Пусть всё горит

Вот и долгожданный приезд. Самое время обустроиться в месте, которое станет новым домом на ближайшие несколько лет. Довольно тесное, моментами грязное общежитие с обшарпанными стенами, но это всё не так уж важно, когда ты снова на Малой Родине. Разумовский кое-как начал распаковывать вещи, обустраиваясь на новом месте. Скорее всего, эту комнату придётся делить ещё с несколькими людьми, что для него, как для интроверта, немного стрëмно. Он успел немного утомиться, разгребая вещи и отвлëкся на вид из окна. Хоть что-то в этом месте есть красивое. Вид из окна действительно был замечательный: Всё тот же сентябрь с цветными опадающими листьями. Совсем ранняя осень, когда ещё можно насладиться красотой и красивой погодой и не грустить из-за увядающих сил природы. Всё сейчас снова огненно-красное…совсем, как тогда. Стоит ли рассказывать, что было в ближайшие пару дней? В общем-то, ничего интересного. Погружение в учёбу с головой, да знакомство с новым коллективом, которое прошло не очень гладко. Конечно, эти студенты были не с его группы и даже учились не на той же специальности, но не упустили возможности вылить своё словесное дерьмо на несчастного студента из детдома. Порой кажется, что все творческие люди должны быть яркими и добрыми личностями. Но нет, не все. Как например, вот эти. Кажется… Виктория Чейз и Нейтан Прескотт с кафедры какого-то искусства. Сергей никогда не любил мажоров, но они сами всегда его находили. Что им вообще было от него нужно? В самом деле только поиздеваться? Мерзкие, мерзкие людишки. Теперь ему и остаётся только сидеть на занятиях и вместо того, чтобы слушать преподавателя, снова и снова прокручивать в голове их слова. — Да ты из детдома, чего ты вообще добьëшься. Зачем ты сюда приехал? Это наш город. — А что ты нам сделаешь? У тебя даже друзей нет. — И что это за причëска дебильная? Это в твоём селе тебя так научили? Ты похож на девку, выпились. Это уже не модно. Всë изменил лишь квартирный вопрос. А в остальном город остался, как прежде. Чёрт, воспоминания об этом совсем не дают сосредоточиться. Остаëтся только хвататься за голову в приступах головной боли и думать: Чёрт, ненавижу, ненавижу вас всех! Я вас всех однажды убью! Ему всегда помогало отвлечься рисование. Вместо прослушивания лекции, он начал рисовать в тетради чумных докторов и как они убивают нехороших людей довольно жестокими способами. Эти люди просто больны. Они достойны смерти. Они больны чумой агрессии, невежества и чревоугодия. В самом деле, продумывание способов убийства своих недругов помогло успокоиться, жаль, что не надолго. Сергей слишком увлёкся рисованием и даже не заметил, как к нему подошла преподавательница, заметив, что он не слушает её. Это было воспринято, как хамство и неуважение, как он позже понял, с этой строгой женщиной так лучше не шутить. — А чем это вы занимаетесь, молодой человек? — Она с отвращением взяла в руки его тетрадь и показала всей аудитории. — Безобразие. Это полное неуважение к преподавателю. Я как только тебя увидела, сразу поняла, что ты какой-то извращенец. Рисуешь тут каких-то чудиков и…это что, кровь? Разумовский, выйди из аудитории и не приходи на мои занятия больше! — Многие студенты, большинство из которых также абсолютно не слушали скучную лекцию, но хотя бы не палились, резко оживились и стали приглядываться к тетрадному художеству Разумовского. Некоторые рассмеялись, а сам Разумовский покраснел от стыда и чувства унижения. Упрашивать и не пришлось. Он моментально собрал вещи, резко выхватил тетрадь у преподавательницы и поспешил покинуть помещение. Ну вот и не вернусь я сюда больше, не беспокойся. — Была твëрдая убеждëнность в его голове. Первая неделя учёбы в университете, в который он так мечтал поступить, а уже вот такой стресс. Хотелось сбежать отсюда и забыться. Хоть в этот день были пары и по другим предметам и у других преподавателей, он принял твëрдое решение, что сегодня неплохой день, чтобы послать их всех нахрен и пойти посмотреть и снова вспомнить давно забытые улицы родного города. Но не все мучения пока закончены на сегодня. Так как Разумовский шёл слишком быстро, спеша покинуть здание, словно боясь, что кому-то до него есть дело и будто все уже знают о его сегодняшнем проколе и смеются у него за спиной, что врезался уже в знакомого нам Нейтана. — Смотри куда идёшь, урод! — Разумовский врезался в него с такой силой, что у Нейтана выпали