использовать ее как сосуд для своих извращенных развлечений. Даже во время мирных пробегов нельзя быть уверенным, что Чара — это действительно Чара. Несмотря на то, что 11 надеялся, что Сбросов не будет, ребенок едва ли ждал, прежде чем начать сначала после выхода из подземелья. В первый раз маленький глюк избегал человека, наблюдая со стороны, чтобы воочию узреть типичный для любой вселенной нейтральный забег. Чара никого не убила, но и никому особо не помогла, слишком напуганная. Только ближе к концу она начала делать что-то, не способствующее ее побегу, когда связалась с Андайн и Напстатоном. Когда Темми захватил человеческие ДУШИ, Чара победила его и ушла. Но пару дней спустя, когда Папирус получил от нее звонок, случился Сброс. Это был странный опыт. Время для всех отмоталось, в том числе и для Папи, вспомнившем обо всем там, где он был в момент падения человека. ББ едва осознавал, что произошло, но лишь потому, что 11 позволил ему наблюдать за Чарой сквозь окна вместе, а воспоминания, связанные с ауткодами, не стираются. Однако сам 11 остался там, где стоял. Мир просто дал сбой вокруг него, при этом не затронув. Очередное напоминание, что он больше не принадлежит. От этого немного кисло на языке. Глюк стряхнул противоречивые чувства и решил, что попытается стать частью истории, даже если так не должно быть. Наконец-то подружиться с Чарой было приятно, но 11 столкнулся с новой противоречивой ситуацией. Как и у ББ, у него были некоторые приятные воспоминания об общении с Темми, но теперь маленький глюк знает, что хороших намерений у него никогда не было. Что бы ни узнал Темми о братьях скелетах в своих собственных исследованиях, он ни на секунду не поверил легенде 11. Можно сказать, что игрушка подозревала, что он неестественен и заведомо относилась, как к врагу. Что печально, поскольку оба Санса надеялись, что дружелюбие смягчит бездушное существо. В самом факте бездушия 11 не сомневался, но вот отсутствие эмоций казалось ложью, учитывая, сколько искреннего гнева и презрения Темми способен проявить. Там должно было остаться что-то, с чем можно работать. Итак, в то время, как Билберри и Папирус следили за тем, как Чара прикладывает все больше усилий, чтобы освободить монстров, и преисполнялись надеждой, нервы 11 становились все более натянутыми. Сколько пройдет времени, прежде чем ребенок сделает что-то плохое и почувствует безнаказанность? А вдруг ее перфекционизм зайдет настолько далеко, что Сбросы будут происходить из-за малейшего пустяка? Будут ли 11 и его братья достаточно убедительны, чтобы наставить Чару на правильный путь в случае чего? На примере Эррора маленький глюк знает, что каждый может измениться в лучшую сторону, если попытается. Но изменения невозможны, если нет желания. Учитывая все это, можно простить 11 то, что уже через пару десятков Сбросов он начал терять энтузиазм и перестал следовать сценарию. Впрочем, ББ тоже уже сильно отклонился, запомнив большую часть взаимодействия с Чарой через маленького глюка. Некоторые монстры также уловили некоторые части, в основном кролики в Сноудине и Альфис. Казалось, эти вспышки узнавания одновременно радуют и беспокоят Чару. По крайней мере это немного ограничивает ее, так как есть шанс, что ее жестокость запомнят. Но Папирус просил не указывать, что кто-то обладает знаниями о Сбросе и полноценными воспоминаниями, поэтому 11 так и не заговорил с ребенком об этом. Хуже всего было то, что невозможно заняться ничем, чтобы на следующий день оно не исчезло. Да, 11 ауткод, но все в его мире подчиняется Сбросам. Его снежные скульптуры возвращались к бытию сугробом, по телевизору и радио транслировали одно и то же, а скудный ассортимент библиотек скоро исчерпал себя. Если бы не возможность посетить Омега-таймлайн, 11 мог бы сойти с ума от однообразия. ББ все еще мог найти, чем заняться, так что глюк старался не находиться рядом, чтобы не оставить воспоминания о хобби, а Папирус был вполне доволен ничего не делая. От природы энергичный 11 был единственным, кто по-настоящему страдал от повторов. В каждом следующем таймлайне Чара задерживалась все дольше и дольше, тем самым узнавая о монстрах все больше и больше. А Темми раздражался из-за этого только сильнее, что даже 11 заметил его необычную активность. Плюш скоро понял, что рядом с глюком может вспомнить Сбросы, поэтому стал много ошиваться вокруг. 