из рук папки, которые он нёс. Конечно, в любой другой ситуации Сергей бы извинился и помог бы устранить непорядок, который натворил, но не в случае с этой личностью. Он видел этого человека всего пару раз, но уже страшно его недолюбливал и считал, что он заслуживает всего самого худшего и извиняться не было ни малейшего желания. Ещё и эти оскорбления. Агрессия всё больше закипала в мозгу, словно превращая его в чайник на крайней стадии кипения. Сегодня случилось слишком много, чтобы просто быть тряпкой и терпеть любое дерьмо. Внутренний голос эхом прошептал в голове «Ударь его!» Раздумывать долго не пришлось: Сергей сжал руку в кулак и ударил Нейтана в лицо со всей силой своей злости. Это отплата за урода. Злость словно покрыла всё красной пеной и он не видел последствия своих действий, но на самом деле, он ударил с такой силой, что Нейтан упал и теперь валялся на полу, а из носа хлестала кровь, которой он старался не захлебнуться, приговаривая: — Ты за это ответишь, мразь детдомовская. Ты об этом пожалеешь. Успокоиться Сергею удалось, только выйдя на улицу и отойдя от здания университета на такое количество метров, чтобы его не было видно в поле зрения. Немного прохладный ветерок осеннего Петербурга благоприятно действовал на нервы, нашëптывая только приятные воспоминания и о том, что ещё могло держать в этом городе. К тому же, так сложилось, что музыка в наушниках тоже заиграла весьма тематическая: «Я вернулся в мой город, знакомый до слез, До прожилок, до детских припухлых желез. Ты вернулся сюда, — так глотай же скорей Рыбий жир ленинградских речных фонарей. Узнавай же скорее декабрьский денек, Где к зловещему дегтю подмешан желток. Ленинград, я еще не хочу умирать: У тебя телефонов моих номера. Ленинград, у меня еще есть адреса, По которым найду мертвецов голоса. Я на лестнице черной живу, и в висок Ударяет мне вырванный с мясом звонок. И всю ночь напролет жду гостей дорогих, Шевеля кандалами цепочек дверных.» Ещё день, настоящая магическая атмосфера этого города начинается ближе к вечеру, когда загораются фонари, а погода приобретает мистическую, свойственную Петербургу мрачность. Но в любом случае, главное и самое приятное — это долгожданное возвращение и возможность ступать по знакомым улицам. И всё же, крупный город таит в себе опасности в любое время суток, но видя это волшебную архитектуру и реку Нева и эти мосты, невольно забываешь о том, что нужно быть начеку. Об этом забыл и Сергей, засмотревшись на местные виды. Он даже не заметил, как невольно забрëл в неблагополучный район. И самих обитателей данной местности долго ждать не пришлось. За спиной послышались свисты и наглые быдланские смешки. Хулиганы…они по своей сущности похожи на животных: Метят свою территорию, только не мочой и экскрементами, хотя это тоже как придётся, а всякими граффити, портя здания. А также нападают на чужаков, посмевших забрести на их территорию без разрешения или просто на всех, кто слишком сильно от них отличается. Редкостные ксенофобы. И вожак в стае у них есть, которого они обязаны слушаться, но и внутривидовая конкуренция у них никуда не девается. — Эй, рыжий хрен! Да, я с тобой разговариваю. — послышался за спиной довольно грубый низкий голос. Разумовский обернулся, видя перед собой коренастого качка в татуировках, который сон не менее низкий, чем его голос. Тягаться с таким не имеет ни малейшего смысла. Да, он намного ниже, но невооружённым глазом видно, что гораздо сильнее и уложит Серёжу из-за любого неверного движения в один момент. Неблагополучный район неблагополучным районом, но вообще-то хулиганы не нападают просто так. Первая мысль пришла, что возможно, он забрëл на их территорию, увидя на одной из стен незамысловатое граффити, скорее всего, их символ, что их очень разозлило. Значит, достаточно просто уйти отсюда и быть внимательнее, тут не должно быть ничего страшного. Сергей пытался успокоиться и взять себя в руки, чтобы выдавить из себя хоть слово. — Извините, я сюда случайно зашёл, по невнимательности. Я сейчас же уйду. — Он старался говорить поспокойнее и подружелюбнее, неспешно отходя назад, будто-то бы пытаясь увеличить дистанцию от злой собаки. — Эээ, нет, у нас к тебе другой разговор. — Чёрт! Что тогда? Вот теперь он действительно взволновался. Когда уличная шпана на тебя наезжает и говорит, что есть разговор, значит, дело дрянь. Теперь Разумовский разволновался ещё больше, оглядываясь стараясь быстро обдумать пути для отступления. Драться с ними бесполезно. Тут стоят трое, а из-за углов в момент могут выскочить ещё неизвестно сколько. От них останется только бежать. — Рыжий, ты завис что ли? Серьёзно не знаешь, в чём дело? Мне дали наводки, что это точно ты. Спасибо соц-сетям. — Говорил, судя по всему, главарь хулиганов, а остальные двое стояли по разные стороны от него. — Но я правда не понимаю, о чём.-Рыжий не успел завершить мысль, как его снова перебили. —Всё, хорош, надоело мне с тобой трепаться. Тебе уж точно хорошо знакомо имя Нейтан Прескотт и это он попросил нас отдать должок за то, что ты ему сделал. — В этот момент по телу пробежал неприятный холодок. Так вот что имел в виду мажор, когда говорил «ты за это ответишь, мразь.» Злость и страх сковывали тело. Как же бесило величие и безнаказанность этого богатенького пацана, который считает, что ему безнаказанно всё дозволено, но никто не имеет право говорить ему об этом. Разумовский так бы хотел рассказать о том, что этот ублюдок сам во всём этот виноват и получил совершенно заслуженно, но от страха говорить словно разучился. —Нехорошо получается, пацан. Нельзя просто так бить людей, думая, что от наказания не уйдëшь. — Весьма интересно, что это говорили быдланы с улицы, которые собирались втроём прибить одного несчастного студента, окружая его. Сергей даже не знал, как обороняться и куда бежать. Паника сковала его, отобрав возможность двигаться и соображать. Они окружали его со всех сторон…как вдруг, резкий удар в живот. Сильная боль, настолько сильная, что это заставило его моментально упасть в грязь, опускаясь на колени перед одним из избивателей. От боли дышать стало очень тяжело и в глазах поплыло, но следующим последовал удар в голову грязным ботинком. Разумовскому оставался только больше вжиматься в грязную землю, дрожа и уже крича от боли и унижений. Он кричал, не осознавая зачем и не надеясь на пощаду или помощь. Совсем один, беззащитный, в столь большом городе. Он был уверен, что они его не убьют, что им это не нужно, но увечья наверняка нанесут такие, что жизнь покажется потом хуже смерти. Сознание мутилось всё больше, осознавая всё меньше, что происходит вообще. Было просто больно, словно всё тело превратилось в один большой комок страданий, а новых ударов он уже не замечал и даже не до конца понимал, бьют его ещё или уже нет. Но неожиданно в ушах эхом послышался голос, который явно не принадлежит ни одному из компашки хулиганов: —Всё, ребята, шоу окончено. Расходимся. — Сергей увидел перед собой человека с тёмными волосами, одетого в чёрную кожаную куртку, который стал отгонять хулиганов. Рыжий попытался сквозь боль сконцентрироваться и высмотреть этот силуэт. Этот человек не был по комплекции больше хоть одного из тех ребят и они бы без проблем смогли бы его уделать, но словно то ли боялись его, то ли он был более авторитетным, но лезть с ним в драку они не особо хотели. Человек подошёл и оттащил одного из хулиганов, кинув того в стену так, что штукатурка посыпалась. Остальные тут же отступили и попятились назад, спеша покинуть территорию, хватая под руки пострадавшего главаря. — Чëрт, этот татарин опять здесь, валим! — А неизвестный человек ухмыльнулся. — Правильно, правильно, валите, пока целы, пока мозги по асфальту не посыпались. Неизвестный подошёл к Серёже, положив руку ему на плечо и помогая подняться. — Эй, ты в порядке? — Разумовский ему ничего не ответил то ли из-за незнания ответа на вопрос, то ли ещё не отошедшего чувства страха, к тому же, всё жутко болело. Но он всё равно старался сконцентрироваться и посмотреть, кто был его спасителем, даже несмотря на то, что голова кружилась, в глазах плыло и возможно он уже был на грани отключки. Спасший его человек имел чёрные волосы, щетину, которая скоро перейдëт в бороду, грубоватое лицо, не по годам взрослое, хотя всё равно казалось, что этому парню не намного больше лет, чем Серёже. Даже в этом лице и будучи в почти убитом состоянии он смог угадать того, о ком думал больше всего, возвращаясь в Санкт-Петербург, но никогда бы не подумал, что эта встреча может произойти вот так. — Эй, парень, ты что, завис? — Человек озадаченно посмотрел на него, не дождавшись ответа, но взгляд явно был вопросительным, он точно хотел услышать хоть слово. — Олег…ты…- Эмоций было полно и сказать хотелось многое, но Разумовский потерял сознание, не успев сказать поток своих мыслей.