11 воспринял это, как возможность сдружиться с игрушкой в надежде, что это будет значить хоть что-то, когда дело дойдет до истинного пацифиста. Темми отвечал в пассивно-агрессивной манере, но, поняв, что не получит на это ничего, кроме понимания, начал становиться сдержанным. Как будто без ответной реакции он перестал прилагать усилия, чтобы казаться эмоциональным. В конце концов Чара нашла нужный путь к освобождению всех, когда Темми поглотил шесть человеческих ДУШ и ДУШИ всех монстров, кроме 11. Ему нельзя было участвовать, так как нельзя быть уверенным, что его сломанный код не повредит других в такой тесной смеси. Впервые увидеть небо собственного мира наполнило его ДУШУ так, как ничто прежде. С Эррором он видел небеса многих АВ, некоторые из которых были объективно прекраснее, но что-то в этом зрелище затмевало все остальное. Наверное, то было знание, что именно в родной вселенной 11 может быть полностью свободен. Но в каждой бочке меда была ложка дегтя. Для маленького глюка ей стала паранойя, что Чара снова Сбросит и дела пойдут на спад. Он думал об этом, спускаясь с горы, обустраивая лагерь у подножья, участвуя в напряженных переговорах с людьми, помогая составлять законы о правах и обязанностях монстров, покупая новый дом и начиная исследовать поверхность за пределами города у горы Эббот. И с каждым днем, обретая и беря от новой жизни все больше, 11 все сильнее боялся это потерять. Дошло до того, что он начал просматривать код своего мира, чтобы попытаться избавиться от кнопки Сброса, но он не настолько могущественен, как Эррор. Это настолько сводило его с ума, что невозможно было ни спать, ни нормально есть, ни наслаждаться временем с семьей и друзьями. 11 настолько не хотел расставаться с чувством нормальности, что боялся принять его. Скоро Папирус и Билберри заметили его метания и постарались заверить, что, что бы ни случилось, они все равно останутся вместе. А глюк не решился сказать им, что ему недостаточно просто быть вместе. Он хочет стабильности, безопасности и контроля над ситуацией. Он хочет с уверенностью знать, что никакой непредвиденный фактор снова не разрушит все его мировоззрение из-за собственных прихотей. 11 не хочет снова оказаться во власти безумца, не знающего, как совладать с собственной силой, ходя по лезвию ножа, чтобы не спровоцировать его на что-то ужасное. Одного Эррора ему хватило на всю жизнь. Только Разрушитель — пройденный этап. Он больше не причинит вреда маленькому глюку, он больше не вернется в его мир без приглашения, он лучше осознает, что делает и как это влияет на окружающих. 11 может быть уверенным, что Эррор безопасен, какую бы опасность в себе ни нес. Но с Чарой все иначе. Если бы 11 мог просто поговорить с ребенком об опасности силы, которую она держит, но Папи не хочет, чтобы Чара знала об их осведомленности. Если бы он мог просто угрожать Чаре Пустотой, если она даже подумает о других вариантах истории, но ББ никогда не одобрит подобное. Если бы он мог просто попросить Эррора убрать Сброс из кода его АВ, но 11 не хочет давать ему такой свободы в своем доме. Достигнуть нынешних границ было чрезвычайно сложно, так что было бы идиотизмом самолично нарушать их. Оставалось только терпеть и приспосабливаться, успокаивать себя изо дня в день и не терять надежду, что все кончится благополучно. Однако это могло продолжаться только так долго, прежде чем маленький глюк достиг предела и решил, что ему срочно нужно оставить все позади и найти безопасное место. По иронии судьбы, этим местом оказалась анти-пустота. 11 испытывает небольшую вину за то, что исчез так внезапно, просто оставив два коротких сообщения для братьев. Они наверняка будут сходить с ума. Папирус, чего доброго, попросит Фриск прочесать вселенные всевидящим взглядом в его поисках. Надо будет отдельно попросить прощения у серого ребенка за это неудобство. Вся эта ситуация вызывает ощущение проходящих по костям слабых разрядов, когда кажется, что нет смысла жаловаться, но и найти покой не получается. Может быть 11 просто следует пойти к доктору Ториэль со своими проблемами. В конце концов, если это принесло пользу Эррору, то и ему во вред не пойдет. Продолжая прокручивать все это в голове, маленький глюк поймал себя на мысли, что прошло уже довольно много времени (вроде как, в анти-пустоте неясно), а Разрушитель так и не показался. Раньше тот мало чем мог заняться, чтобы это так надолго оторвало его от белого дома, единственного места, где он чувствовал себя хоть немного на своем месте. Сейчас, проведя столько времени в своей вселенной, 11 тоже начинает понимать. Он никогда не замечал раньше, но с приходом в Анти-пустоту какая-то до неправильности исковерканная часть ДУШИ словно бы приняла нужную форму и встала на место. — Вы знаете, где может быть Эррор? — без особого энтузиазма спросил 11, тем не менее, пытаясь это скрыть. [Это сложный вопрос. Всех, кто пристально следит за его жизнью, сейчас здесь нет.] [С тех пор, как ты ушел, Эррор нашел много скелетов, готовых терпеть его скверный характер.] [Он может быть в Андерфелл-13.] [В Асайлумтейл.] [В Хоррортейл-42.] [Или в Афтертейл на экране сохранения.] [Или в любом Аутертейл.] [Может быть он встретился где-то с Найтмером.] [Или пытается сбросить Фреша с хвоста.] [Не говоря уже о его главных обязанностях.] — Ого. Он действительно был занят, — растерянно моргнул 11, а затем удовлетворенно улыбнулся. — Рад, что у него все в порядке. [Можно ли считать порядком его хаотическую жизнь?] [Заткнись и смирись, что раньше было хуже.] Не обращая внимания на Голоса, маленький глюк встал и быстро создал портал, в котором скрылся от их нежелательного внимания. Разрушитель может ругаться с ними сколько угодно, но сам факт существования СОЗДАТЕЛЕЙ заставляет 11 чувствовать себя хуже. Любой бы чувствовал себя так перед своего рода Богами. Как будто твоя жизнь не несет большей ценности, чем источник чужого развлечения. Портал привел его в Сноудин с красным небом прямо к знакомому дому. Облегченно вздохнув, он повернулся к двери и постучал, натянув бодрое выражения лица. Нельзя, чтобы о великолепном 11 думали, как об угрюмом и ворчливом. — Ха? 11? — недоуменно спросил 13, открыв дверь и скептически осмотрев его с застывшим оскалом. — Давненько тебя не было. Какими судьбами? — спросил он, жестом предлагая пройти. Маленький глюк так и сделал. — Я закончил почти со всеми делами дома, поэтому решил навестить Эррора, но так и не дождался его. Похоже, у него прибавилось друзей, с которыми можно провести время, нежели терпеть Голоса в анти-пустоте, — жизнерадостно ответил он. — Понадеялся, что здесь у меня больше шансов. — Да уж, в последнее время его круг знакомств резко расширился, — хрипло посмеялся скелет Фелла, падая на диване. — У него теперь есть кто-то вроде братьев? Я не до конца уверен, он говорил что-то об общем исходном коде и СОЗДАТЕЛЕ, но он никогда не утруждал себя объяснить все как следует, — немного более разочарованно закончил он. — Плюс он выполнял какую-то работу для Голосов, где познакомился еще с парой наших альтернатив. 11 провел пару часов, слушая все, что 13 уловил из разрозненных жалоб Эррора о том или ином, а также о его личной встрече с Найтмером, Цианом и Гено. Раз в несколько недель Разрушитель соглашается отвести его на встречу к двум последним, чтобы поболтать и поиграть в карты или настольные игры. Иногда где-то поблизости парила Смерть, но он, как правило, не задерживался из-за работы и враждебного поведения Эррора. Тот всегда был злопамятным. Вряд ли он соизволит нормально поговорить с Рипером в ближайшем столетии. Успех уже то, что глюк не кидается на него с намерением убить при первом взгляде. И 11, и 13 не могут не гордиться таким прогрессом. Даже крохи проявленного терпения должны быть оценены. Он даже позволяет Фрешу приближаться на расстояние целых двух метров, хоть и презирает его до глубины ДУШИ. К собственному стыду, какая-то часть 11 чувствовала, что потеряла с трудом вырванное место в жизни Эррора. Часть его думала, что Разрушитель не сможет построить новых прочных связей, а потому всегда будет держаться за маленького глюка. Что вина за случившееся и нежелание оставаться одному навсегда поставят 11 в особое положение. Маленький глюк сразу же осудил такие мысли, но неприятная сухость во рту осталась. Стоит ли вообще пытаться разрушить сложившееся впечатление Эррора, снова врываясь в его жизнь? Что, если тот даже не хочет сталкиваться с ним снова, и эта встреча просто взболтает копившиеся неприятные чувства? Но это было бы эгоистично и неправильно, просто продолжать сохранять молчание и избегать. — Я пойду. Мои братья наверняка сходят с ума, я ушел довольно давно, — поднялся 11, когда беседа начала протекать более медленно. — Передашь Эррору, что я буду рад его визиту, если он не попадется на глаза Папирусу? — Без проблем, — отмахнулся 13, не трудясь встать, чтобы проводить. Это было и не нужно, 11 открыл портал и оказался в родной АВ, но не в новом доме на поверхности, а в тихом и спокойном Ватерфолле, давно опустевшем. Тем не менее, монстры часто возвращались в подземелье, когда людей и просторов мира становилось слишком много. Маленький глюк не часто делал это, но он все еще не был готов идти домой. Теперь, в своем мире, страхи, на время забытые в разговоре с 13, вернулись с новой силой. Ему хотелось просто… забыть обо всем этом, как ББ забыл о других таймлайнах. 11 забрался в заросли водяной колбасы и сел на мокрую землю, не обращая внимания на то, как это испачкает его штаны. Обычно он презирает намеренное загрязнение одежды, но сейчас как-то плевать. Обняв колени и уткнувшись в них лицом, он просто слушал журчание воды и музыку ветра, проносящегося по пещерам. Есть ли вообще место, где ошибка, вроде него, будет чувствовать себя правильно?

***

Эррору приходилось бороться с нетерпением и желанием все бросить и уйти одновременно, и это раздражало его больше всего в данный момент. Было удивительно услышать от 13, что 11 искал его. Злило, что Разрушитель упустил это, занимаясь другими делами, но и приносило облегчение, что он не столкнулся с этим неподготовленным морально. Но он не из терпеливых, а потому кидается на встречу с 11 сразу, как узнает от 13 все подробности. Приходится некоторое время поджидать, когда Папирус и новый Санс оставят маленького глюка в одиночестве. Эррору без разницы, почему они такие навязчивые, но это действительно глупо. — Эррор! Как приятно видеть тебя! — маленький глюк радостно поднял руки, разбрызгав соус с лопатки по половине кухни. Его глаза тепло и приветливо сощурились, растворяя скованность и неловкость Разрушителя в мгновение ока. Не описать словами, как приятно быть желанным гостем. Особенно для того, чье присутствие должно приносить беды. — Проходи, садись. Если подождешь немного, то сможешь попробовать мои фирменные тако. Я многократно улучшил свой рецепт благодаря человеческим поваренным книгам и Билберри. — Я бы хотел, — согласился Эррор, усаживаясь за кухонный стол, с любопытством наблюдая за старым другом в непривычной среде. Он знал, что 11 любит готовить, но никогда не видел его в процессе этого. — У тебя не возникло проблем после возвращения? Я нужен тебе для чего-то? — уточнил на всякий случай, чтобы быть уверенным, что это не взаимодействие, вызванное безысходностью. Эррор сделал бы все, что попросит 11, лишь бы эта встреча не стала последней. — Все отлично! Извини, что это заняло так много времени. Нам с Папи и ББ пришлось заново налаживать быт и привыкать друг к другу, а затем начались Сбросы, и это занимало все мое внимание. Но теперь, когда мы на поверхности, и все устаканилось, я подумал, что было бы несправедливо откладывать наше воссоединение, — маленький глюк тепло улыбнулся, на мгновение оторвавшись от готовки. — Я немного скучал по нашим путешествиям, вязальным сессиям и даже просмотру Андерновеллы. Кроме того, я слышал от 13, что у тебя появилось много друзей. Было бы здорово познакомиться с ними. Эррор и сам не смог сдержать нетерпеливой улыбки, представляя, что сможет вернуть те моменты. Он скучал по принятию и поддержке, которые ему оказывал 11. Не то чтобы 13 этого не делает, но скелет Фелла не видел его в худший период жизни, не мирился с его вспышками агрессии и психозами. Только 11 знает и видел, какие зверства творил Разрушитель, не желая мириться с собой и порядками мультивселенной, но продолжал видеть в нем нечто большее, чем просто бездушное чудовище и, взяв за руку, помог исцелиться. Приятно видеть, что маленький глюк получил то, чего заслуживал, и остается таким же полным надежд. В конце концов, он улыбается ярче, чем Эррор когда-либо видел.